Материал: 11021

В противовес универсализму секулярного начала в политике индусский

национализм стремится к однородности, «индусскости» всей нации как ее единственному критерию, исключительному принципу формирования. Осознавая и

констатируя неизбежную религиозную окраску восточного национализма, Неру видел особую его опасность для государства и уязвимость для общества в

ограниченности, в односторонней ориентации на определенную религию. В индийских условиях сочетание религии с национализмом непременно влекло за собой сепаратизм, межобщинные раздоры, что противоречит главной задаче ИНК – сплочению всех индийцев в единую нацию по территориальному принципу на

секулярных и мультикультурных основаниях.

«Религиозный национализм, – указывал Неру, – мог быть только ограниченным

ичастичным, не включающим множество иных весьма существенных элементов, составляющих суть индийской нации, находящихся за пределами религиозной

сферы. Индусский национализм был естественным плодом индийской почвы, но он неизбежно представлял собой препятствие для возникновения более

всеохватывающего национализма, стоящего выше разногласий в области религии»332. Индийская нация сложилась в политической борьбе с английским

колониальным владычеством. Для ее создания потребовалось теоретическое обоснование333, которое было выработано, по словам К. Янга, группой индийских

интеллигентов-националистов «благодаря истолкованию истории в духе нового

прочтения прошлого с точки зрения современных представлений»334. Авторитетный текст, дающий такое истолкование, был написан в 1946 г. Неру и назывался

«Открытие Индии».

Во многом не оправдавшая оптимистичных ожиданий идея мультикультурализма в Европе столкнулась с нежеланием этнорелигиозных национальных меньшинств, появившихся преимущественно в результате трудовой эмиграции, ассимилироваться в западноевропейское общество, изучать языки, перенимать культурные и социальные навыки. Для Индии политика мультикультурализма имеет иные акценты. Заявленный ИНК принцип «единства в

многообразии» должен был способствовать сплочению сложно структурированного

общества и формированию гражданской нации, которое предполагает поднятие уровня политической идентичности с этнорелигиозной, региональной, клановой или

кастовой до общенационально-государственной. Современная концепция нации

уравнивает политические права не этносов или религиозных общин (которые с образованием нации не могут претендовать на политические права в соответствии с принципом секуляризма), а граждан, входящих в состав нации. Современная нация

— это во многом результат гражданско-политического самоопределения индивидов

игрупп, выстраивания горизонтально структурированного гражданского общества. Многие индийские политики осознают, что государство, в котором этносы не

объединены в единую политическую нацию общим национальным интересом и

надэтнической, надрелигиозной идеологией, — политически нежизнеспособно. Поскольку мультикультурализм335 в таких условиях легко обращается в

332Неру. Дж. Открытие Индии. – М., 1955. – С. 286.

333Кара-Мурза С.Г. Нация делает государство легитимным // Академия Тринитаризма. – М., 2006. – 2 ноября. – Эл. № 77-6567. – Публ. № 13965.

334К. Янг. Диалектика культурного плюрализма: концепция и реальность // Этничность и власть в

полиэтнических государствах. – М.: Наука, 1994.

335 Мультикультурализм в настоящее время стал одним из выработанных на Западе в рамках постмодернистской парадигмы способов сплочения наций с полиэтничной, поликонфессиональной структурой. В индийских условиях он был сформулирован Дж. Неру «как единство в многообразии».

116

этнорелигиозный национализм и сепаратизм, а «псевдосекулярность» и неверно

понятая политкорректность выступают способами замалчивания и ретуширования проблем, ведущими лишь к дальнейшему обострению конфликтов.

Таким образом, признание права того или иного этнического, культурного или религиозного меньшинства на политическое самоопределение прямо нарушает

аналогичные права других общностей, противоречит принципам секулярного законодательства Индии. Единственное к чему может привести попытка политически реализовать подобную этническую привилегию – это создание новых границ и умножение количества разделенных этнонаций. Притом, что вероятный раздел

нации-государства по этнорелигиозным границам не способен решить проблем большинства этих групп, но, как правило, лишь усугубляет их зависимое

положение336. В этом смысле весьма показателен опыт разделения единой, по

крайней мере формально, колониальной Индии на независимые Индию и

Пакистан337.

Единственно прочным основанием современной государственности может быть

только национальный суверенитет, где акцент переносится с этнорелигиозной на политическую (территориально-государственную) общность, включающую в себя всех граждан государства, сама этнорелигиозная принадлежность которых не имеет политического измерения. Очевидно, что асимметрия всегда потенциально центробежна, даже если носит символический характер. Она деформирует и

правовую систему, когда в условиях политического неравенства право теряет свой нейтралитет, превращаясь в функцию обеспечения кастовых, клановых, этнических

Однако для Индии, где особенно остра проблема мирного сосуществования религиозных общин, этот подход до сих пор остается чужд значительному числу как индусов, так и мусульман, в большинстве своем не воспринимающих себя в первую очередь как граждан единой нациигосударства. Поэтому, одним из важных шагов к пониманию причин столкновений мусульманской и индусской общины страны могло бы стать прояснение неявных предпосылок, заключающихся в несовпадении установок модернистской и примордиальных парадигм национальных идеологий затрудняющих объединение страны в единую нацию-государство. Выявить эти несогласованности особенно важно для продолжения межобщинного диалога и перевода отношений общин из фазы жесткой конфронтации в плоскость политического диалога.

336История XX в. весьма наглядно и на многочисленных примерах доказала, что этнонациональное государство, где «политическое» полностью совпадает в своих границах с «этническим», как политическая форма разрешения национального вопроса не только его не решает, но и обостряет до крайности. Представители одних меньшинств становятся чуть равнее, чем прочие смертные. Отсюда возникает внутреннее напряжение всей политической системы, так как асимметрия является отношением неравенства, которое разрушает и демократию, и государство, и правовую систему. Этому способствует и ложный перенос либеральной идеи о всеобщем равенстве прав с отдельных граждан нации-государства на этносы как субъекты коллективных политических прав. Между тем в современной теории государства и права устоялась теоретическая позиция, согласно которой политический суверенитет государства един и неделим.

Следовательно, в составе нации этносы могут претендовать только на экстерриториальную автономию. Ориентиром здесь может выступать концепция национально-персональной, экстерриториальной автономии, разработанная в начале XX в. австрийскими социал-демократами К.

Реннером и О. Бауэром. См. Бауэр О. Национальный вопрос и социал-демократия. – СПб., 1909.

337Чем больше возникает государств, тем больше образуется дробных этнических меньшинств. Право на политическое самоопределение этносов в рамках мировой политической системы тождественно этническому сепаратизму внутри существующих государств. Признание возможности политического суверенитета этноса дает последнему право на выбор формы политической организации. В случае запуска этого процесса сепаратистское дробление государств в логическом итоге приведет лишь к гоббсовской «войне всех против всех», выходом из которой может быть только добровольный отказ людей от части своих прав в пользу личной безопасности. Обеспечить безопасность и стабильность могут только законы государства, стоящие на страже всеобщих гражданских (а не этнических) прав и интересов.

117

и прочих групповых интересов. Правовая асимметрия этнонациональных субъектов

Индии узаконивается как учет исторических особенностей. Легитимность политического доминировании, привилегий, претензий на значительную автономию

этнорелигиозных региональных элит обычно выводится не из правовых, но из моральных аргументов, будь то реальное или воображаемое историческое

притеснение «малых народов», племен или каст, т.н. этноцид. С другой стороны, эти проблемы связаны с процессами внутри индийской либеральной элиты, которая на общегосударственном уровне в последние годы утратила комплекс целостных императивов и целей в области этнонациональной политики. По-прежнему в

политической повестке дня доминируют ситуативный популизм и тактический прагматизм, лишенные осмысленной идеологической основы.

Политический раздел Индостана в 1947 г. стал первым шагом к разобщению страны, зафиксировав закономерный распад, по меньшей мере, на две сепаратно

существующие общины и на множество субнациональных (религиозных, лингвистических и др.) групп, противопоставляющих себя в категориях мы/они,

свой/чужой. Он же одновременно дал старт новому витку дезинтеграционных процессов. В колониальный период из-за британской политики «разделяй и властвуй» и исторических особенностей формирования национальной индусской идентичности в противостоянии с мусульманским меньшинством (вспомним о теории «двух сепаратно существующих наций» – прим автора) предпосылки

этнорелигиозной фрагментации политической системы Индии не были не только не устранены, но усилены.

Общенациональная секулярная идеология для легализации индийской нации

так и не была создана за все постколониальные годы. Вопрос о перспективах создания подобной нации в будущем остается открытым. Кризис, порожденный быстротой и радикальностью перемен, был вызван не в последнюю очередь ускорением модернизационных процессов в индийском обществе, все еще преимущественно традиционном. Он привел к тому, что именно этнические и религиозные идеи стали теми знаковыми идеями, которые определяют базовые

ценности общества и его ориентиры. И потребительское общество с его идеями

материального благополучия и «комфортного сознания» оказалось слишком профанным и духовно непривлекательным для большинства индийцев, чтобы

эффективно противостоять этнонационализму, фундаментализму, радикализму, а

порой и экстремизму.

Сегодня можно признать очевидным, что конструктивистская идентичность «индийцы», официально внедряемая последние 60 лет, не смогла полностью выполнить функции ведущей идентичности, сплачивающей население Индии в единую политическую нацию. Подобно секулярной идее, такой подход к формированию единой нации остался непонятен значительному числу индийцев338. Не в последнюю очередь деятельность индусских этнорелигиозных

338 На индийской политической сцене среди либерально-секуляризованной политической элиты заметно желание устраниться от “деликатной” темы разделения сфер религии и политики, выждать или ситуативно разыграть нужную политическую карту в целях получения максимальных политических дивидендов (особенно в предвыборный период). И объясняется это тем, что любой всеобщий политический интерес, увеличивая степень свободы в обществе в целом, накладывает определенные ограничения и запреты на частные, индивидуальные и коллективные права и свободы, что сразу же вызывает упреки в «псевдосекуляризме» и недовольство ущемленных социальных групп. В результате желание угодить всем «сегментам электората» (этническим, племенным, кастовым, конфессиональным) оборачивается невозможностью выйти на уровень интеграции гражданского (политического) интереса всех граждан Индии.

118

националистических организаций Сангх Паривар, привели к системному кризису

политической идентификации.

Возвышение субъективной значимости этнорелигиозного фактора происходит

тогда, когда человека постоянно провоцируют подтверждать свою принадлежность к определенной общине, будь то перепись населения, проводимая по

этнорелигиозному принципу, или предвыборная политическая риторика, звучащая из уст государственного чиновника. Дальнейшей поляризации в обществе в немалой степени способствует деятельность индусских общинных организаций и правых партий, таких, как БДП, подчеркивающих не секулярную общегражданскую

идентичность, но заостряющих внимание на этнических механизмах идентификации людей, тем самым воскрешая архаичные, а зачастую и уже виртуальные общности,

которые провоцируют конфессиональные и этнические конфликты. Как следствие, в расколотом обществе начинают набирать силу негативные процессы «этнизации

политического»: мусульманин идентифицирует себя в первую очередь как частицу уммы, местной мусульманской общины, индус — как частицу хинду, и лишь во

вторую очередь оба идентифицируют себя как граждане Индии. Постоянная и настойчивая актуализация этнорелигиозной идентичности в бытовом сознании и политической повестке влечет за собой негативные социально-политические последствия. Опыт самой Индии показывает, что политика привилегий для меньшинств (этнических, конфессиональных, языковых и т.п.), из каких бы благих

побуждений она ни проводилась, политика принятия государством перед ними неких эксклюзивных обязательств (правовых и моральных) не решает тех исходных задач,

ради которых эти шаги предпринимаются. Наоборот, подобная эксклюзивность лишь

провоцирует напряжение и фрагментацию современных полиэтнических сообществ, препятствуя их интеграции в политические нации.

В результате настоящее время, т.е. спустя 60 лет после принятия светской Конституции Индия, вероятно, государство ни в чем так не нуждается, как в укоренении территориальной парадигмы национального устроения в самосознании граждан, внедрении принципов политического сукуляризма, мультикультурализма и

толерантности339. Поскольку нарративные категории политической реальности в

значительной степени формирует саму эту реальность для своих граждан, то долгосрочными целями национальной политики Индии на современном этапе

следовало бы сделать:

339 Антипод примордиализма — конструктивистский модернистский подход, где этнос предстает феноменом, возникающим в процессе отношений между людьми, а не присущим им от рождения, представляется трезвым и креативным. Собственно, основная парадигма этнополитологии и заключается в противопоставлении примордиализма, стремящегося выявить некую сущность или «природную» подлинность этноса, и конструктивизма, для которого этнос есть «общность приписывания», принадлежность воображаемая и субъективная. Если для примордиалистов этнос есть нечто объективно присущее человеку по рождению, то для конструктивистов — этническое есть приобретаемое, субъективно присваиваемое индивидом в ходе индивидуальной социализации

С точки зрения конструктивизма построение политической нации основано на механизме интеграции, который заставляет все этносы, общины, диаспоры, титульные народы соблюдать единые политические правила игры, которые наподобие Фемиды слепы к этническому измерению. Примордиализм же настаивает на рождении наций из природных суперэтносов. Очевидно, что примордиалистская и конструктивистская парадигмы существуют не сами по себе. Помимо методологической, они несут прямую политическую нагрузку, не исчерпываясь строгим научным знанием, само существование которого в области политики – предмет ожесточенных споров. Однако, нередко социальная позиция ученого в поле политики детерминирует такую исследовательскую позицию, когда выбор этнонационального или гражданско-политического языка сам по себе воспроизводит категории той или иной парадигмы этнополитологии.

119

а) четкую и последовательную артикуляцию на всех уровнях власти доктрины

обустройства Индии как нации-государства, основанной на модели светского (секулярного) правового государства западного типа, (где перед законом равны

граждане, а не этносы или общины) и модели гражданского общества, в которой человек является прежде всего гражданином со всеми правами и обязанностями, и

только затем – в частном порядке – представителем той или иной конфессии, этноса и т.п.;

б) разрушение мифа о существовании двух сепаратно существующих наций внутри полиэтничного и поликонфессионального индийского социума через более

полное и гармоничное включение всех общностей в политическую жизнь; с) признание того факта, что наибольший вклад в этнополитическую

фрагментацию индийского государства вносят религиозно-националистические организации, нашедшие активную поддержку в том числе, и среди действующих

государственных чиновников всех уровней.

Следует признать нерешенность главных вопросов, которые заключается в

определении общих и признаваемых всеми этнорелигиозными общностями правил общежития, не только законодательный, но и de facto запрет активности коммуналистских организаций в политической сфере. На данном этапе в политической практике государства примат идеологемы строительства нациигосударства оборачивается ситуацией, в которой в актуальную повестку

вбрасываются в лучшем случае лишь частные императивы: остановить рост ксенофобии, формировать толерантное сознание, способствовать формированию

гражданского самосознания и т.п.

§3. Сравнительный анализ идеологии Хиндутвы и теории «строительства нации».

Для анализа существующей модели национализма в Индии необходимо попытаться последовательно ответить на три кардинальных вопроса, которые

изначально занимали умы теоретиков наций и национализмов. По сути, ответы на

указанные вопросы, которые явно или имплицитно дают наиболее значительные идеологи индусского возрожденчества и их секулярные оппоненты, а также

реализация этих национальных идеологий в политической практике, представляются

наиболее важными для определения места и роли этой идеологии.

Сошлемся на классификации национализма Энтони Д. Смита340. Применительно к индийским реалиям идеологии национализма можно было бы систематизировать исходя из следующих проблемных характеристик:

1.Первая проблема, - проблема ценностной ориентации, прежде всего

этическая и философская. Какую роль идеологи хиндутвы отводят нации в межчеловеческих взаимоотношениях? Другими словами, должна ли нация

рассматриваться как самоцель, абсолютная ценность, не сопоставимая со всеми остальными ценностями? Или же нацию можно рассматривать как своего рода ключ

кдостижению иных целей и ценностей, а роль нации как непосредственной данности зависит от времени, места и исторического контекста?

2.Вторая проблема связана с социально-политическимым определением нации

и носит отчасти антропологический характер. Можно ли считать индусов или

340 Smith A.D. Nationalism and Modernism. – London-NY, 1998.

120