241
человек на начало 1946 г. до 178547 тыс. к началу 1950 г. С начала 1950-х гг. оно ежегодно увеличивалось более чем на 3 миллиона.
Думается, что анализ экономической конъюнктуры СССР послевоенных лет наглядно продемонстрировал преимущества централизованно управляемой модели экономики. К счастью прогнозы западных экономистов не оправдались. Кроме того, приведенная выше статистика явно указывает на экономический рост, несмотря на некоторые кризисные отрасли (сельское хозяйство, пищевая и легкая промышленность).Выделим несколько причин, обеспечивших, на наш взгляд, это столь бурное развитие советского государства в послевоенный период.
Во-первых, высокая мобилизационная способность директивной экономики (как было указано нами выше) сохранялась в условиях еще далеко не исчерпанных возможностей экстенсивного развития. Во-вторых, значительную роль сыграли производственный героизм и трудовое подвижничество советских людей. Миллионы людей, истосковавшихся по мирному труду, с энтузиазмом включились в созидательную работу.
В-третьих, для восстановления разрушенного хозяйства использовался бесплатный труд многочисленной армии советских узников ГУЛАГа и военнопленных. В 1945 г. численность лагерников составляла 1,5 млн человек, в 1950 г. – 2,6 млн, в 1953 г. – 2,5 млн; спецпереселенцы к концу 1940-х гг. – 2,3 млн; военнопленные - 1,5 млн немцев и 0,5 млн японцев. Трудом заключенных строились военные объекты, рудники, шахты, Байкало-Амурская железнодорожная магистраль, железная дорога Воркута-Салехард- Норильск. В Московской области прокладывались кольцевые бетонированные дороги в радиусе 50 и 100 км от центра столицы, создавалась система ПВО Москвы. В Башкирии и Иркутске возводились крупнейшие нефтехимические комбинаты.
В-четвертых, репарации, полученные СССР от побежденной Германии на сумму 4,3 млрд дол., имели также огромное значение. В счет репараций из побежденных стран вывозилось промышленное оборудование, включая целые заводские комплексы. Этот источник позволил оснастить оборудованием значительную часть восстановленных и вновь построенных промышленных предприятий. Наконец, традиционная и год от года нараставшая перекачка средств из аграрного сектора экономики в промышленный позволила очень быстро восстановить советскую промышленность.
Теперь охарактеризуем «хваленый» рынок и посмотрим, действительно ли он так идеален и эффективен, как его многие считают. Под «чистой» рыночной экономикой понимается такая организация экономической жизни общества, при которой ответ на три традиционных вопроса (что, как и для кого производить) определяется переплетением конкретных действий множества покупателей и продавцов. «Чистая» рыночная экономика сложилась еще в XVIII в. и исчерпала себя в индустриальных странах в первые десятилетия XX в., трансформируясь в современную рыночную систему (смешанную экономику). Какие же преимущества есть у рынка, или, другими словами, какие проблемы наиболее успешно решает его механизм?
Во-первых, рыночный механизм наиболее эффективно направляет производство на удовлетворение потребности, выраженной через спрос, делает это без команд и приказов. С развитием общества растет поток информации о потребностях людей, специфических условиях их жизнедеятельности и других обстоятельствах, влияющих на принятие предпринимательских и управленческих решений. Никакая централизованная система сбора и обработки информации не способна освоить эти потоки, рассчитать на этой основе затраты труда и сформировать пропорции общественного воспроизводства.
Во-вторых, жесткий механизм рынка делает всех участников рыночных отношений материально заинтересованными в удовлетворении потребностей общества, его членов,
242
выраженных через спрос. Мировой опыт подтвердил, что именно рыночный механизм, благодаря ответственности товаропроизводителя, стимулирует наиболее эффективное направление инвестиций, снижение затрат, повышение качества, расширение ассортимента товаров и услуг.
В-третьих, рынок обеспечивает свободу выбора и действий предпринимателей, владельцев ресурсов и потребителей. В-четвертых, механизм рынка освобождает экономику от дефицита товаров и услуг. Рыночная экономика и теоретически, и практически бездефицитна в пределах тех ресурсов, которыми располагает общество. Временный разрыв между появлением потребности и ее удовлетворением рассматривать как дефицит нельзя. Дефицит представляет длительное неравновесие в пользу продавца.
Однако не стоит идеализировать рыночные отношения. Рыночная экономика представляет собой несовершенный институт. Ей свойственны и преимущества, и недостатки. Причем эти минусы органически присущи самой системе, как таковой. С этими минусами рынку помогает справиться государство.
Рыночная экономика слабо реагирует на внешние или побочные эффекты. Внешние для рынка эффекты порождаются деятельностью и производителей, и потребителей. Макконнелл и Брю называют это издержками перелива ресурсов, когда выгоды или издержки перемещаются к третьей стороне, т. е. к тем, кто не является непосредственным покупателем или продавцом. Внешний эффект имеет место, когда производство или потребление товара оказывает непосредственное воздействие на производителей или потребителей, не вовлеченных в процесс купли-продажи данного товара, и когда эти побочные эффекты не находят полного отражения в рыночных ценах. Во внешних эффектах всегда присутствует нечто, воздействующее на издержки фирмы или благосостояние потребителей, но не являющееся предметом купли-продажи.
Рыночный механизм слабо функционирует в производстве товаров и услуг коллективного пользования. Эти блага в мировой экономической литературе именуются «общественными товарами». Частное благо, будучи потреблено одним лицом, не может быть потреблено кем-то другим. Одежда, пища, услуга парикмахера и другое. – частные блага. Общественное благо – то, которое при потреблении его одним лицом остается доступным и другим. В их потреблении участвуют все граждане страны в целом или региона. Интернационализация производства и потребления придает некоторым из них международный характер. К таким благам относятся: обеспечение национальной обороны, охрана общественного порядка, государственное управление, продукция единой энергетической системы, сеть коммуникаций, водопровод, содержание садов и парков, аэропортов, санитарный контроль.
Рыночная экономика не всегда успешно работает в экстремальных условиях. Примером может служить мировой экономический кризис 1929-1932 гг., который страны Европы и США, преодолели, опираясь на принципы государственного регулирования (использование денежной эмиссии, процентных ставок, организация общественных работ и т. д.). Об этом же свидетельствует и опыт СССР, показавший достоинства централизованного регулирования, например, в ходе перестройке экономики на военные рельсы после начала Великой Отечественной войны.
Рыночная экономика не всегда ориентирована на перспективу. Ее в этом случае нужно корректировать с помощью национальных и региональных программ развития. В качестве примеров можно привести опыт реализации в ряде стран программ по компьютеризации экономики, создание атомной энергетики в ряде стран Западной Европы. Государственное регулирование должно обеспечить стратегические прорывы в области науки и технологии, глубокие структурные преобразования производства. Рыночный механизм хорошо использует уже имеющиеся результаты НТП, уверенно
243
двигает экономику по коммерческому освоению уже полученных технологий. Если же будущая норма прибыли не ясна, высока степень риска, рыночные механизмы срабатывают плохо. Поэтому не случайно значительную часть расходов на НИОКР в экономически развитых странах берет на государство.
Рынок не всегда эффективен, когда необходимо осуществить крупные инвестиционные проекты с длительным сроком окупаемости. Речь идет о капиталовложениях в основной капитал с особо медленным оборотом, вложениях в экономическую инфраструктуру и в новейшие отрасли, которые нацелены на выпуск продукции с неясными перспективами спроса. Такая ситуация наблюдалась, например, в первые годы создания атомной энергетики в Англии, Франции, США.
Для рыночной экономики, особенно при происходящих в ней структурных изменениях, характерно высвобождение рабочей силы и образование безработицы. Последняя может носить текучий характер (технологическая, или структурная безработица) с относительно небольшим сроком поиска новой работы; но может становиться и длительной (застойной), особенно для малоквалифицированных работников, людей предпенсионного возраста, молодежи. Задача государства здесь состоит не столько в материальной поддержке не имеющих работу, сколько в создании новых рабочих мест, в переподготовке рабочей силы, в организации поиска рабочего места. Этими и другими мерами государство осуществляет политику полной занятости.
В рыночной экономике возникает инфляционный рост цен. Помимо экономических действий, сдерживающих инфляцию, государство должно проводить социальную политику, направленную на ограничение последствий инфляции. Это может быть и денежная политика (индексация доходов), и прямая материальная помощь особо малоимущим (детям, старикам, инвалидам). Рыночный механизм распределения дает этим членам общества два источника существования – прошлое накопление (сбережений) и благотворительные фонды. Эти источники не обеспечивают необходимый стандарт благосостояния, достойное существование.
Исключительно важна роль государства в защите рыночной экономики, поддержании общих условий ее функционирования. Как известно, основу рынка составляет конкуренция. Причем эта конкуренция совершенная. Однако спонтанное развитие рыночных процессов может сопровождаться монополизацией тех или иных сфер хозяйственной жизни. Борьба с монополизацией, защита конкуренции – задача государства.
Из вышесказанного становится ясно, что «чистая» (без вмешательства государства) рыночная экономика – это не что иное, как абстракция. История показала, насколько она недееспособна и неэффективна. Более того, именно кризис 1929-1931 гг. продемонстрировал, что данная модель экономики исчерпала себя. Практической альтернативой «чистому» рынку явился «новый курс» Ф. Д. Рузвельта – курс активного вмешательства государства в экономическую жизнь. Мировая экономическая мысль в дальнейшем и до наших дней не подвергает сомнению сам по себе тезис о необходимости государственного регулирования рыночной экономики. Дискуссия идет не по вопросу о том, нужно или нет государственное регулирование. Этот вопрос решен историей. Дискуссия идет по поводу целей, степени и методов этого регулирования. Впрочем, это уже не входит в нашу компетенцию.
Сейчас многие уже не сомневаются в том, какая модель экономики нужна сегодняшней России. И эти многие утверждают, что именно смешанная система в самый раз. Тогда возникает вопрос, чем же плох был нэп? Как известно, он тоже представлял собой смешанную систему организации экономики. Получается, что мы возвращаемся уже к пройденному этапу своей истории… Или нет? Что же, давайте более детально разберемся в этом вопросе, для чего ненадолго вернемся в 20-30-е г. XX века. В связи с
244
этим очень хочется вспомнить одно высказывание известного пролетарского писателя А. М. Горького, которое звучит следующим образом: «Русский народ – самый удивительный, и никому не известно, что он может сделать».
Вконце 1920-х гг. по стране, особенно центральной ее части, прокатились волны восстаний. Участие в них принимали в основном крестьяне, но были и рабочие, и военные (март 1921 г., крепость Кронштадт). Было очевидно, что народные массы недовольны политикой большевиков. Трудящиеся требовали замены продразверстки натуральным налогом, свободу торговли, и демократизации политического режима. Насколько сильны были недовольства среди военных в Кронштадте, можно судить по их лозунгам: «Власть советам, а не партиям!», «Советы без коммунистов!».
Под страхом утраты власти и крушения революции в России правящая партия была вынуждена предпринять срочные меры для установления соглашения с народом, пойти на смену внутриполитического курса. Из этого следует, что нэп был, прежде всего, способом обуздать народные волнения и стабилизировать социальную обстановку в стране, а уже потом принципиально новым способом организации экономики. Это, с нашей точки зрения, с самого начала, было одной из главных причин обреченности на провал данной экономической модели. Способ организации экономической модели сродни пониманию сущности государства, в том плане, что она так же, как и государство, не может быть принесена из вне или быть навязана обществу.
Вчем же была сущность такой сложной и противоречивой экономической модели как нэп? Она заключалась в частичном восстановлении рыночной экономики при сохранении командных рычагов в руках партийного и советского руководства. Новая экономическая политика являла собой малоустойчивую административно-рыночную конструкцию. Причем введение в нее рыночных элементов носило вынужденный и тактический характер (снятие социальной напряженности), а сохранение администра- тивно-командных – принципиальный и стратегический.
По нашему мнению, нэповскую модель экономики погубил ряд обстоятельств. Вопервых, то, что рыночные отношения, пусть даже «не целиком», а лишь отдельные их элементы, не могут быть навязаны обществу властью, оно должно прийти к этому эволюционным, а не революционным путем. Во-вторых, непродуманность и вынужденность проводимых преобразований. При осуществлении экономических преобразований необходимо учитывать их прямой и побочный эффекты. В экономике все взаимосвязано, и связь эта зачастую разнонаправлена. То или иное экономическое преобразование может дать положительный результат в одной области, но отрицательный в другой. Большевики вынуждены были уступить в вопросе о продразверстке, и, естественно, что они получили необходимый результат. Но это вызвало ряд других преобразований, которые явно не входили в их планы.
В-третьих, неосознанность того факта, что рыночные элементы в командноадминистративной системе как семена в неблагоприятной почве. Попадая в нее, они рано или поздно гибнут. Хотя справедливости ради надо сказать, что подобный эксперимент был осуществлен впервые. Так что спишем это еще и на отсутствие опыта. Это пример лишний раз доказывает право на существование смешанной экономики, где
вроли «почвы» выступает рынок, а в роли «семян» элементы плана. Взойдут с большей вероятностью плохие семена в хорошей почве, а не наоборот.
И, наконец, в-четвертых, противоречия, возникшие в результате вышеперечисленных обстоятельств. А именно: четко выраженный приоритет промышленности над сельским хозяйством; неэквивалентный товарообмен между городом и деревней. стремлении укрепить социальную опору в деревне власть поддерживала экономически бедняко-середняцкие хозяйства, тем самым сдерживая крупные крестьянские хозяйства; что создавало условия для стагнации и без того кризисного сельского хозяйства.
245
Теперь мы можем констатировать, что нэп, хотя и сочетает в себе те же две экономические модели, что и смешанная экономика, но это совершенно разные системы. Экономический опыт нашей страны, полученный при использовании новой экономической политики, наглядно продемонстрировал миру, как делать не стоит, а именно «смешивать» рынок и план при главенствующей роли последнего.
Вот теперь суть высказывания А. М. Горького, надеемся, становится более понятной. Как бы цинично это не звучало, такой вариант смешанной экономики, как нэп, могли мало того, что выдумать, так еще и реализовать только в России. Но, с другой стороны, это тоже опыт, пусть и отрицательный. Зато теперь мы точно знаем, как делать нельзя. Хотя, с другой стороны, опять невольно вспоминаются слова Горького…
Итак, наконец-то мы подошли к центральному вопросу: может ли в России адекватно функционировать рынок и могут ли гармонично сосуществовать две такие субстанции, как рынок и Россия? Зачем вообще такой стране, как Россия, нужен рынок? Ответ на самом деле прост: на данном этапе развития человеческой цивилизации рыночная система организации экономики (а вот теперь говоря о рыночной, мы подразумеваем смешанную экономическую систему) наиболее полно отвечает требованиям развитых стран. Это система отнюдь не идеальна, в чем, собственно говоря, мы уже успели убедиться ранее. Выражаясь простым человеческим языком, на данный момент лучше рынка еще ничего не придумали. Настал момент дать ответ на самый главный вопрос: мы полагаем, что Россия и рынок – несовместимые вещи.
Все делают люди: и экономикой управляют, и реализуют, кстати, тоже они. И люди одной страны, одной нации – это совсем не то же, что люди другой страны и другой нации. «То, что в других странах хорошо, – говорил один из героев М. М. Зощенко, – у нас часто боком выходит». И дело не в том, что где-то хорошие люди, а где-то плохие. Суть в разной психологии и в исторической традиции. Ни для кого уже давно не секрет, что психология людей двух мировых цивилизационных центров – Запада и Востока – в корне отличается друг от друга. Западный человек по большому счету привык полагаться только сам на себя и заботиться соответственно лишь о собственном благополучии. Человек Востока, напротив, склонен к т. н. общинному складу менталитета, т.е. благополучие общины для него важнее личного. В этом и заключается одна из главных причин «отсталости» Востока от Запада. Но нас это сейчас не интересует. С нашей точки зрения, Россия, хотим мы того или нет, в большей степени все-таки «восток», нежели «запад» (и действительно, вспомним, когда община в деревне прекратила свое существование в Западной Европе, а когда в России). Поэтому (и не только!) для сознания вчерашних и, к сожалению, сегодняшних россиян характерна «общинность» мышления.
Более того, эта «общинная» психология была усугублена той системой политического режима, который принято именовать тоталитарным. Где четко определен приоритет общества над личностью, хотя для нашей страны будет точнее сказано государства над личностью. Мы уже не говорим об экономической системе организации управления экономикой, просто повторяться уже не хочется. А если еще принять во внимание нашу рабскую психологию, то просто и речи быть не может о каком бы то ни было индивидуализме. В то время, когда западное общество решает свои проблемы само, наше ждет, пока кто-нибудь сделает это за него, поскольку наше общество, к сожалению, этому пока не научилось. Так что теперь, нам думается, что не о каком индивидуализме не может быть и речи, а значит, и о цивилизованном рынке тоже. Не хочется показаться законченным пессимистом, но невольно на ум приходит одно, на наш взгляд, очень мудрое изречение, которое как нельзя, кстати, характеризует нашу российскую общественную субстанцию с точки зрения общинности психологии и тщетных попыток увидеть «рыночную Россию»: «Пока общество больно, история страны так и будет историей болезни».