Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

Сигнал был услышан и уже в том же месяце советник президента США по национальной безопасности К. Райс заявила, что США будут стремиться к установлению конструктивных отношений с Китаем. Следует отметить, что еще 5 апреля (т.е. в разгар «самолетного» кризиса) в ходе своего выступления

вАмериканском обществе редакторов газет Дж. Буш отметил: «экономика – это сфера, где мы можем быть партнерами». В июне госсекретарь К. Пауэлл посетил Пекин. В ходе визита он подчеркнул, что Белый дом не будет характеризовать КНР ни как «стратегического партнера», ни как «стратегического соперника». 30 июля на пресс-конференции в посольстве США в Канберре К. Пауэлл и министр обороны Д. Рамсфелд заявили о том, что не будут использовать термин «стратегический соперник» для характеристики Китая. Позднее родилась выдвинутая К. Пауэллом формула «3 С», определявшая содержание американо-китайских отношений: candid, constructive, cooperative (мягкость, конструктивность, сотрудничество).

Вусилении роли новых подходов к внешней политике Китая большую роль сыграли события 11 сентября 2001 г. Как отмечал один из наиболее авторитетных в КНР американистов Су Гэ, после этих событий «увеличилось количество точек соприкосновения в китайско-американских отношениях». Подобная точка зрения находит свое отражение и в США. Так, например, по мнению американского синолога Дж. Чана, после начала глобальной войны с террором

в2001 г. Китай вновь стал стратегическим партнером (strategic partner) для Вашингтона.

Пекин сразу же понял, что может много выиграть, поддержав США. В ходе состоявшегося 20–21 сентября визита в Вашингтон министра иностранных дел КНР Тан Цзясюаня, его встреч с Бушем, госсекретарем К. Пауэллом и помощником президента по нацбезопасности К. Райс стороны достигли ряда важных договоренностей. Китай в обмен на политическую поддержку военной акции США в Афганистане и предоставление разведывательной информации о террористах (хотя среди специалистов доминирует мнение о том, что эта информация на деле не имела существенного значения для военной операции США) добился исключительно важного для себя решения Вашингтона о включении в список террористических организаций Фронта освобождения Восточного Туркестана, угрожающего стабильности северо-западных районов Китая. Помимо этого была достигнута договоренность о некоторых новых направлениях сотрудничества в проведении антитеррористической кампании, например, о проведении консультаций на экспертном уровне, усилении взаимодействия в рамках Совета Безопасности ООН и т.д. Первая встреча экспертов состоялась в американской столице уже 25 сентября и была признана крайне продуктивной.

Вкачестве отражения китайской позиции по терроризму, созвучной позиции большинства стран мира, уже на XVI съезде КПК (2002 г.) был провозглашен тезис о готовности Китая вместе с другими странами вести борьбу против терроризма во всех его формах.

Непосредственная реакция официального Пекина на сам факт атаки терро- ристов-смертников также была быстрой и вполне определенной. В послании председателя Цзян Цзэминя, направленном президенту США Дж. Бушу ночью

11 сентября, говорилось об осуждении действий террористов и желании расширить диалог и сотрудничество с США и международным сообществом в борьбе против терроризма. В телефонном разговоре с Дж. Бушем, состоявшемся на следующий день, лидер КНР еще раз предложил американской стороне всемерное сотрудничество.

12 сентября на заседании Совета Безопасности ООН представитель КНР голосовал за резолюцию 1368, осуждавшую террористические атаки, а 28 сентября – за резолюцию 1373, подтверждавшую необходимость совместной борьбы

смеждународным терроризмом. Взяв на себя бóльшую часть военной нагрузки в ходе операции в Афганистане, Вашингтон крайне нуждался в том, чтобы другие страны оказали новому режиму в Кабуле массированную экономическую помощь. Китай не остался в стороне от этих призывов. 24 января 2002 г. Цзян Цзэминь на встрече с прибывшим в Пекин временным президентом Афганистана Х. Карзаем заявил о намерении своей страны предоставить в течение ближайших четырех-пяти лет около 150 млн долл. на реконструкцию экономики Афганистана.

Впервые со времен антисоветского альянса масштабных объемов достигло сотрудничество между спецслужбами двух стран. Китай предоставил Вашингтону развединформацию о событиях в Афганистане. В декабре 2001 г. координатор программы по противодействию терроризму в государственном департаменте Ф.Тэйлор в ходе переговоров в Пекине добился принципиального согласия китайской стороны на открытие офиса правового атташе ФБР в структуре посольства США. Также было принято решение о проведении двух раз в год двусторонних консультаций по противодействию терроризму (первый раунд состоялся в мае 2002 г.) и создании Рабочей группы по противодействию финансирования терроризма (Financial Counter-Terrorism Working Group). В апреле 2004 г. глава ФБР Р. Мюллер официально открыл в Пекине офис правового атташе своего ведомства (практическая работа началась в сентябре 2002 г.).

Большим успехом китайской дипломатии стало включение Вашингтоном выступавших за отделение Синьцзяна сепаратистских движений в список террористических организаций. Еще в январе 2002 г. Пекин официально заявил о том, что крупнейшее из них – Исламское движение Восточного Туркестана

с1990-х гг. поддерживало связи с У. бен Ладеном. В августе заместитель госсекретаря Р. Армитэйдж объявил о том, что США отныне определяют ее как террористическую группу, совершавшую акты насилия в отношении мирных граждан, что в том числе предусматривало замораживание финансовых счетов организации.

Несмотря на отмену своего визита в страны Северо-Восточной Азии, Дж. Буш в октябре 2001 г. прибыл на саммит Азиатско-Тихоокеанского сотрудничества (АТЭС) в Шанхай. 19 октября состоялась его встреча с Цзян Цзэминем, в ходе которой лидеры двух стран высказались за развитие отношений конструктивного сотрудничества. Эти пожелания были подтверждены в ходе рабочего визита президента США в КНР в феврале и его встречи с Цзян Цзэминем в Техасе в октябре 2002 г.

Китайско-японские отношения

Немалое значение для окончательной нормализации отношений между двумя странами стало посещение КНР (23–28 октября 1992 г.) императором Японии Акихито. Это был первый визит такого рода в многовековой истории связей Китая и Японии. Поездка была приурочена к 20-й годовщине восстановления между странами дипломатических отношений. Центральным моментом визита стало выражение высоким гостем «глубокого сожаления в связи со страданиями», вызванными военной агрессией Японии против Китая.

Весьма характерно, что сама подготовка столь значимого визита проходила

вобстановке очередного обострения трений между двумя странами. В начале 1992 г. возобновился спор вокруг принадлежности островов Дяоюйдао (Сэнкаку). Поводом послужило вступление в силу 25 февраля 1992 г. нового закона КНР о территориальных водах, в котором острова однозначно определялись как китайская территория. Японская сторона заявила жесткий протест. КНР подтвердила свою позицию. Еще одним поводом для усиления трений стало рассмотрение в марте 1992 г. на сессии ВСНП КНР законопроекта о выплате Японией дополнительной компенсации (180 млрд долл.) ущерба, нанесенного Китаю японской агрессией. В конечном итоге законопроект был снят с обсуждения, но сами споры вокруг него оказали отрицательное воздействие на атмосферу подготовки визита императора. Существовала даже угроза его срыва. В целом, в год 20-летия установления официальных отношений между двумя странами была подтверждена готовность их руководства к согласию, в том числе по сложным вопросам. Отношения достигли довольно высокого уровня, особенно в сфере торгово-экономического сотрудничества.

В1993 г. отношения КНР с Японией получили дальнейшее развитие. Под влиянием перемен, происходивших в мире и в Азиатско-Тихоокеанском регионе после окончания «холодной войны» обозначилась тенденция к расширению дипломатического взаимодействия двух стран. В ходе контактов представителей внешнеполитических ведомств отмечалось стремление сторон к сближению подходов по ряду международных и региональных проблем, готовность к обмену информацией по интересующим Пекин и Токио вопросам. Вместе с тем внешнеполитические интересы Китая и Японии оставались далеки от совпадения. Япония так и не получила поддержки китайской стороны в своем стремлении стать постоянным членом СБ ООН. Пекин уклонился также от предлагавшегося ему японской стороной совместного воздействия на КНДР

всвязи с ее намерением выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия.

По-прежнему ряд проблем затруднял процесс налаживания тесного политического взаимодействия Китая и Японии. Так, требовала разрешения обострившаяся проблема, связанная с пиратскими нападениями на японские суда. За предшествовавшие три года произошло около 60 подобных инцидентов, ответственность за которые, по мнению японцев, во многом лежала на китайской стороне. Не утратила актуальности для двусторонних отношений тема войны. Предметом серьезного обсуждения по дипломатическим каналам стал

факт существования в КНР со времени войны японских складов с химическими боеприпасами, представляющих значительную опасность для местного населения. Японская сторона признала необходимость принятия ею практических мер. Значительный общественный резонанс как в Китае, так и в Японии вызвала огласка в японских СМИ документов военного времени о деятельности в Китае японского «отряда 731», производившего и планировавшего боевое использование бактериологического оружия.

Заметным событием в двусторонних отношениях были межправительственные переговоры в Пекине в ходе мартовского визита 1994 г. в КНР японского премьер-министра М. Хосокава. Переговоры не отличались результативностью. Стороны, в частности, вновь разошлись в подходах по вопросу возможного воздействия на Пхеньян в его планах проведения ядерных испытаний. Критическое отношение японской стороны проявилось по вопросам военного строительства КНР, экспорта ею оружия в развивающиеся страны, китайских ядерных испытаний. Уместно отметить, что разногласия не создавали помех для торговоэкономического сотрудничества. За ним сохранялась важная стабилизирующая двусторонние отношения роль.

Входе контактов различного уровня в течение 1995 г. стороны обсуждали состояние двусторонних отношений, наиболее существенные проблемы их развития. Руководители обеих стран давали в основном положительную оценку двусторонних связей, выражали заинтересованность в их дальнейшем развитии, однако преодолеть имеющиеся разногласия не удавалось. Об этом можно судить по тому, как проходили двусторонние переговоры во время официального визита в КНР премьер-министра Японии Т. Мураяма в мае 1995 г. По большинству вопросов стороны не смогли достичь сближения позиций. При том, что в год 50-летия поражения Японии в войне японское правительство проявило готовность принять «позу раскаяния» за содеянное. Т. Мураяма публично признал, что народы Китая и других азиатских стран стали жертвой агрессии и колониализма со стороны Японии. На переговорах в Пекине без ответа остался призыв японского руководителя к Китаю прекратить ядерные испытания и поддержать усилия других ядерных держав по заключению на этот счет всеобъемлющего соглашения. Вновь со стороны Китая не встретила понимания просьба оказать поддержку планам Токио стать постоянным членом СБ ООН.

Отсутствовало единодушие между сторонами и на встрече, проходившей в Осаке в ноябре 1995 г., председателя КНР Цзян Цзэминя с Т. Мураяма. Попытка японского премьера снова обсуждать вопрос о китайских ядерных испытаниях имела прежний результат. Ответом Цзян Цзэминя был данный им совет о необходимости для Японии корректировки «неправильного понимания истории» как условия «построения отношений, имеющих будущность». Япония попыталась все же оказать воздействие на Китай с использованием экономических рычагов. В 1995 г. был сокращен объем безвозмездной помощи, ежегодно предоставлявшейся Китаю. Пекин воспринял этот шаг Японии как выдвижение «политических условий».

В1996 г. между КНР и Японией с большим накалом возобновился спор вокруг принадлежности островов Дяоюйдао. Интерес подогревался обнаружен-

ными в районе запасами нефти. Произошел целый ряд инцидентов, но особую остроту ситуации придало принятие решения, а затем в июле 1996 г. и введение Японией 200-мильной экономической зоны с фактическим закреплением японских прав на острова. Реакция со стороны населения в КНР была довольно внушительной и довольно шумной со стороны китайцев, проживающих в странах Восточной Азии. В сентябре-октябре 1996 г. демонстрации протеста проходили под антияпонскими лозунгами в Гонконге, Макао и на Тайване. Пекином в качестве ответной меры на действия Токио было принято решение о создании «оперативной группировки войск, специально предназначенной для возможных действий в районе Дяоюйдао».

Дополнительному испытанию китайско-японские отношения подверглись в начале 1996 г. в связи с событиями вокруг Тайваня. В Японии весьма болезненно была воспринята военно-политическая акция Пекина по оказанию давления на Тайбэй в ходе проведения на острове президентских выборов. Премьерминистр Р. Хасимото выразил «крайнюю обеспокоенность» по поводу военных маневров Китая с ракетными пусками у побережья Тайваня. Ситуация широко освещалась в японских СМИ, стала главной темой репортажей и комментариев на телевидении. Совместное заявление в связи событиями было сделано Р. Хасимото и президентом США Б. Клинтоном, в нем была подтверждена общая приверженность принципу мирного урегулирования конфликтов.

Как это уже бывало прежде, проявившееся охлаждение в двусторонних отношениях сменилось в 1997 г. потеплением. Инициатива принадлежала правительству Японии и соответствовала новым внешнеполитическим принципам в отношении КНР и выдвинутой премьер-министром Р. Хасимото «Евразийской дипломатии»: «взаимопонимание, активизация диалога, расширение сотрудничества и совместная деятельность». Дипломатическая активность Токио на китайском направлении разворачивалась по трехступенчатой программе, которая была начата официальным визитом Р. Хасимото в Китай в сентябре 1997 г. Для успеха визита, приуроченного к 25-й годовщине восстановления японо-китайских дипломатических отношений, японская сторона приняла ряд мер. Накануне визита было объявлено о намерении Японии активно поддержать вступление КНР в ВТО. В ходе самих переговоров было сообщено о решении Токио предоставить китайской стороне свыше 200 млрд иен в счет третьей кредитной программы Организации помощи развитию (ОПР), а также оказать безвозмездную помощь, которая ранее была заморожена. В целом, пекинский саммит 1997 г. имел положительный итог. Была достигнута договоренность о придании регулярного характера визитам лидеров двух стран, о развитии контактов руководителей военных ведомств. Вместе с тем полного взаимопонимания между сторонами достигнуто не было. Атмосфера переговоров была осложнена в связи с имевшими место в течение года инцидентами в районе островов Дяоюйдао.

Китайско-японский диалог был продолжен во время визита в Японию в ноябре 1997 г. премьера Госсовета КНР Ли Пэна. Очередная встреча в верхах японским руководством рассматривалась в качестве «второй ступени трехступенчатой ракеты, стартовавшей сентябрьским визитом Хасимото в КНР». Саммит проходил вскоре после китайско-американской, китайско-российской и японо-