Материал: Borodin_S_V_Otv-t_za_ubiystvo-M-1994

Однако эти доводы суда не основаны на законе. Действующий закон не содержит обя­зательного требования о том, чтобы нападение при разбое было открытым. Следовательно, квалификация действий К. не должна измениться от того, было ли «заметно» нападение потерпевшему. Тем более для квалификации преступления в таких случаях не имеет зна-

¹См.: Курс советского уголовного права. T. IV. М., 1970. С. 365—366.

²См., например, Шаргородский М. Д. Ответственность за преступления против личности. Л., 1953. С.

18-20.

48 4. Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах

ч ения, сознавал ли потерпевший, с какой целью его убивают. Это трудно установить. Даже при наличии свидетелей, как правило, можно лишь строить предположения. Нель­зя согласиться и с другим доводом суда по этому делу. Известно, что разбой признается оконченным в момент нападения с целью завладения чужим имуществом, независимо от того, завладеет ли нападавший каким-либо имуществом потерпевшего. Для оконченного состава корыстного убийства при любых обстоятельствах не имеет значения, получил ли виновный те блага, завладеть которыми он стремился, совершая преступление.

Нельзя признать самостоятельным критерием разграничения корыстного убийства без признаков разбоя и корыстного убийства, сопряженного с разбоем, нападение, посколь­ку оно, хотя и является признаком разбоя, не исключается и при корыстном убийстве без разбоя. Например, путем нападения может быть совершено убийство супруга с це­лью завладения в полной мере общим, совместно нажитым имуществом. Такое убийство не может быть квалифицировано по совокупности с разбоем. В то же время по сово­купности этих преступлений должно квалифицироваться убийство путем нападения на родственника с целью завладения его имуществом. Президиум Верховного суда РФ при­знал правильной квалификацию по п. «а» ст. 102 и ч. 2 ст. 146 УК действий Ч., который двумя выстрелами убил своего отчима К., взял принадлежавшие ему 342 руб., а труп бросил в реку. В данном случае деньги не являлись общей собственностью. Из этого следует, что решающее значение для квалификации убийства и разбоя по совокупности имеет наличие факта похищения имущества, поскольку состав корыстного убийства не включает похищение имущества.

Кроме того, для признания убийства совершенным из корысти и применения п. «а» ст. 102 и ст. ст. 91 или 146 УК необходимо установить, что умысел на завладение имуще­ством возник у виновного до убийства. В тех случаях, когда такой умысел возник после совершения убийства, оно не может быть признано корыстным. Например, после убийства из ревности или мести виновный присваивает имущество потерпевшего. Его действия об­разуют убийство без отягчающих обстоятельств, а завладение имуществом в этом случае является кражей, а не разбойным нападением.

Таким образом, критерием разграничения корыстного убийства при разбойном напа­дении и корыстного убийства без признаков разбоя является наличие или отсутствие обязательной совокупности трех признаков. Если убийство совершено, во-первых, путем нападения, во-вторых, с целью завладения имуществом (похищения его), и если, в-тре­тьих, завладение имуществом осуществлено в момент совершения убийства или непо­средственно после него, то налицо совокупность корыстного убийства и разбоя.

4. Убийство из корыстных побуждений необходимо отграничивать от убийств, совер­шаемых по другим мотивам. Ошибки при квалификации, как правило, допускаются в связи с тем, что корыстными признаются такие мотивы, которые имеют с ними только внешнее сходство.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР не обнаружила корыстных мотивов в действиях М., который во время игры в карты заподозрил партнера в обмане — тот не поставил в банк проигранный им рубль. В результате возникла ссора, перешедшая в драку, в ходе которой потерпевший был убит. Судебная коллегия пришла к выводу, что убийство было совершено не вследствие того, что М. желал получить материальную выгоду, а по мотиву мести за то, что потерпевший, нарушивший «правила игры», обманул своего партнера. Обоснованность такого вывода не вызывает сомнений.

На практике возник вопрос, о квалификации действий лиц, совершивших убийство, чтобы удержать или сохранить имущество, уже принадлежащее виновному. Действия Н., который из ружья убил И., проникшего к нему в сад за клубникой, предлагалось квали­фицировать по п. «а» ст. 102 УК. Президиум Верховного суда РФ признал это неправиль­ным, указав, что корыстные мотивы совершения убийства предполагают стремление к

4. Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах 49

п ротивоправному завладению имуществом или иными ценностями, находящимися во вла­дении потерпевшего, либо желание лица получить материальную выгоду от совершения преступления иным путем. В данном же случае, совершая убийство, Н. никакой матери­альной выгоды от этого не получил и не мог получить. Следовательно, в его действиях не было корыстных мотивов¹. Правильность выводов Президиума по этому делу оспаривает Э. Ф. Побегайло, по мнению которого то, что Н. материальной выгоды не получил и не мог получить», ни в коей мере не меняет корыстной сущности его побуждений. Было бы несправедливо считать проявление таких частнособственнических пережитков «простым убийством»². Это утверждение представляется неубедительным. Действия Н. следовало бы считать корыстными только в том случае, если бы имущество у него изымалось на за­конном основании. Удержание имущества при этом условии свидетельствует о корыстных побуждениях. В сложившейся обстановке Н., совершая убийство И., мстил ему за похи­щаемое имущество и при отсутствии других отягчающих обстоятельств должен отвечать по ст. 103 УК. Что касается ссылки Э. Ф. Побегайло на «несправедливость» такой квали­фикации, которая и сама по себе отнюдь не бесспорна, то она для уяснения содержания корысти при убийстве не имеет значения.

Равным образом нельзя считать убийством из корыстных побуждений лишение жизни лица, совершившего кражу. Здесь виновный при убийстве также руководствуется жела­нием отомстить за похищение имущества и никакой выгоды в результате убийства не извлекает.

Неправильно относить к корыстному убийство, совершенное в связи с невозвращением потерпевшим ранее взятого долга. Президиум Верховного суда РФ, например, признал неправильной квалификацию действий С., осужденного Краснодарским краевым судом по п. «а» ст. 102 УК. П. взял деньги заимообразно. Спустя два месяца С., встретив П., напомнил ему о долге. В тот же день после распития спиртных напитков между ними на этой почве произошла ссора, а затем С. ударил потерпевшего ножом и убил его. Президиум переквалифицировал действия С. на ст. 103 УК, сославшись на то, что С., совершая убийство П., никакой материальной выгоды от этого не получил и не мог получить. Следовательно, корыстных мотивов в его действиях не было. Из обстоятельств дела видно, что С. совершил убийство на почве мести за неуплату долга.

В данном случае, совершив убийство, С. фактически лишил себя возможности полу­чить долг с потерпевшего. Поэтому у суда не было основании считать, что при убийстве он руководствовался корыстным мотивом.

По некоторым делам об убийстве встречаются попытки квалифицировать по п. «а» ст. 102 УК убийство жены, совершенное мужем, чтобы избавиться от нее. А., проживая в г. Александрове Владимирской области, убил жену, желая избавиться от нее с тем, чтобы сожительствовать с другими женщинами. При рассмотрении дела суд признал, что А. совершил убийство из корыстных побуждений. Между тем мотив, которым руководство­вался виновный, лишен корыстного характера. Совершая убийство в этой ситуации, он стремился извлечь для себя нематериальную выгоду — получить свободу действий.

5. Корыстное убийство необходимо отграничивать от убийства с целью скрыть совер­шенное преступление (п. «е» ст. 102 УК). Важность правильного решения данного вопроса обусловлена тем, что, как мы уже отмечали, квалификация убийства по совокупности пп. «а» и «е» ст. 102 УК исключается.

В связи с высказанными в литературе соображениями по данному вопросу³ считаем необходимым уточнить свою позицию. При совершении убийства во время разбойного на­падения, во всяком случае до его окончания, убийство должно расцениваться как корыст-

Б юллетень Верховного суда РСФСР. 1963. № 3. С. 5. ²Побегайло Э. Ф. Умышленные убийства и борьба с ними. С. 100. ³См.: Волков Б. С. Мотив квалификации преступлений. С. 61—62.