Материал: 11021

мусульман Индии отдельной нацией? Для этого необходимо прояснить следующие

моменты. Является ли нация по своему характеру фундаментальным этнокультурным феноменом, общностью (по реальному или вымышленному)

происхождению, члены которой от рождения связаны между собой главным образом узами родства, общей историей и одним языком? Или же нация – социальное

сообщество, основанное в первую очередь на общности территории проживания, праве гражданства, общих для всех законах, суть социальный конструкт, по отношению к которому люди свободны выбирать свою принадлежность к определенной нации?

3. Третья проблема – историческая и социологическая. Она связана с определением места индусской или любой другой нации в истории человечества.

Должны ли мы вслед за идеологами индусского возрожденчества считать нацию древним и занимающим особое положение сообществом, укорененным в «Золотом

веке», продуктом длительной истории, общих уз и культуры? Или же следует рассматривать нацию лишь как социальную конструкцию, некий артефакт, однажды

сложившийся и подверженный изменениям, связанный с определенной фазой исторического развития (модернизацией), со специфическими условиями Нового времени. (Согласно логике такого подхода, нации неизбежно исчезают, когда эта историческая эпоха проходит.)

Для наглядности обобщим как на эти вопросы отвечают идеологи хиндутвы и их

секулярные оппоненты из ИНК. Если рассмотреть положения и притязания последователей подобных взглядов, условно именуемых примордиалистами, на

нации, то обнаруживается целый ряд противоречий, которые могут быть сведены в

таблице следующим образом. (см. Таблицу 1 на стр. 122.)

Отмеченные в таблице дихотомии, безусловно, носят идеальный характер. Далеко не все последователи хиндутвы разделяют все положения примордиализма, о котором, впрочем, подавляющее большинство не имеет даже самого отдаленного представления. Равно как и далеко не все секуляристские лидеры ИНК на протяжении новейшей истории Индии последовательно воплощали идеалы

классического модернизма в национальной политике, однако в целом, большинство

как тех, так и других, согласились бы со всеми вышеперечисленными свойствами «своих» парадигм. К тому же, приверженцы индуизации и их оппоненты –

секуляристы – в реальной политической жизни Индии часто самым неожиданным

образом способны сочетать положения этих двух теорий. В целях извлечения политических дивидендов националисты с обеих сторон идеологического фронта сами порой стремятся сочетать два различных подхода.

Так, в рамках доктрины «истинного национализма» активисты РСС склонны рассматривать нацию как органическое явление, уходящее своими корнями в прошлое и существующее на какой-то территории, при этом работая с нацией как с современным социальным конструктом, осознанно создаваемым и развиваемым их

организацией. Идея о том, что нации являются естественно-социальными образованиями, укорененными в истории общественно-политической жизни, что они

гомогенны (однородны) и в таком виде представляют основные социальные и политические силы в современном обществе, ныне не кажется столь же верной, как это виделось несколько десятилетий тому назад341.

341 Не только в 40-х, но и позже, вплоть до конца 70-х годов ХХ в., господствовал оптимистический взгляд на проблемы наций и национализма. Их исследователи и теоретики практически в один голос заявляли о признании психологической и социальной реальности наций и национальных государств.

121

Таблица 1. Сравнительные характеристики идейных оснований

для построения нации.

Практические политики говорили о необходимости «построить нацию» при помощи таких приемов, как коммуникации, урбанизация, доступное массовое образование и участие в политической жизни.

122

Первый премьер-министр Джавахарлал Неру практически целиком посвящает свое выступление в первую годовщину независимости Индии 15 августа 1948 году

проблеме «строительства индийской нации». Его лейтмотив может быть сведен к краткой формуле: «Мы создали независимую Индию, теперь нам предстоит создать индийскую нацию»342. Изначально это был вопрос институционализации, выработки необходимых норм, в первую очередь воплощенных в соответствующих институтах,

вопрос национальной политики, направленной в целом на получение качественной копии западной модели гражданской нации, «нации участия». Безусловно, это также

был вопрос социально-экономической и политической модернизации страны в самом широком смысле. Стимулирование экономического роста происходило за

счет соединения западного либерализма и элементов плановой экономики, открытытия новых социальных лифтов и каналов самовыражения граждан,

созидания зрелых и гибких элит.

После смерти Дж. Неру, по мере того как власти все более начинают избегать обсуждения «национальных вопросов», лексикон понятий и терминов, связанных с «национальной политикой», все активнее начинает формироваться и символически присваиваться радикально настроенными частями политического спектра, в первую

очередь индусскими националистами. Исподволь происходит процесс «перелицовки» понятий секуляризма и национализма на индусский манер. Путем

добавления к этим понятиям эпитета «истинный» совершается подмена самих

понятий. Идеологически истоки этого процесса восходят к концу 1930-х годов, личности В.Д. Саваркара и его критики в адрес секуляристов из ИНК, однако к началу 1980-х партия ИНК дала множество реальных поводов для обвинений своим политическим оппонентам в отступлении от принципа четкого разведения сфер религии и политики. Традиционные для Индии формы сплочения, основанные на этнорелигиозных, варно-кастовых или языковых принципах способны принести в

краткосрочной перспективе значительные политические дивиденды готовому

апеллировать к ним политику. Однако подобные формы политической мобилизации, помимо крайней межобщинной конфликтогенности, вступают в острое противоречие

с современными способами организации нации, ставят под сомнение возможность

формирования гражданского общества и даже легитимность конституционного устройства страны, а в более долгосрочной перспективе грозят крахом современных государственных институтов.

Если в традиционном обществе источником суверенитета государства являлся монарх как представитель сакрального порядка на земле, то современный источник суверенитета в секулярных демократических государствах Нового времени стали усматривать в общественном договоре граждан, составляющих нацию-государство.

Принципиальное различие подходов заключается в том, что авторитет монарха священен и незыблем, тогда как договор может подлежать периодическому

пересмотру. В результате размывания критериев и дробления власти сегодня право суверенитета343 начинают усматривать и у этносов, языковых, племенных, и др. общностей и групп. Исторический опыт показывает, что политическая нация без

342 См. Modern History Sourcebook: Jawaharlal Nehru (1889-1964): «Speech On...» http://www.fordham.edu/.

343 Речь идет об государственном суверенитете, а не о расширении прав автономии в рамках государста.

123

объединяющей «национальной идеи», будь то освященный традицией

общественный уклад или современный «общественный договор», перерождается в совокупность фрагментированных социальных групп. Причем, чем меньшей

мобилизующей и связующей мощью обладает при этом государственная система, тем больше реальной власти сосредотачивается в руках различных надсистемных и

субсистемных сил и неформальных лидеров.

Таким образом, сегодня в условиях кризиса модернистских наций-государств, происходит трансформация привычных ранее форм политической идентичности. В рамках системы западного типа человек осознавал себя, прежде всего,

представителем политической, социально-экономической и идейной общности, разделяя ее нормативно-ценностную и понятийную основу через различные формы

социального участия и членства (государство, нация, класс и т.п.). Предполагалось, что европейская цивилизация создала универсальную форму нации-государства –

политической светской демократии с развитыми институтами гражданского общества, к которой так или иначе будут эволюционировать все прочие формы

незападной государственности. Однако новейшая политическая история опровергла этот тезис. На Западе политические системы столкнулись с такими острыми хроническими проблемами, как неспособность интегрировать потоки трудовой эмиграции и размывание этноконфессионального ядра нации в результате демографического застоя. На Востоке указанное понимание нации все более

обнаруживает свою историческую и цивилизационную ограниченность, не позволяющую ему обрести популярность среди широких масс. Более того, начинают

«трещать по этническим и конфессиональным швам» уже казалось бы давно

выстроенной нации-государства.

Рецепт нации-государства как «плавильного тигля» этносов, культур, языков и религий был поставлен под сомнение опытом многих стран. Одной из ведущих форм корпоративной идентичности становится этнорелигиозная. Такой по своим целям и задачам является идеология «истинного национализма» в Индии. Соответственно она опиралась и на иную теорию национализма. Уже в работах М.С. Голвалкара

можно выделить вполне сложившуюся концепцию индусской нации. Его первой

посылкой было положение, что сама Индия тождественна индусской нации (Hindu nation). Другие – мусульмане или христиане, даже те из них, которые родились в

этой стране, не могут вполне чувствовать себя ее детьми, поскольку они сами или их

предки изменили своей исконной вере. Более того, они стали единоверцами и братьями врагам, попиравшим блаженную землю Бхарат Маты, и вместе с верой приняли и чужую землю как святыню. Они изменили и родному для них языку, взяв новые имена и променяв древний санскрит Вед на арабский язык Корана. Вывод, к которому приходит М.С. Голвалкар относительно принадлежности к нации мусульман и христиан Индии, незамысловат и вытекает из всего вышесказанного: «Такое (обрисованное выше – прим. автора) поведение не просто смена

вероисповедания, но измена. Чем еще, если не изменой, является переход в лагерь врага, оставление своей нации в столь опасном положении»344.

Однако индусы, полагает Голвалкар, по крайней мере те из них, кто помнит о своих корнях, должны вернуться в Бхарат и выполнять свой национальный и религиозный долг. «…Наши потерянные братья, столетиями страдающие от религиозного рабства, – призывал Голвалкар, – вернитесь в свой древний дом… Это

зов ко всем тем, кто готов занять свое законное место в нашей национальной жизни.

344 Golwalkar M.S. Bunch of Thoughts. – Bangalore: Kesari Press, 1966. – P. 128.

124

И мы все вместе отпразднуем Дивали345 в честь возвращения заблудших сынов

нашей отчизны. Это не принуждение. Это лишь призыв к тем, кто готов опомниться и найти себя в своем образе жизни, в манере одеваться и исполнять свадебные

церемонии или погребальные ритуалы»346.

Противовес сегрегации и ксенофобии хиндутвы составляет идея т.н.

территориального национализма, прежде распространенная среди той части индийской элиты, которая исходила из секулярных оснований создания, собирания индийской нации. В сущности она, не является теорией, скорее служит обозначением концепции национализма, которая в это время только оформлялась и

позже получила название модернизма. В ходе национально-освободительной борьбы, наряду с наличием общего врага – колониального режима, территория, а

не религия, пусть даже религия большинства, служила основополагающим критерием единства индийцев. Другим фактором, способным сплотить нацию,

выступал сам национально-освободительный процесс. По мнению лидеров ИНК, именно на базе этих двух предпосылок должно было строиться единство будущей

светской нации.

М.С. Голвалкар не разделял подобных взглядов, как и секулярных интенций, заложенных в Конституции 1950 г. Показательны возражения М.С. Голвалкара по поводу принятия государственного флага. «Наши предки были великой и древней нацией, и мы благодаря им обладаем славным прошлым. Что, у них не было своего

собственного знамени? Разумеется, было!»347. Также он считал, что невозможно брать за основу положения и подходы, в которых потеряна индусская основа, такая,

например, как взгляды Б.Г. Тилака, и даже отсутствует упоминание об особой

миссии индусской нации348. В первый период «так называемой борьбы за независимость», указывает М.С. Голвалкар349, лидеры, возглавлявшие ее, обычно говорили, наша нация была лишь формирующейся («we were a nation in the making»), а это – ложь350.

В результате кризиса старых парадигм нации и национализма происходит постепенный демонтаж прежних концепций нации, предвещая вероятный конец

345Индийский праздник Дивали (Diwali, или Deepavali, санскр. "световой ряд") является одним из главнейших событий индийского года, назван в честь празднования возвращения героя Рамаяны из его четырнадцатилетнего изгнания. В этот день по всей Индии зажигаются тысячи свечей и ламп, которые символизируют ряды света, сопровождавшие Раму при его возвращении в родной дом.

346Golwalkar M.S. Bunch of Thoughts. – Bangalore: Kesari Press, 1966. – P. 131.

347Шафранный цвет исторически ассоциируется с индуизмом. М.С. Голвалкар возмущен принятием государственного флага, символизирующего единство и согласие индуизма и ислама в Индии, который представляет собой триколор с горизонтально размещенными полосами шафранного, белого и зеленого цветов. В центре флага на белой полосе помещено изображение т.н. «колеса Ашоки» голубого цвета. Принят в 1947 г. Шафранный цвет, как упоминалось выше, означает индуистскую религию, белый – мир и согласие, зеленый – ислам. Колесо Ашоки (правителя Империи Маурьев в III в. до н.э.) символизирует стремление к независимости, самоуправлению и совершенству. Государственный флаг Индии имеет в своей основе флаг Индийского национального конгресса, принятый в конце 1920-х годов.

348Golwalkar M.S. Bunch of Thoughts. – Bangalore: Kesari Press, 1966. – P. 226-227.

349«Лидеры ИНК забыли, – писал Голвалкар, – что мы уже являлись полностью сформированной древней нацией индусов, а разнообразные общины, проживающие в нашей стране, являются либо гостями – иудеи и парсы, либо захватчиками – мусульмане и христиане. Забыв или игнорируя тот факт, что иудеи и парсы – всего лишь беженцы здесь, христиане всегда были лишь приспешниками англичан, а мусульмане вторглись в наши пределы, разрушая наши древние храмы, насилуя наших женщин, Конгресс создавал единый фронт из всех людей, проживающих в этой стране». См.

Golwalkar M.S. Bunch of Thoughts. – Bangalore: Kesari Press, 1966. – P. 142, 147-148.

350Цитируется по: Gangadharan K.K. Golwalkarism. – New Delhi: SVC, 1971. – P. 8.

125