Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

(1993). Программа базировалась на постулатах современной теории модернизации, касающихся стратегической роли образования в общественном прогрессе и приоритетности его развития, т.е. опережающем по отношению к производству коэффициенте роста. В ней также был разъяснен новый характер взаимоотношений государства и образовательных институтов. Роль государства ограничивалась макрорегулирующими функциями, сокращались и его финансовые обязательства. Акцентировалась необходимость модернизации управления образованием, новые механизмы которого включали создание законодательной базы, регулирующих планов, многоканального финансирования, информационного обеспечения, административного контроля и мониторинга. В результате учебное заведение становилось самостоятельным юридическим лицом: развитие высшей школы предполагалось в основном за счет включения рыночных механизмов, а именно перехода к платному обучению, в том числе и для лиц, обучающихся по госзаказу. В Программе отмечалась также готовность руководства страны стимулировать формирование негосударственного сектора

вобразовании. В области высшего образования Программа, базируясь на экономическом росте, обозначила тенденцию перехода от элитарности к массовости, поставив задачу увеличить охват лиц соответствующей возрастной категории с 3,5% до 8% к 2000 г. за счет формирования многоступенчатой системы вузов различных типов и уровней, предназначенных для обслуживания различных секторов экономики.

По словам тогдашнего Председателя КНР Цзян Цзэминя, «чтобы осуществить модернизацию… необходимо иметь некоторое количество вузов высшего современного уровня», которые «должны стать колыбелью воспитания и подготовки творческих кадров… мостом для обмена и заимствований лучшего

внациональной культуре и передовых достижений мировой цивилизации». Запущенная в 1995 г. Программа 21-1 была нацелена на создание к XXI в. приоритетной группы из 100 национальных университетов и превращение их в базы инновационных исследований и подготовки кадров высшей квалификации по приоритетным областям знаний. Вошедшие в Программу университеты (в 2006 г. их было 92) составили всего 5,4% общего количества вузов в стране, они взяли на себя ответственность за подготовку 83% докторов и 61% – магистров, в них было сконцентрировано почти 80% ключевых научных дисциплин и столько же основных государственных лабораторий. Вузы Программы 21-1 получали около 10% средств, выделяемых государством на науку и инновации.

Стратегический поворот начала 1990-х гг. ориентировал систему образования на усиление открытости, значительное расширение ее внешних связей за счет увеличения численности китайских студентов и аспирантов за рубежом и подготовки кадров совместно с зарубежными университетами или учеными. Вузы получили право устанавливать собственные международные контакты.

Под воздействием интернационализации Китай совершенствовал критерии эффективности и качества. Обновленные планы, программы и учебники в экспериментальном порядке использовались с 1987/88 учебного года, а в 1992 г. после доработки был опубликован их проект для школ в системе обязательной девятилетки. Предметные планы стали более гибкими и разнообразными и

разделились на два уровня – государственные и местные. В них впервые были добавлены факультативы (такие как демография, экология, правоведение, информатика и др.) и практические занятия. Благодаря новым программам удалось несколько уменьшить учебную нагрузку китайских школьников, однако архаичная академическая система обучения не была изменена.

Массовая подготовка и переподготовка педагогических кадров и совершенствование их квалификации рассматривались китайским руководством в качестве «основной гарантии» повышения качества обучения. «Закон КНР об обязательном образовании» поставил на правовую основу квалификационные требования к учителям на разных ступенях школы. Одновременно реализовывались и новые нормативы оплаты труда преподавателей в зависимости от уровня их квалификации: согласно «Закону об учителях» (1993) их средняя зарплата должна была быть не ниже зарплаты государственных служащих. В результате комплексных мер численность педагогов в течение 1990-х гг. выросла в начальных школах на 16,6% и достигла 6,5 млн, а на ступени неполной средней – на 21,4% (3 млн); к 2001 г. до 68,4% выросла доля квалифицированных учителей.

Юридические гарантии основных положений Программы 1993 г. обеспечил Закон об образовании (1995). Закон закрепил социалистический характер системы образования и подтвердил руководящую роль марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна, обозначил роль государства как основного гаранта предоставления образовательных услуг, определил права и обязанности учебных заведений (предоставив им статус юридических лиц), а также граждан, получающих образование. Он закрепил принципы отделения образования от религии, сочетания его с производительным трудом, а также основные положения децентрализации системы управления и участия общественности в создании учебных заведений. Закон также зафиксировал готовность государства поощрять международный обмен и сотрудничество в области образования и признавать выданные китайским гражданам за рубежом ученые степени и дипломы в соответствии с международными договорами, подписанными КНР.

Правовую основу построения универсальной многоступенчатой системы подготовки кадров на уровне неполного, полного среднего и высшего образования заложил Закон КНР о профессиональном образовании (1996), обязавший предприятия организовывать профессиональное обучение рабочих и служащих

вразнообразных формах. Были сделаны шаги по обеспечению опережающих темпов развития среднего профессионально-технического обучения по отношению к общему среднему образованию.

Социально-экономические достижения двух десятилетий реформ позволили руководству КНР утвердить на ХV съезде КПК (1997) новый стратегический курс, вызванный надвигающейся эпохой экономики знаний. Звучавший как «наука и образование приведут страну к процветанию» (кэцзяо синго), он означал перенос центра тяжести с форсированного развития промышленности

всферу высоких технологий. В отличие от предыдущего этапа, речь шла не о заимствовании и внедрении готовых иностранных технологий, а о решимости, по словам Председателя КНР, «перехватить инициативу в международном со-

трудничестве и конкурентной борьбе» и стать в ряды держав, поставляющих на мировой рынок знания в сфере новых технологий. Для этого было решено, «не теряя времени», произвести глубокие перемены в сфере образования, чтобы наладить мощные инновационные процессы в науке, технике и производстве знаний («План мероприятий по подъему образования навстречу XXI веку»). Руководители государства указывали на все более явно проявляющиеся несоответствия между педагогическими идеями, системой и структурой образования, его содержанием и методами, с одной стороны, и темпами социалистической модернизации – с другой. Накопившиеся конфликты препятствовали движению вперед, в то же время дальнейшее усиление динамики образовательной реформы

иустранение диспропорций стали реальными благодаря успехам в экономике и заложенной к этому времени законодательной базе в сфере образования.

Встратегии развития образования наметились важные повороты, была поставлена цель создать к 2020 г. «законченную, рационально распределенную по стране и сбалансированно развивающуюся» систему образования, превратить высшую школу в «жизнетворную силу государственной системы инноваций». В то же время в ходе реформы многие вузы превращались из узкопрофилированного учебного института в современный научно-исследовательский комплекс: исследовательские университеты широкого профиля (типа Пекинского) или специализированные (модель Цинхуа), университеты. Создание приоритетной группы элитарных вузов международного уровня, превращение их в базы инновационных исследований, внедрение в производство разрабатываемых в их стенах новых высоких технологий – так выглядела предложенная в китайских документах стратегия подъема образования в стране. В 1998 г. к Программе 21-1 добавилась Программа 98-5, в ней к 2007 г. насчитывалось почти 40 вузов, ряд которых входил в обе программы.

На десятилетие, начиная с 1999 г., было намечено 12 крупных государственных проектов по подготовке высококвалифицированных кадров мирового уровня (в том числе «Проект премирования ученых Чанцзян», «Премирование молодых вузовских ученых», «Проект помощи кадровым педагогам вузов» и др.). Оптимизация структуры образования в отличие от предыдущих этапов, когда государство делало акцент на подготовке кадров низшего и среднего звена, была нацелена на восполнение в кратчайшие сроки дефицита в высококвалифицированных творческих кадрах, соответствующих передовому мировому уровню.

Новизна этапа состояла также в повышении образовательного уровня населения за счет постепенного сосредоточения усилий на распространении полных средних школ «массовизации» высшего образования с 9% населения соответствующей возрастной группы до 15%. (К 2010 г. предполагалось осуществить полное среднее образование в городах и экономически развитых регионах.) Ключевым звеном на данном этапе становилось всемерное развитие профессионального образования

ипрофессиональной подготовки, постепенное введение системы непрерывного обучения с тем, чтобы средняя продолжительность обучения достигла передового уровня развивающихся стран. Уже в 1999 г. прием в вузы вырос на 50% по сравнению с предыдущим годом, и каждый последующий год возрастал на 20–30%. В целом по сравнению с 1998 г. к 2006 г. численность учащихся на уровне полных

средних школ увеличилась с 9,4 млн до 25 млн, а численность студентов увеличилась в 5 раз, достигнув 17,4 млн. Доля молодежи, охваченной высшей школой, превзошла намеченные рубежи и к 2006 г. достигла 22% с перспективой выхода на 30% в 2010 г. Количество самих вузов выросло чуть ли не вдвое – до 1867, из которых 61,5% – краткосрочные высшие колледжи.

Глубокие перемены коснулись и профильной структуры вузов. Рыночные отношения привели к резкому увеличению приема на специальности рыночного спроса (экономика, юриспруденция, менеджмент и т.п.) и снижению приема и численности учащихся по необходимым стране специальностям; например, их доля в сельскохозяйственных вузах снизилась с 4% до 2,4%, что вело к нарастанию противоречий между спросом и предложением на рынке труда по уровню квалификации и полученным специальностям.

Важная роль в стремительном расширении масштабов высшего образования отводилась частному сектору. С начала 1990-х гг. негосударственные учебные заведения возрождались как некоммерческие организации, их концентрация на разных ступенях школы регулировалась и рынком, и государством. В этом секторе образования правительство планировало наибольшее распространение дошкольных учреждений, второй ступени среднего образования (до 15% общего количества учебных заведений по стране) и краткосрочного высшего. В отношении базового обязательного образования частный сектор по идеологическим соображениям был официально обозначен как небольшое дополнение к государственному (не более 5%). Записанная в Законе КНР об образовании «поддержка государства» означала такое же законодательное обеспечение и льготы в отношении предприятий и частных лиц, сделавших вложения или пожертвования в НОУ, как и тех, кто спонсировал государственные учебные заведения. В 2002 г. был принят «Закон о стимулировании негосударственных образовательных учреждений» (НОУ), мощным стимулом развития которых послужило исключение из Закона положения о запрете на прибыльность в качестве цели их функционирования. Более того, согласно статье 51, «после вычета себестоимости, капитала на развитие, а также прочих установленных государством необходимых расходов, спонсоры могут получить разумное вознаграждение из оставшихся средств».

Вступление КНР в ВТО (2001) активизировало выход Китая на международный рынок образовательных услуг, где его деятельность была очерчена Соглашением по торговле товарами и услугами (GATS). Обязательства КНР как члена ВТО в сфере образовательных услуг являются частичными. Что же касается высшего, полного среднего и дошкольного образования, то здесь открытость рынка имеет ограниченный характер, в частности, Китай отсек приобретение транснациональных услуг в форме дистанционного и заочного обучения через Интернет, опасаясь утраты контроля над содержанием обучения. В отношении профессионально-технического образования и образования взрослых государство активно поощряет создание совместных учебных заведений (в 2008 г. их в КНР было около 800). В то же время Китай не дает права иностранным организациям на создание на своей территории учебных заведений и иных образовательных учреждений в одностороннем порядке.

Китай активно использовал различные формы импорта и экспорта образовательных услуг, оставаясь в основном их импортером. С 1978 г. до конца 2006 г. около 1 млн человек направилось из КНР в 128 стран и территорий для учебы и научных исследований по трем каналам: государственному, ведомственному и за собственный счет (в последние годы – до 90% всех выезжающих). В 2008 г. за рубежом обучалось около 200 тыс. китайских студентов (из них 15 тыс. – в России). Правительство КНР с помощью продуманной политики поддерживало, контролировало и направляло этот процесс. Оно также разработало комплексный план мероприятий, стимулирующих граждан КНР, получивших образование за рубежом, к возвращению на родину. Это и помощь в создании собственных предприятий через бизнес-инкубаторы, и специальный «Фонд стартового капитала для проведения научных исследований» и многое другое.

Концептуально новым моментом конца 1990-х гг. стала переориентация государства от преимущественного стимулирования наиболее сильных звеньев (прибрежных провинций и СЭЗ, а в области образования – пилотных учебных заведений) к подтягиванию слабых и отстающих, т.е. к приоритетному развитию бедных и отстающих западных регионов и наиболее слабых школ. Осуществление «Решения Госсовета КНР об углублении реформирования и ускорении развития образования национальных меньшинств» (2003) включало улучшение условий в школах-интернатах, создание специальных тибетских и уйгурских групп в школах и вузах внутренних территорий и университета в каждой западной провинции и регионе, а также межвузовской сети.

Все эти меры были связаны с проблемой универсализации базового образования на селе. К 2007 г. среди обучающихся на ступени обязательного образования только 16% проживало в городах, 41% – в уездных центрах и поселках городского типа, а 43% обучалось в сельских школах. Решение задач универсализации обязательного образования, «укрепления достигнутого и повышения качества» возлагалось на информационные технологии (в частности, дистанционное обучение, а для этого – оснащение сельских начальных школ оборудованием для спутникового обучения), эффективно содействующие перетеканию интеллектуальных образовательных ресурсов из развитых регионов в бедные; распространение школ-интернатов и повышение субсидий учащимся из бедных семей на селе; предоставление равных прав на получение обязательного образования детям сельских мигрантов, работающих в городах. Реализации этих целей способствовало принятие правительством КНР ряда программных документов, среди которых целевые программы поддержки школ и вузов западных регионов, Решение Госсовета КНР об усилении работы в сфере сельского образования (2003), Перспективный проект модернизации дистанционного обучения в начальных и средних школах деревни (2005), Закон об обязательном образовании (новая редакция) (2006). В Закон вошел ряд положений, способствующих завершению универсализации этой ступени образования на селе: ответственность за финансирование школ возлагалась не только на местные власти, но и на правительства всех уровней; отменялись все текущие сборы за обучение, а также деление школ на ключевые и обычные. В результате к 2008 г.