Материал: Borodin_S_V_Otv-t_za_ubiystvo-M-1994

8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая 121

И з сказанного следует, что к убийству как роду смерти нужно отнести, по нашему мнению, все случаи причинения смерти преступными действиями. Иное решение вопроса обязало бы нас относить причинение смерти в результате преступления к несчастным случаям.

Можно предвидеть возражения в связи с тем, что уже устоялось понятие убийства, и введение двух понятий — убийства как рода смерти и убийства как преступления — может усложнить проблему. Однако это соображение является неубедительным. Прежде всего, учет рода насильственной смерти вряд ли целесообразно связывать с юридиче­ской квалификацией деяния повлекшего смерть. Для судебной медицины это не является существенным.

С другой стороны, поскольку род смерти связан с установлением ее причин, важно констатировать, наступила ли смерть по воле и в результате действий самого умершего (самоубийство), вследствие умысла или неосторожности иных лиц (по принятой терми­нологии — убийство) или при отсутствии чьей-либо вины (несчастный случай).

Вместе с тем необходимо поставить вопрос и об уточнении терминологии. Думается, что правильнее рассматриваемый род смерти назвать иначе, например, смерть от пре­ступления. Это устранит возможную путаницу в терминах, уточнит существо рассмат­риваемых явлений, приблизит терминологию к определениям соответствующих понятий, вытекающим из законодательства.

8.2 Отграничение убийства от других преступлений, связанных с посягательством на жизнь

1. При квалификации преступлений против жизни возникают многочисленные вопро­сы отграничения их от других преступлений, связанных с угрозой жизни или с при­чинением смерти человеку. Они возникают при отграничении убийства или покушения (приготовления) на. него от преступлений, предусмотренных ст. ст. 66 — 69, 77, 77¹, 85, 98, 99, 108 - 111, 114, 116, 140, 149,150, 172, 191, 193, 207, 211 - 217, 220, п. «в» ст. 240, 252 - 254 УК.

Разрешая вопрос об отграничении убийства от других преступлений, включающих в свой состав умышленное или неосторожное причинение смерти человеку, следует исхо­дить прежде всего из определения понятия убийства, которое приведено в гл. 1. Вместе с тем необходимо учитывать, что оно, как и определение понятия любого преступления, является общим, отражающим лишь наиболее существенные черты (объект, на который направлено посягательство, субъективную сторону деяния, противоправность, а также наступление последствий — для оконченного преступления). Поэтому сопоставление по­нятий преступлений позволяет сделать только предварительный вывод о том, какое со­вершено преступление. Для квалификации, а следовательно, и для отграничения одного преступления от другого необходим анализ всех признаков составов сопоставляемых пре­ступлений.

В основе отграничения одного преступления от другого лежит объект посягательства, который в значительной мере определяет природу данного преступления и его обществен­ную опасность. По объекту главным образом мы определяем характер преступления, на­пример убийство или грабеж, убийство или оскорбление, убийство или взяточничество и т. д. Во всех этих случаях отграничение других преступлений от убийства по объек­ту посягательства трудности не составляет, поскольку их объекты настолько различны, что не может быть сомнений, в каком случае совершено убийство, а в каком — гра­беж, оскорбление или взяточничество. Однако значительно сложнее правильно решить вопрос о разграничении преступлений, когда непосредственным объектом посягательства

122 8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая

в ыступает жизнь человека. Отграничить убийство от другого преступления, сопряженно­го с посягательством на жизнь, по объекту преступления можно только путем выяснения наличия или отсутствия посягательства, наряду с жизнью человека, и на другой объект, специально охраняемый законом. Так, при бандитизме в случае совершения убийства объ­ектом преступления наряду с жизнью человека выступают основы общественной безопас­ности; при причинении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, объектом преступления, наряду с жизнью, оказывается и здоровье граждан и т. д.

Но объект посягательства не всегда может служить критерием отграничения убийства от других преступлений. Например, при доведении до самоубийства объектом преступ­ного посягательства является также жизнь человека. Поэтому для отграничения убий­ства от других преступлений, связанных с причинением смерти человеку, немаловажное значение имеет выяснение субъективной стороны преступного посягательства и главным образом вины, т. е. психического отношения субъекта к своим действиям и наступившим последствиям. Наличие прямого или косвенного умысла на лишение жизни человека, как правило, свидетельствует о совершении убийства. Вместе с тем установление умысла на лишение жизни не во всех случаях влечет квалификацию преступления по статьям Уголовного кодекса, предусматривающим ответственность за убийство. Например, при совершении террористического акта всегда имеется умысел на лишение жизни челове­ка, но наличие другого признака субъективной стороны состава преступления — цели ослабления государства исключает квалификацию преступления по ст. ст. 102 или 103 УК.

В отдельных случаях при отграничении убийств от других посягательств может иметь значение и субъект преступления. Например, уголовная ответственность за бандитизм наступает с 16 лет, а за убийство с 14 лет. Поэтому, если вовлеченное в банду лицо в возрасте от 14 до 16 лет совершит убийство, оно будет нести ответственность не за бандитизм, а за убийство.

Для отграничения убийств от других преступлений в некоторых случаях может иметь значение и объективная сторона состава преступления. Вместе с тем, она не может быть решающей. В самом деле, убийство чаще всего совершается путем действий виновного, но оно может быть совершено и путем бездействия. Наступление смерти потерпевшего как последствие преступления характерно не только для убийства. Наличие причинной связи между действием виновного и смертью потерпевшего необходимо для всех преступлений, при совершении которых может наступить смерть человека.

Таким образом, путем сопоставления признаков состава преступления в каждом кон­кретном случае имеется возможность отграничить убийство от других преступлений, свя­занных с лишением жизни человека.

Изучение практики показывает, что вопрос об отграничении убийств от некоторых преступлений, связанных с причинением смерти, представляет значительную сложность и поэтому нуждается в более обстоятельном рассмотрении. Спорные вопросы возникают при отграничении убийства, покушения (приготовления) на него от таких преступлений, как причинение умышленных тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потер­певшего, тяжких или менее тяжких умышленных и неосторожных телесных повреждений, тяжких или менее тяжких телесных повреждений, причиненных в состоянии аффекта или при превышении пределов необходимой обороны, умышленное уничтожение государ­ственного или общественного имущества либо личного имущества граждан, оставление в опасности, транспортные преступления, угроза убийством, халатность.

2. На практике распространенной ошибкой является осуждение за умышленное убий­ство лица, причинившего тяжкое телесное повреждение, повлекшее смерть потерпев­шего. Допускаемые ошибки объясняются в какой-то степени тем, что эти преступления по внешним признакам (всем признакам объективной стороны) совершенно одинаковы. У

8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая 123

н их могут совпадать и некоторые признаки субъективной стороны, например мотивы и цель преступления, это иногда приводит к тому, что в результате некритического анализа фактических обстоятельств совершенного преступления со стороны следственных орга­нов и судов действия виновного, причинившего тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть потерпевшего, расцениваются как умышленное убийство, исходя не из преступно­го намерения, а лишь из наступивших последствий — смерти потерпевшего. Так, Ф. был осужден по п. «г» ст. 102 и по ч. 1 ст. 145 УК за убийство В. и кражу денег у С. Суд признал, что Ф. и В. при распитии водки не поделили украденные деньги. На этой почве между ними возникла ссора, во время которой Ф. нанес множество ударов В. руками и ногами в различные части тела Уходя с места происшествия, Ф. положил под голову В. пиджак, чтобы тот «не захлебнулся рвотными массами». В. был обнаружен мертвым. Судебно-медицинская экспертиза констатировала, что его смерть наступила от закрытой тупой травмы живота. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР признала, что действия Ф. расценены судом как умышленное убийство неправильно, ис­ходя не из его отношения к содеянному и направленности умысла, а из наступивших последствий. Суд не учел характера действий и последующего поведения Ф., свидетель­ствующих об отсутствии у него умысла на убийство. Его действия предусмотрены ч. 2 ст. 108 УК.

В других случаях при наличии данных о том, что виновный имел умысел на убий­ство, его действия расцениваются как причинение тяжких телесных повреждений. Су­дебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда признала правильной квалификацию по ч. 2 ст. 108 УК действий К., который ударил ножом в пах С., от че­го наступила его смерть. Президиум Московского городского суда отменил определение судебной коллегии и указал: из дела видно, что К. был знаком с гр-кой К-ой и встре­чался с ней. В день происшествия он, выпив водки, приехал к К-ой, у которой застал С. К-ва попросила его уйти и сообщила, что она намерена с С. вступить в брак. К., угро­жая С. убийством, ушел, а через несколько минут возвратился с заранее приготовленным раскрытым ножом и нанес С. удар в пах, после чего скрылся. С. был доставлен в боль­ницу в состоянии, близком к клинической смерти. В соответствии с этими данными и с учетом высказанной К. угрозы убийством Президиум признал, что действия К. следует расценивать как умышленное убийство.

В данном случае нанесение удара ножом в жизненно важную часть тела, сопровожда­емое угрозой смертью, является бесспорным свидетельством умысла на убийство.

Разграничение этих преступлений должно проводиться по субъективной стороне, точ­нее по форме вины. Пленум Верховного суда СССР в постановлении от 27 июня 1975 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» обоснованно обращал внима­ние судов на то, что они не всегда разграничивают умышленное убийство и причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть потерпевшего. При этом не учитыва­ется, что при убийстве требуется наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти, а при тяжком телесном повреждении — умысла лишь на причинение телесного повреждения, отношение же к смерти потерпевшего выступает в форме неосторожной вины.