Материал: 11021

компактного проживания той или иной этнической или языковой общности, не

заявившей своих претензий на большую автономию. Однако определяющий для страны признак религиозной принадлежности к нации не делит страну на

религиозные ареалы. Такие исторические этнорелигиозные ареалы в результате переселений народов и миграционных потоков в Индии постепенно смешались.

Существует лишь достаточно немногочисленные области компактного проживания представителей тех или иных религиозных общин316, но даже в них следует говорить лишь о преобладании, но не об эксклюзивности проживания единоверцев.

На деле этническая, религиозная, кастовая, языковая и любая иная гибридная

идентичность, трактуемая как «от века данная, незыблемая основа нации», на которую делается ставка в современной проиндусской политике является

мощнейшим фактором дезинтеграции и демодернизации современных общественных связей. Выход этих идентичностей на передний план общественно-

политической жизни препятствует построению современного государства, созиданию институтов гражданского общества, укреплению горизонтальных

социальных связей. В конечном счете, такая отрицательная социальная динамика работает против самих индусов, разжигая ответные сепаратистские настроения и, ксенофобию среди религиозных, этнических и языковых меньшинств и племен. Чтобы при этом ни полагали сами сторонники индуизации государства, проводимая ими политика объективно способствует упадку экономического потенциала

государства, политической и социальной стабильности.

Помимо этого очевидно, что ни один этнос и ни одна религиозная община или

языковая группа не имеет возможности всерьез рассчитывать на возвращение ко

временам, когда расовые, религиозные общности или критерии кровнородственной и лингвистической близости организующие межчеловеческое взаимодействие перевешивали бы современные социальные связи. Ставка индусских националистов на политическую утилизацию мощнейшего пласта псевдонациональных чувств и пассионарных почвеннических инстинктов населения, в случае отсутствия организованного противодействия со стороны всех ветвей власти, способна лишь

привести к распаду современных социальных скреп и институтов, а в пределе к

развалу существующей государственной системы. Противовесом хиндутве должна стать четкая секулярная политика государства на всех уровнях власти по

выстраиванию иерархии, в которой общегражданская идентичность заняла бы

полагающееся ей главенствующее положение, она могла бы стать опорой для всех здоровых сил общества и серьезным стимулом к дальнейшей модернизации.

2.4Секулярный национализм: территориальный принцип.

Сначалом Нового времени, европейского Просвещения и индустриализации стержневой формой политической организации общества западного типа становится

нация-государство. Параллельно им в Европе идет процесс секуляризации выражающийся вначале в десакрализации власти, где ее божественная санкция

постепенно уступает место общественному договору и естественному праву (лат. jus

поликонфессиональной Индии. Этнос, по какому бы принципу он ни формировался, всегда имел иные доминирующие формы самоорганизации, нежели государство, поскольку такая политическая конструкция слишком нестабильна.

316 Прежде всего, речь идет об индусском поясе долины Ганга, Кашмирской долине для мусульман, «сикхском» штате Пенджаб и территориально небольших христианских анклавах востока Индии.

111

naturalis). Постепенно в результате актуализации идеи секуляризации правом на

легитимное политическое самоопределение и государственный суверенитет начинает обладать только нация как надэтническая, надрелигиозная

мультикультурная общность – гражданское и политико-правовое образование, надстраиваемое над традиционной общиной. Поэтому современная нация-

государство выступает в первую очередь светским гражданско-политическим образованием; наоборот, «этнизация», «расиализация» политики, а также опора на религиозную или иную локальную составляющую как критерий своего объединения сводит нацию к природно-культурному, примордиальному состоянию, что является

очевидным регрессом. Поскольку современные нации в своем большинстве неоднородны, популистское «заигрывание» с этническим сознанием, подкрепленное

религиозным фанатизмом, крайне деструктивно и опасно. Подчеркнем, только в случае, когда гражданская идентичность человека вытесняет на второй план

его этническую идентичность и религиозно-общинную принадлежность, можно говорить об устойчивом складывании нации в государство. Запуск же обратного

социального процесса - этнизации политики - разрушителен для нации-государства и для индийского социума это положение остается спараведливым в высшей степени.

Хотя большинство националистов все еще продолжают верить в то, что существует непрерывная история нации с древнейших времен до наших дней, за

последние четверть века подобная (примордиальная) система взглядов многими учеными стала восприниматься как мифологема. Отстраняясь от бесперспективной

полемики по поводу «единственно верной теории» наций сравним два подхода к

теории наций в Индии. В рамках изучаемой темы представляется наиболее продуктивным развести эти два подхода, а затем рассмотреть каждый из них применительно к индийской политической практике. Тем не менее, мы в основном согласны с теоретической критикой «мифа нации», хотя это вовсе не означает, что не следует учитывать связь между современной нацией и этносами, на основе которых она была сформирована317. Поэтому в данной главе мы хотели бы выразить

свое отношение к индийской нации как современной основе национального

государства формирующейся из множества этносов и религиозных общин, языковых групп и племен. Каждая социальная группа или общность, составляющую часть

нации-государства, унаследовала многое из своего прошлого и одновременно

связана горизонтально и вертикально множеством нитей с другими общностями и группами. Процесс формирования современной нации-государства, начатый Дж. Неру сразу по достижению страной независимости не завершен и его успешность зависит, в том числе, и от выверенности и проясненности самого понятия, «формулы» индийской нации и особенностей национализма в Индии.

Профессор Лондонской экономической школы Э. Кедури318 заложил традицию рассмотрения национализма как современного явления (модернизм), полностью

оторванного от истории нации и ее мифологии. Такой подход на наш взгляд нельзя назвать вполне верным. Во-первых, он не учитывает сложного характера

взаимодействия современной нации с ее исторической памятью, с ее «обусловленностью». Во-вторых, современная нация – это не только миф и

317«Современная нация» используется как термин, определяющий взгляд на нацию с точки зрения модернистской теории нации.

318Kedourie E. Introduction // Nationalism in Asia and Africa. / Ed by E. Kedourie. – New York, Cleveland:

Meridian Books, 1970.

112

идеологема, но и самоопределение, сознательный выбор которого никак

невозможно предположить в досовременных обществах.

Две, вероятно, наиболее значительные работы последних десятилетий

посвященные исследованию национализма с более выверенных модернистских позиций – «Нации и национализм» Эрнста Геллнера319 и «Воображаемые

сообщества» Бенедикта Андерсона320 – выявили «описательный» характер и современную природу национального самосознания. Представляются во многом убедительными взгляды их авторов на «сделанность» (искусственность) и периодическое воссоздание национализмов, на связь и сообщенность в этом

процессе политической и идеологических областей и на воспроизводство этих мифов сознательными усилиями институтов государства. Оба автора также

приводят суждение о том, что только в современном обществе возможно представить человека «воображающего себя» единицей, составной частью целой

«нации». Среди отечественных исследований теории наций и национализмов с модернистских позиций можно привести последнюю работу В.А. Тишкова321,

вызвавшую широкий научный резонанс. В частности, ученый считает, что нации – суть воображаемые конструкции, которые, тем не менее, становятся жесткой реальностью и основой коллективного действия в политике.

Современный национализм не является исключительно делом личной идентичности, феноменом политического самосознания граждан, но глобальным

институтом – всемирной системой государств-наций. За последние столетия этот институт оформился в виде системы международных организаций и стал

повсеместно и абсолютно признаваеммым механизмом легитимации власти

отдельного государства. Вне национального государства не может быть выдвинуто обоснованных претензий на суверенитет, в отсутствие бесспорных территориальных границ затруднено вступление в большинство международных организаций. Единство территории остается приоритетным критерием состоятельности нации как суверенного субъекта международного права.

Территориальная концепция, принятая в итоге ИНК за основу для создания

индийской нации, имеет свою всеиндийскую предысторию. Вильям Мак-Нил322

пытается вывести идею территориального национализма из конкуренции за ресурсы

319 Э. Геллнер рисует процесс генерации нации следующим образом. В прединдустриальный период общество состояло из сегментов общин, мало связанных друг с другом, каждая из которых обладала своей высокой культурой, ревностно охраняемой элитой. С нарастанием процессов модернизации общество затребует грамотную квалифицированную и мобильную рабочую силу, в которой отдельные индивиды взаимозаменяемы. Государство вводит в идеологический оборот риторику ответственности за нацию и через контроль и унификацию образования создает взаимозаменяемость людей. Сегменты общества «стягиваются» в нацию. Таким образом, новый тип национального сознания возникает лишь в индустриальном обществе. См. Gellner E. Nations and Nationalism. – Ithaca: Cornell University Press, 1983.

320 Б. Андерсен полагает, что националистическое сознание возникает с постепенным распадом основных характеристик досовременного общества. Он определяет его в контексте общей секуляризации европейского общества следующей линией: Секуляризация. Десакрализация или «расколдовывание мира», по терминологии М. Вебера, отсутствие божественного руководства,

размежевание истории и космогонии. См. Anderson B. lmagined Communities: Reflections on the Origins and Spread of Nationalism. – L., 1991.

321Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. – М.:

Наука, 2003.

322McNeill W. The Pursuit of Power. – Chicago: University of Chicago Press, 1982.

113

государств на примере средневековой Европы323. Со временем Церковь

санкционировала суверенитет некоторых из них, ограничивая их власть определенными территориями. Этот исторический процесс непосредственно был

связан с общим процессом десакрализации и политической секуляризацией мира, разделением светских и духовных властных полномочий324. Кульминацией же

развития этого процесса становится Французская революция, которая засвидетельствовала право гражданства на всей ее территории325.

Вместе с тем представляется исключительно важным, что никакая современная нация-государство не является исключительно «территориальной» нацией. По

мнению Дж. Армстронга, даже первым европейским государствам пришлось совмещать территориальный принцип нации с этнической теорией326. Некоторые

исследователи, правда, замечают, что территориальные границы могут сами приобретать значимость и служить мощным воодушевляющим стимулом для

граждан. И все же даже эти территориальные идентичности не должны исключать унаследованную общность родства и традиций граждан. Понимая при этом, что

форма и содержание национальной самобытности в современную эпоху являются продуктом соотнесения, сознательным компромиссом исторической памяти сообщества и институционализированного дискурса государства и его идеологии.

Исторически в Индии возникли и конкурировали между собой несколько моделей национальной мобилизации населения страны. Все концепции созидания

индийской нации имеют общий корень, а их истоки можно отыскать в дискуссиях проходивших в ИНК в конце XIX в. Разброс мнений был исключительно широк. Дж.

Неру был первым, кто привнес секулярную идею нации в политическую жизнь

Индии. На его взгляд, национальной идеей Индии является единство, основанное на принципах секуляризма способных собрать разнообразные этнорелигиозные общины страны, каждая из которых внесла свой особый, уникальный вклад в общеиндийскую национальную идентичность, сформировать Индию как современную нацию. Каждое из достижений индуизма (наряду с буддизмом, историей могольских императоров, успехами традиционной индийской науки и др.)

является для Неру источником ее величия. Для него история Индии – самое

подлинное свидетельство способности и необходимости индийцам сохранять «единство в многообразии»: «Высочайшей точкой индийской истории стало

правление Ашоки, Гуптов, Акбара, и Великих Моголов, – писал Дж. Неру. – Все они

пытались создать политический каркас единства в культурном многообразии Индостана. Современная Индия представляет собой проэкт воплощения идеи строительства единой мультикультурной нации. С другой стороны, в концепции индийского секуляризма заключена историческая память о неоднородности страны, которая жестко разделяет институты государства и общество, утверждает равное

323Он относит этот период к рубежу I и II тысячелетий нашей эры. В процессе модернизации эти государства начали постепенно зависеть от рынков капитала, как внешних, так и внутренних, что и дало толчок развитию экономики.

324Armstrong, J. A. Nations before nationalism. – Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1982.

325Geoff E. Nationalism and social history // Social History. – 1981. – Vol. 6.1. – P. 83-107.

326Большинство существующих сегодня наций характеризуют себя как возникших естественным путем и даже в качестве осознанных политических сообществ, хотя концепция территориального суверенитета остается актуальной. Тем не менее, источники для своего сплочения современные нации ищут не в территориальной концепции, которая плохо подходит для реального сближения людей, а вынужденно апеллирует к таким понятиям, как язык, раса или религия, выделяя «свое» и отвергая «чуждое» (по принципу свой/чужой).

114

отношение со стороны властных институтов ко всем религиям»327. Если модель

нации, выдвинутая Дж. Неру, является секулярной, основанной на принципе общности территории и мультикультурализме, то Р. Тагора, например, одно время

привлекала идея субконтинентальной империи. Исследователи Востока, супруги Ллойд и Сьюзен Рудольф328 упомянувшие об этом в своей совместной работе,

объясняют такую идею тем, что каждое успешное государственное образование, возникавших в Южной Азии, строилось на принципах и символах классической идеи о сакрализации власти монарха и священного текста. При всем разнообразии мнений, бытовавших в среде новых индийских элит, главными оппонентами Неру

всегда оставались индусские националисты с идеей хинду раджа (индусского правления) при главенствующей роли индусской нации. На основании сакральных

текстов индуизма, ислама или сикхизма появлялись разнообразные модели теократического переустройства государства в Индии.

Память об универсализме Вед как основе для политического единства прошла через националистический дискурс конца XIX в., обретя характерные национальные

индийские черты. Они были определены (сформулированы) Шри Ауробиндо (18721950), оказавшим тем самым сильное влияние на М.К. Ганди, а через него и все индийское общество, в особенности, его элиты. Шри Ауробиндо подчеркивал адвайту-веданту («недвойственность»), соединение строгого монотеизма веры с представлением о единстве всего сущего и отрицал реальность множества частных

сущностей. В рамках универсализма Вед такие мыслители, как Шри Ауробиндо и М.К. Ганди, стремились вопролить ведийскую концепцию «sarva dharma sambhava» -

единства по принципу соединения секторов круга, создав, таким образом, единую

сплоченную политическую нацию. Позднее М.К. Ганди писал о национализме, имея в виду гражданский национализм: «Национализм несоизмеримо более велик, чем религиозное сектантство. И в этом смысле мы являемся прежде всего индийцами, а потом уже индусами, мусульманами, парсами или христианами. Пусть индусы своим поведением прямо или косвенно опровергнут положение, будто мы, индусы и мусульмане Индии, не одна, а две сепаратно существующие нации соответственно

нашим религиям»329.

Теории двух наций М.К. Ганди противопоставлял свою концепцию единой индийской нации, включавшей все народности и племена, все религиозные общины,

все этнические общности. Основу единства он видел в прекращении индо-

мусульманской конфронтации, которое означало бы «единство не только мусульман и индусов, но и всех тех, кто считает Индию своим домом, независимо от исповедуемой веры»330. Вместе с тем, взгляды М.К. Ганди и Дж. Неру не вполне согласовывались по вопросу секулярных оснований нации. Неру сомневался в целесообразности даже ограниченного включения религиозных общин в политику на паритетных началах, поскольку «официальная религия, положенная в основания нации и призванная поощрять духовную чистоту и братские чувства к ближнему,

всегда становилась источником ненависти, ограниченности, низости и корыстолюбия»331.

327См. Nehru J. The Discovery of lndia – New York: Anchor Books, 1960. – P. 121-128.

328Rudolph Lloyd, Rudolph Susanne. The Subcontinental Empire and Regional Kingdom in Indian State Formation // Paul Wallace ed. Region and Nation in India. – New Delhi, 1985. – P. 40-59.

329Gandhi M.K. The Hindu-Muslim Unity. – Bombay, 1965. – P. 23.

330Ibid., P. 75-76.

331Неру. Дж. Автобиография. – М., 1955. – С. 398.

115