111
Центральная часть триптиха изображает земной мир. Середину композиции занимает огромный воз, нагруженный сеном. На языке пословицы, которую обыгрывает Босх, сено означает недолговечные соблазны: власть, богатство, почести, наслаждения. В гибельную погоню за сеном вовлекаются представители всех сословий: в толпе среди одежд простолюдинов мелькают шлемы воинов, мантии ученых, наряды знати, короны, папская тиара; развеваются стяги германского императора и французского короля; монахини под бдительным надзором дородной аббатисы деловито набивают сеном огромный мешок, видимо, рассчитывая употребить это добро на благо Святой Церкви. Воз сена движется, словно триумфальная колесница мирской суеты. Его колеса безжалостно давят застигнутых врасплох неудачников, а на возу расположилась компания беспечных баловней судьбы: достигшие предела своих желаний, они не замечают, что в воз, на котором они так уютно устроились, впряжены мерзкие страшилища с рыбьими, жабьими, крысиными мордами. Эта нечисть увлекает воз, а с ним и всю толпу прямо в ад, изображенный на правой створке триптиха.
Замысел «Воза» и глубже и шире обыденного смысла пословицы: сквозь ярмарочную суету здесь проступает гармоничный лик мира. Фоном для сцены дележа служит прекрасная долина, величавый покой природы противопоставлен шумной и бесплодной суете людей. Зритель, первоначально сбитый с толку пестрым зрелищем первого плана, с трудом различает в пустых небесах одинокую фигуру Христа. Воз, переполненный сеном, бесцеремонно оспаривает у Христа центральную роль в композиции. Кажется, перевес на стороне воза: его громада заполнила собой всю середину композиции. Но эта победа иллюзорна: еще миг – воз сдвинется и адское пламя в одно мгновение испепелит его вместе с грузом, тогда как его соперник постоянен и неуничтожим. Изображение Христа – подлинный центр картины.
На правой внутренней створке алтаря Босх изобразил картины ада, где злосчастные души в образе обнаженных людей претерпевают адские муки. Их терзают бесы и черти, а также фантастические животные, вроде антилопы с чешуйчатыми человеческими ногами. Кругом огонь,
112
разрушения, а в правом нижнем углу зияет отверстие, ведущее в нижние круги ада. Кругом царит горе и ужас – воздаяние за грехи и суету, многие сцены изобилуют символами и намеками, которые до сих пор не расшифрованы.
Самое загадочное и известное из всех произведений Босха – триптих «Сад земных наслаждений» был создан в начале ХVI столетия. В 1593 году его приобрел испанский король Филипп II, и сегодня он находится в музее Прадо в Мадриде.
Втриптихе Босх снова использовал ряд канонических тем для нидерландской религиозной живописи: сотворение мира, рай, ад. На внешней стороне закрытых створок изображена Земля на третий день творения. Она показана как прозрачная сфера, до половины заполненная водой. Из темной влаги выступают очертания суши. Вдалеке, в космической мгле, предстает Творец, наблюдающий за рождением нового мира.
Когда алтарь распахивается, он радует глаз своими красками. Композиция левой створки продолжает тему сотворения мира и посвящена зарождению растений, животных и человека. В центре створки, посередине земного рая, изображен круглый водоем, украшенный причудливым сооружением, – это источник жизни, из которого выбираются на сушу разнообразные существа. На первом плане Господь благословляет только что созданных Адама и Еву.
Вцентральной части триптиха раскинулся чудесный «сад любви», населенный множеством обнаженных фигурок мужчин и женщин. Влюбленные плавают в водоемах среди замысловатых конструкций; составляют невиданные кавалькады, оседлав оленей, грифонов, пантер, кабанов; скрываются под кожурой огромных плодов. Люди предаются веселому состязанию полов и, словно грезя, созерцают услады любви, манящие жесты, позы и откровенно сексуальные ласки. Здесь же странные фрукты, яйцевидные и сферической формы, а вдали – пять причудливых полурастительных, полумеханических конструкций; на них и в них видны пары, выполняющие акробатические упражнения, тоже преисполненные сексуальности. В центре – круглый водоем, в нем играют обнаженные
113
девушки, за которыми наблюдают мужчины. Неподалеку множество гигантских птиц, включая сову – символ зла. На переднем плане рыба, являющаяся символом распутства. Безмятежность невинных радостей земных – общее впечатление от этой пасторальной оргии и предостерегающее значение изображение ада на правой створке придает ей еще большую силу.
Изображение ада перекликается с изображением земного рая на левой створке алтаря, но их связь основана на контрасте. Здесь царит тьма, слабо озаренная пламенем дальнего пожара; исчезло изобилие природы – его сменила оскудевшая, вытоптанная земля. Фонтана жизни здесь нет – трухлявое «древо жизни» растет из замерзшего озера. Тут властвует не благой Творец, а дьявол с головой птицы, заглатывающий грешников, и, пропустив их сквозь свою утробу, низвергает в бездну. Босх утверждает своей картиной мысль о том, что каждый грех будет наказан: ленивого и праздного в постели терзают черти, чревоугодник изрыгает пищу, тщеславная гордячка любуется своим отражением в зеркале, подставкой для которого служит отвратительный зад беса и т.д.
Облик обитателей ада в этом триптихе и других картинах Босха складывался под влиянием многочисленных изображений Страшного суда на стенах старых церквей и народных лубочных картинок, комбинирующих демонические образы из частей «нечистых» животных: жаб, летучих мышей, ползучих гадов и т.д. В то же время изображение демонов как существ со змеиными телами, жабьими головами, перепончатыми крыльями было вполне «реалистично» с точки зрения средневековой иконографии. Эти жуткие создания мучили и потрошили грешников на фоне реальных котлов, реальных столов, реальных наковален, что наполняло представленные Босхом картины ада ощущением реальности, но в «кривом зеркале», как бы вывернутой наизнанку и превратившейся в пародию на самое себя.
Размеры триптиха довольно велики: центральная его часть – 220 × 195 см, боковые створки – по 200 × 97 см каждая. Зритель, приближаясь к алтарю, как бы погружается в этот причудливый многокрасочный мир, стараясь постичь его тайный смысл. Отдельные фигуры и сцены
114
объединены внутренней логикой повествования: между ними существует символические связи, смысл которых приходится искать за пределами изображенного на картине пространства.
Первым попытался «расшифровать» изображение триптиха один из монахов в 1605 году. Он полагал, что смысл триптиха нравоучительный: центральная часть триптиха – собирательный образ земной жизни человечества, погрязшего в греховных наслаждениях и забывшего о первозданной красоте утраченного рая, – человечества, обреченного на гибель в аду. Монах предлагал снять с картины побольше копий и распространить их в целях вразумления верующих. Большинство современных ученых согласны с такой трактовкой «Сада земных наслаждений», хотя некоторые предлагают другие прочтения. Как бы то ни было, алтарь остается одной из наименее разгаданных тайн великого нидерландского живописца.
От нелицеприятной оценки человечества Босх не отказался даже в серии бытовых картин, за которые он был признан основоположником нидерландской жанровой живописи. Это картины «Несение креста», «Корабль глупцов», «Блудный сын» (все – между 1490 и 1508 гг.), некоторые другие.
Наиболее известна – «Несение креста» (см. приложение рис. 11), в которой образ человечества представлен гротескными фигурами с дьявольскими рожами палачей, на фоне которых контрастно выделяются два отрешенных лица с закрытыми глазами – Христа и Святой Вероники, подавшей Иисусу платок для того, чтоб тот вытер себе под, когда нес свой крест на Голгофу. Глядя на разноликую злобную толпу, зритель проникается сочувствием к тихой покорности Христа. Босх вводит в
картину и двоих разбойников, которых должны распять вместе с Иисусом: один из них злобно ощерился, глядя на своих мучителей, другой – смирен и раскаявшийся. Над ними насмехается первосвященник с исключительно мерзкой физиономией. У всего изображения малая глубина, кажется, что все головы расположены в одной плоскости; на лицах отражены самые разнообразные чувства, понятные всем зрителям. Единственное прямолинейное изображение – крест, который кажется сотканным из лучей
115
света и освещает тщательно смоделированное, с тонкими чертами лицо Иисуса. В нижнем левом углу еще одно изображение Христа с открытым сострадательным взглядом, запечатленном на плате Святой Вероники. Контраст двух образов Иисуса – безропотно принимающего свою судьбу и символ бессмертия – типичен для времени Босха. Насмехающиеся над страдающими, готовящимися к распятию людьми остальные персонажи изображены гротескно, путем использования грубых, искаженных форм. Гротеск и аллегория – излюбленные приемы Босха, с их помощью он воздействует на фантазию зрителя, отчего его образы становятся особенно изобретательными, интеллектуально насыщенными.
Демонические, с горькой иронией «фантасмагории» Босха – явление уникальное в мировой живописи. Босх воплотил в своих картинах бредовое мировоззрение конца Средневековья, но залогом его жизненной силы была характерная для его полотен связь с народными традициями. Хотя большинство образов являлось вымыслом, весь строй его причудливых изображений порожден жизнью, не говоря уже о том, что художник постоянно вводил в свои композиции пейзажные и жанровые мотивы.
Другим свойством искусства Босха было его великолепное живописное мастерство, в котором художник оказался на уровне лучших достижений своей эпохи. Босх писал и прозрачными голубыми, розовыми, изумрудными красками, создавая нежные колористические сочетания, и яркими, почти фосфоресцирующими – при изображении зарева от горящих адских печей, разрывающего глубокую темноту ночного неба и отбрасывающего причудливые отблески на вполне реальную природу и архитектуру.
Сложные процессы общественной жизни в Нидерландах в ХVI веке оказывали влияние на развитие живописи: усиление испанского гнета порождало обостренные конфликты, а это, в свою очередь, вело к мысли о ничтожности отдельного человека и его деятельности; в результате почти изжитыми оказались принципы предшествующего искусства. Творчество нидерландских художников становилось все более ориентированным не на изображение отдельного человека, а на изображение людской массы.