Материал: Borodin_S_V_Otv-t_za_ubiystvo-M-1994

112 7. Неосторожное убийство

п равил и т.д.; 4) действия, противоречащего данным науки и профессиональным прави­лам; 5) действия, нарушающего нормальные правила предосторожносги в общежитии; 6) действия или занятия профессией, на которые данное лицо не имело права¹.

Различие общественной опасности убийства, совершенного в результате самонадеян­ности, и убийства по небрежности обязывает каждый раз устанавливать вид неосторож­ности при совершении деяния и в тех случаях, когда виновный привлекается к ответствен­ности по российскому УК, предусматривающему единый состав неосторожного убийства. Это необходимо для того, чтобы отграничить, с одной стороны, неосторожное убийство от умышленного, а с другой — от случайного причинения смерти.

2. Для правильного применения ст. 106 УК прежде всего имеет значение отграничение неосторожного убийства от убийства, совершенного умышленно.

Изучение практики показывает, что следователи и суды не всегда правильно опре­деляют форму вины лица, совершившего убийство, что нередко объясняется сложностью решения данного вопроса. В связи с этим не являются исключением факты, когда пригово­ры по таким делам пересматриваются в судебных инстанциях неоднократно. Допускаемые ошибки вызываются различными причинами. В одних случаях они являются следствием неполноты собранных по делу доказательств, обрисовывающих обстоятельства убийства. В других случаях, что чаще встречается, ошибки оказываются следствием неправильного применения закона. При этом необходимо отметить, что такие ошибки носят сравнительно односторонний характер и состоят в том, что убийство по неосторожности необоснованно признается умышленным.

Вопрос о разграничении убийства по неосторожности и умышленного убийства имеет различные аспекты, которые выявляются при изучении следственной и судебной практики.

2.1. Из дел, рассмотренных Верховным судом РФ, видно, что суды иногда смешивают убийство по неосторожности и умышленное убийство в случаях, когда действия виновно­го выражались в небрежном обращении с оружием, приведшем к смерти потерпевшего. Например, народным судом г. Ржева Т. был осужден за умышленное убийство своей зна­комой В. Было установлено, что осужденный и потерпевшая длительное время находились в дружеских отношениях. Однажды они возвращались домой с танцев из д. Гладкое. У Т. имелось ружье. Шедшая рядом В. спросила, зачем он брал с собой ружье. Т. ответил что намеревается пострелять дичь. В. забежала вперед, подняла руки и сказала «Стреляй, сдаюсь». Последовал выстрел, и В. упала. Увидев В. лежащей на земле, Т. крикнул «Что я наделал!» и побежал вызвать врача. Затем он сопровождал В. до больницы, а когда она умерла, явился в милицию и рассказал о случившемся. Судебная коллегия по уго­ловным делам Верховного суда РФ, рассматривавшая дело в порядке надзора, признала, что характер отношений между потерпевшей и осужденным, обстановка, в которой было совершено преступление, поведение Т. после его совершения свидетельствуют о том, что у него не было умысла на убийство и преступление он совершил по неосторожности. Из дела видно, что в судебном заседании Т. утверждал, что он забыл о наличии боевого патрона в стволе.

По другому делу народным судом Борисоглебского р-на Ярославской области был осужден Ж., 17 лет, за умышленное убийство девочки Н., 13 лет. Возвращаясь с охо­ты, Ж. встретил Н. и решил ее попугать. Для этого наставил на нее ружье, забыв, что там оставлен заряженный патрон, нажал на спусковой крючок и происшедшим выстре­лом убил Н. Труп потерпевшей Ж. спрятал в кустах. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ признала, что Ж. совершил убийство по неосторожности, а за умышленное убийство осужден необоснованно.

Как в первом, так и во втором случае обстоятельства совершения убийства существен­но отличаются от обстоятельств обычно приводимых в литературе случаев убийства по

¹См.: Шаргородский М. Д. Преступления против жизни и здоровья. С. 199.

7. Неосторожное убийство 113

н еосторожности вследствие небрежного обращения с оружием, когда виновный нечаянно задел спусковой крючок или уронил ружье, которое выстрелило, или стрелял из чужого оружия, полагая, что оно не заряжено, и т. д. В таких случаях не возникает сомнений в том, что виновный, не сознавая фактической стороны совершаемых им действий, до­пускал небрежность, т.е. должен был и мог предвидеть возможность причинения смерти другим лицам (народная мудрость гласит «И незаряженное ружье раз в год стреляет»). Наоборот, в указанных выше случаях виновный сознавал фактическую сторону своих действий: лично заряжал ружье, наставлял его на потерпевшего, умышленно нажимал спусковой крючок. Эти обстоятельства и признавались нижестоящими судами свидетель­ством совершения Т. и Ж. умышленного убийства. С внешней стороны эти обстоятельства как бы подтверждают умысел на убийство. Но в связи с этим возникает вопрос: опро­вергают ли приведенные выше обстоятельства заявление Т. и Ж. о том, что каждый из них «забыл» о наличии патрона в патроннике? Очевидно, что утвердительно ответить на этот вопрос с уверенностью нельзя, так как о субъективной стороне убийства не все­гда можно судить только по одним данным, характеризующим образ действий виновного Для этого необходимо учитывать все материалы, собранные по делу, и в первую очередь взаимоотношения между потерпевшими и осужденными, обстановку совершения убий­ства. Интересна в связи с этим аргументация Пленума Верховного суда СССР, которым признано неправильным осуждение С. за умышленное убийство Ф. Свой вывод Пленум обосновал тем, что 1) Ф. была невестой и они собирались пожениться; 2) отношения между ними были хорошими; 3) осмотр места происшествия и трупа потерпевшей под­тверждают показания С. об отсутствии умысла на убийство; 4) не установлено каких-либо причин для совершения умышленного убийства; 5) С. не мог рассчитывать на сокрытие следов преступления. Оценивая все эти обстоятельства в совокупности, Пленум признал, что С. не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя должен был и мог их предвидеть¹.

Что касается действий Ж. (в приведенном примере), когда он спрятал труп в кустах, то они находятся за рамками уже совершенного преступления и не свидетельствуют об умысле на совершение убийства.

2.2. В судебной практике не единичны факты отнесения неосторожных убийств к умышленным, когда смерть потерпевшего наступила в результате падения от сильного толчка или удара, нанесенного виновным. Так, по приговору Верховного суда Республики Марий-Эл О. был осужден за умышленное убийство своей мачехи. Между осужденным и потерпевшей на почве неприязненных отношений возникла ссора, во время которой О. сильно толкнул потерпевшую, от чего она упала и ударилась головой о деревянное корыто, стоявшее неподалеку. В результате этого потерпевшая получила перелом костей свода и основания черепа и умерла. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ признала, что О. осужден за умышленное убийство необоснованно, сославшись на то, что не собрано никаких доказательств вины О. в умышленном убийстве. Сильно толкая потерпевшую, он не предвидел возможность наступления смерти, но должен был и мог это предвидеть. Его действия фактически образуют неосторожное убийство.

Принятие правильного решения о квалификации причинения смерти О., очевидно, затруднялось тем, что действия осужденного носили умышленный характер. Это привело к тому, что сознательное отношение виновного к фактической стороне своих действий суд неправильно признал свидетельством предвидения им смерти потерпевшей².

Таким образом, для отграничения неосторожного убийства по небрежности от умыш­ленного убийства в подобных случаях всякий раз необходимо установить отсутствие

¹См.: Бюллетень Верховного суда СССР. 1960. № 4. С. 45.

²Эти вопросы возникают и при разграничении неосторожного убийства и тяжких телесных поврежде­ний, повлекших смерть потерпевшего (см гл. 8).

114 7. Неосторожное убийство

п ри небрежности и наличие при умысле предвидения виновным конкретных общественно опасных последствий своих действий.

2.3. При разграничении неосторожного и умышленного убийства решающее значение имеет выяснение различий преступной самонадеянности и косвенного умысла. Эти раз­личия вытекают из сопоставления ст. ст. 8 и 9 УК, но в литературе не всегда последова­тельно проводятся. Так, Н. И. Загородников писал, что при преступной самонадеянности «виновный может и должен предвидеть, что обстоятельства, на которые он рассчитыва­ет при сложившихся условиях, не могут предотвратить наступления смерти»¹ (курсив наш — С. Б.). Здесь явная неточность. Получается, что виновный при преступной са­монадеянности может и должен предвидеть как результат своих действий неизбежность наступления смерти другого лица. Но это уже умышленная вина.

Допускаются ошибки и в судебной практике. Ш. был осужден по ст. 103 и ч. 2 ст. 163 УК. Занимаясь незаконным ловом рыбы, он, чтобы предупредить возможную кражу, сделал сигнализацию от мостков на берегу реки к дому, где установил звонок, включив от сети электрический ток. О сигнализации Ш. рассказал соседям. Подросток О., желая от­ключить сигнализацию, пытался разъединить провод, но был убит электрическим током. Рассматривая дело, Пленум Верховного суда СССР признал, что суд, квалифицируя соде­янное Ш. как умышленное убийство, не учел, что он сделал электропроводку не в целях использования электротока как средства поражения, что давало бы основания признать наличие у него умысла по отношению к смерти потерпевшего, а только для питания элек­трического устройства — сигнализации, не рассчитанного на причинение повреждений человеку. С учетом изложенного вывод суда о виновности Ш. в умышленном убийстве следует признать неправильным. Материалы дела дают основание заключить, что в дан­ном случае Ш. проявил преступную самонадеянность, поскольку он знал об опасности, которую представляет для человека электрический ток напряжением в 220 вольт, но лег­комысленно надеялся на предотвращение тяжких последствий. При этом он рассчитывал не на случайность, а на такие объективные факторы, которые, по его мнению, исключали возможность наступления тяжких последствий. Следовательно, Ш. совершил убийство по неосторожности, предусмотренное ст. 106 УК.

При убийстве в результате преступной самонадеянности виновный предвидит воз­можность наступления смерти потерпевшего в аналогичных случаях, но легкомысленно считает, что при данных конкретных обстоятельствах этот результат не наступит. Пред­видение этой возможности при самонадеянности носит абстрактный характер в силу от­сутствия сознательного допущения предвиденных общественно опасных последствий. Оно лишено здесь той конкретной определенности, которой обладает предвидение при косвен­ном умысле. Этим отличается самонадеянность от косвенного умысла². Следовательно, совершая убийство с косвенным умыслом, виновный предвидит не только возможность, но и вероятность наступления смерти потерпевшего именно в данном случае. Отноше­ние к смерти потерпевшего при самонадеянности состоит в том, что лицо рассчитывает на определенные конкретные обстоятельства которые предотвратят ее, но расчет оказы­вается легкомысленным. Если виновный, предвидя наступление смерти потерпевшего, рассчитывает на счастливый случай, или, как говорят, на «авось», или на какие-то иные тому подобные обстоятельства, то он действует с косвенным умыслом. С уче­том этого должен решаться и вопрос о том, можно ли считать убийство совершенным в результате преступной самонадеянности, если виновный легкомысленно рассчитывал на его предотвращение в результате действия сил природы. Здесь, по нашему мнению, Н. И.