25 млн., но, если верить сообщениям египетской печати, сумма только на один 2011 г. оказалась большей вдвое. Помимо ука занного еще около 3 млн. долл. было выделено в 2009 г. на цели развития гражданского общества и 1 млн. долл. — в помощь неправительственным организациям. Программы осуществля лись в трех основных областях: верховенства закона и прав че ловека, эффективного управления и гражданского общества. По линии прямых грантов, США напрямую финансировали египетские неправительственные организации и «другие орга низации гражданского общества». При этом американская сто рона считала, что имеет право это делать без согласований с правительственными структурами Египта, а Каир настаивал на обратном.
Помощь в развитии демократии не прекратилась с побе дой революций. В Египте летом 2011 г. разразился скандал в связи с отказом США предоставить новым властям информа цию о том, каким именно организациям Вашингтон предос тавляет финансовую и техническую помощь в преддверье на значенных на осень выборов. Вашингтон настаивал на субси дировании египетских организаций гражданского общества напрямую «без разрешения египетского правительства», Каир отвергал эту позицию и требовал, чтобы Вашингтон раскрыл подробности относительно структуры помощи и назвал бене фициаров. В частности, речь шла о 42 млн. долл., выделенных египетским организациям в течение июня 2011 г. Белый дом не пожелал сдать имена,- продолжая по своему усмотрению под питывать американскими деньгами египетское гражданское общество, а египтяне во имя защиты суверенных прав Егип та пригрозили «выстрелить себе в ногу» — отказаться от всей суммы американской помощи в 2 млрд. долларов США.
Основное различие между американскими и европейски ми мотивами вмешательства в регионе объясняется геогра фической близостью последнего к Европе и удаленностью от США. Опасность непредвиденного развития ситуации в регио не, который является ключевым поставщиком энергоресурсов в ЕС, подогревает желание провести в нем реформы, гаранти рующие привязку его к ЕС и пребывание в состоянии ведомо-
163
го на протяжении обозримого отрезка времени. Недостаток эф фективной военной мощи Евросоюз компенсировал сложным переплетением договорных отношений, именуемых отноше ниями соседства и партнерства. В их числе: Новая интеграци онная стратегия ЕС в Южном Средиземноморье (1992 г.), Бар селонская Декларация (1995 г.), Стратегии ЕС в районе Среди земноморья (2000 г.), 5-летняя Рабочая программа, принятая на Барселонском саммите 2005 г. (Барселонский процесс), Союз для Средиземноморья (2008 г.) и др.
В этом контексте зачистка политических режимов в юж ном и восточном Средиземноморье может означать заверше ние процесса создания «младодемократического» пояса безо пасности и экономического благоприятствования по южному периметру Евросоюза. Если это так, то в течение менее чем десяти лет следует ожидать политических инноваций и в зоне стран Восточного партнерства. По успешном завершении это го процесса «крепость Европа» будет с внешней стороны ок ружена надежным рвом из ведомых государств, признающих за Евросоюзом роль «старшего брата» и прилежно реформи рующих свои политическое, экономическое и культурное про странство в соответствии с жесткими требованиями Брюсселя, именуемыми «европейскими стандартами». Это в свою оче редь гарантирует на десятилетия возможности для ЕС извле кать при прочих равных условиях сверхприбыли в регионе на зависть своими мощным конкурентам — США и Китаю. Худ шим сценарием для объединенной Европы может стать фор мирование устойчивого «полумесяца» управляемой соперни ками нестабильности по всей протяженности дуги от Атлас ских гор до Беловежской пущи.
«Зачистка Средиземноморской поляны», возможно, одна из профилактических мер по снижению вероятности нега тивного развития событий. Сохранение состарившихся «уме ренных» арабских режимов более не способствовало реше нию проблемы стратегической безопасности на перспективу. Часть из них были более лояльны Вашингтону или Пекину, чем Брюсселю, а некоторые вовсе враждебны. Ротация власти в ближайшие годы все равно была неизбежна, и ее лучше было
1 6 4
бы провести планово, гарантировав при этом полезные инсти туциональные перемены. Процесс этот еще далек от заверше ния, но первые шаги уже сделаны, и они обнадеживают.
Для России изменения будут означать вполне опреде ленное, но не слишком обременительное усложнение усло вий реализации собственной политики и достижения собст венных планов (если таковые имеются) в регионе. Москва не захотела или не сумела сколь-нибудь решающим образом обозначить в развертывающейся ситуации собственные ин тересы и в который раз предпочла идти в общем русле тен денций, формирующихся без ее активной роли. Платой за это может стать упущение существенных, но некритичных выгод от не очень большого, но вполне осязаемого эконо мического сотрудничества со странами региона. Куда боль шими представляются будущие потери в случае, если ин тегрированное по-новому с Евросоюзом Средиземноморье существенно ухудшит возможности энергетического сотруд ничества России с ЕС.
Таким образом, для определенных сил в мире «арабская весна» все же явилась ожидаемым и давно желанным поворо том в регионе. С их точки зрения, Ближний Восток и Северная Африка «отставали» от остального мира в области демократи зации, либерализации и переуступки части суверенных функ ций в области экономики, культуры, правосудия наднациональ ным демократическим структурам и образованиям. Революци онная встряска вывела арабский мир из собственной версии «благополучного застоя». Вне зависимости от того, явилась ли она результатом естественного вызревания внутренних пред посылок или была искусственно стимулирована извне, «араб ская весна» стала катализатором внутренней социальной ди намики арабских обществ, но одновременно и фактором дес табилизации обстановки в регионе. Вероятность тотального пространственного распространения «арабской весны» в ре гионе невелика— ведь, если весенние дожди прольются в Саудовской Аравии, мировые цены на нефть взметнутся так высоко, что обрушат и без того больную мировую экономику. Разве это кому-нибудь нужно?
165
Глава IX
ВИДИМОСТЬ И РЕАЛЬНОСТЬ
Арабский мир с самого начала 2011 г. (а кое-где даже в по следние месяцы 2010 г.) пришел в движение. События во всех без исключения странах арабской Африки и Йемене, а также их отголоски в Сирии, Ливане, Иордании и на Бахрейне при влекли внимание международной общественности.
Думается, однако, что своеобразный социально-политиче ский подъем на севере Африки и в ряде стран Ближнего Вос тока нельзя считать ни делом рук исламистов, ни революция ми в подлинном смысле этого слова. Революция — это все же победоносный переворот, коренным образом меняющий если не общественный, то уж хотя бы политический строй страны. Однако ни в одной из охваченных волнениями арабских стран ни о смене общественного, ни даже политического строя речь не идет. С большой натяжкой происшедшие там персональные перемены в руководстве можно назвать «полу-революциями», скорее даже «недо-революциями».
Начнем с того, что все эти события носили ярко выражен ный политический характер, проходили под светскими лозун гами, причем направленными не столько на социальные, сколь ко на персональные перемены. Исламисты, если и участвова ли в них, то не в качестве вождей или инициаторов, а лишь в роли попутчиков, стремившихся, скорее всего, не слишком «засветиться», чтобы не дать повода для репрессий (в Ливии и Сирии они в конце концов выступили, но об этом — разго вор особый).
Надо подчеркнуть, что имеющееся во всех арабских стра нах исламистское подполье является выражением не религи озного, а прежде всего социального, экономического и поли тического недовольства, вырядившегося в исламские одежды. Ислам — вообще достаточно политизированная религия, офи циально выступающая против ростовщического процента и за социальную справедливость, так как, согласно принципу «саа-
1 6 6
лака», богатый мусульманин обязан помогать неимущему еди новерцу. Поэтому нередко в наши дни, особенно после кра ха СССР и компрометации связанного с ним мирового комму нистического движения, ислам становится знаменем грезящих о равенстве и переустройстве мира революционных бунтарей, причем — не только на Востоке.
Взлет исламизма по всему Востоку, от Марокко до Фи липпин (не исключая Кавказа и Средней Азии) породила ис ламская революция 1978—1979 гг. в Иране, влияние которой объективно усилила война 1979—1989 гг. Советской Армии против исламистов Афганистана. Следует обратить внимание на то, что революция в Иране развивалась по схеме, впослед ствии реализованной (и реализуемой в наши дни) в самых раз ных регионах мира ислама. Везде там происходило одно и то же: 1) непрерывный, вследствие «демографического взрыва», рост неимущих социальных низов города и деревни, состав ляющих в большинстве стран ислама до 30—40% активного населения; 2) маргинализация и обнищание этих слоев вслед ствие экономической и технологической отсталости, стихий ной сверхурбанизации, низкой квалификации, нехватки капи талов и рабочих мест; 3) чудовищная коррупция — основная база перерастания бюрократии стран ислама в бюрократиче скую или паразитическую буржуазию, а также— сверхобо гащения всех причастных к власти; 4) как следствие этого — перманентная социальная сверхнапряженность, обостренная за последние десятилетия общим повышением грамотности и относительного уровня социального и гражданского самосоз нания, развитием СМИ и Интернета, резко повысивших сте пень информированности населения. К этому надо добавить возросшую роль женщин в арабском обществе, прежде все го — в странах Магриба и Египте.
Свою роль сыграли и субъективные факторы. Например, в Марокко к началу XXI в. безработица достигла 20% насе ления, но социальное недовольство не перехлестывало че рез край. Причины — высокий авторитет правящей династии Алауитов, возводящей свой род к пророку Мухаммеду, и сосре доточившей в своих руках и светскую, и религиозную власть,
1 6 7