Материал: Borodin_S_V_Otv-t_za_ubiystvo-M-1994

126 8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая

о ни могут повлечь ушиб сердца и наступление смерти. Игнорируя это предупреждение, К. продолжал избивать подчиненных, нанося удары кулаком в грудь, т. е. действовал с косвенным умыслом на убийство — безразлично относился к любым последствиям. Во­енная коллегия подчеркнула, что при отграничении неосторожного убийства от смежных составов преступлений (ст. ст. 103 и 108 ч. 2 УК) необходимо исходить из того, что неосторожное убийство предполагает отсутствие умысла виновного как на причинение смерти потерпевшему, так и на причинение тяжких телесных повреждений.

4. При отграничении покушения на убийство от тяжких телесных повреждений (ч.
1 ст. 108 УК) необходимо учитывать, что объективная сторона этих преступлений оди­
накова. Их следует разграничивать по содержанию умысла. В настоящее время все еще
допускаются ошибки — покушением на убийство признаются действия, совершенные с
косвенным умыслом, когда виновный не преследовал цели совершить убийство. Поэтому
Пленум Верховного суда РФ в постановлении от 22 декабря 1992 г. специально подчерк­
нул, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом. Следовательно, при
разграничении покушения на убийство и тяжких телесных повреждений решающее зна­
чение приобретает установление вида умысла. О прямом умысле на причинение смерти
могут свидетельствовать высказывание виновного о намерении совершить убийство еще
до покушения на него, угроза убийством, попытка воспрепятствовать оказанию меди­
цинской помощи после причинения телесных повреждений и т. д. Отсутствие данных о
наличии прямого умысла на причинение смерти потерпевшему при нанесении тяжких те­
лесных повреждений и установление безразличного отношения виновного к возможным
последствиям не позволяют рассматривать его действия как покушение на убийство. Это
требование не всегда учитывается на практике, что приводит к ошибкам при квалифи­
кации преступлений. Так, Подольский городской народный суд осудил Р. по ст. 15 и п.
«б» ст. 102 УК за то, что он во время драки ударил Б. ножом в спину, причинив тяж­
кие телесные повреждения. Московский областной суд признал квалификацию действий
неправильной и указал, что, поскольку Р., судя по обстоятельствам дела, действовал с
косвенным умыслом, совершенное им преступление следует квалифицировать по ч. 1 ст.
108 УК.

В данном случае областной суд установил, что у Р. не было цели убить потерпевшего, и обоснованно пришел к выводу, что Р. должен нести ответственность за фактически наступившие последствия — причиненное тяжкое телесное повреждение.

Исходя из приведенных соображений, относящихся к анализу применения ч. 1 ст. 108 УК, должен решаться вопрос при отграничении покушения на умышленное убийство от менее гяжких телесных повреждений (ст. 109 УК). Если суд приходит к выводу о том, что имело место не покушение на убийство, а причинение телесных повреждений, применение ч. 1 ст. 108 или ст. 109 УК зависит от степени тяжести этих повреждений, вреда причиненного здоровью потерпевшего.

5. Неосторожное тяжкое телесное повреждение следует отграничивать от неосто­
рожного убийства. По этому вопросу нет единого мнения. Например, Судебная коллегия
по уголовным делам Верховного суда РФ отклонила протест заместителя Прокурора РФ
на приговор народного суда в отношении Г., причинившего по неосторожности тяжкие
телесные повреждения С., которые повлекли его смерть. В протесте ставился вопрос о
квалификации действий Г. по ч. 1 ст. 114 УК. Судебная коллегия указала, что действия
виновного предусмотрены ст. 106, а не ч. 1 ст. 114 УК, по которой может быть квалифи­
цировано неосторожное тяжкое телесное повреждение без смертельного исхода. Из ч. 1
ст. 114 УК вовсе не вытекает, что в данном случае имеются в виду последствия, характе­
ризующие тяжкое телесное повреждение со смертельным исходом, как это утверждалось
в протесте. Такую же позицию занимают авторы комментария к УК РСФСР (1984 г.),
указывая на то, что ч. 1 ст 114 не включает в число последствий наступление смерти

8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая 127

п отерпевшего¹. И это вполне обоснованно. В ч. 1 ст. 114 УК не случайно ничего не гово­рится о причинении смерти по неосторожности, так как это преступление предусмотрено ст. 106 УК Иное решение вопроса потребовало бы назвать критерий, на основании ко­торого можно было бы разграничить квалификацию неосторожного причинения смерти в одних случаях по ч. 1 ст. 114, а в других — по ст. 106 УК Но такого критерия в рамках неосторожности предложить невозможно. Наступление смерти потерпевшего в результа­те неосторожных тяжких телесных повреждений, когда виновный должен был и мог ее предвидеть, влечет применение ст. 106 УК.

Квалификация действий виновного по ч. 1 ст. 114 УК при наступлении смерти потер­певшего от неосторожного тяжкого телесного повреждения возможна только тогда, когда между таким повреждением и наступившей смертью отсутствует причинная связь. Такая квалификация допустима и в том случае, когда установлено, что у субъекта, причинив­шего тяжкие телесные повреждения по неосторожности, отсутствует какая-либо вина по отношению к наступившей смерти. Однако в этих случаях смерть потерпевшего находится за пределами уголовно наказуемого деяния данного лица.

6. При отграничении умышленного тяжкого или менее тяжкого телесного повре­ждения, причиненного в состоянии сильного душевного волнения (ст. ПО УК), от умыш­ленного убийства, совершенного при тех же обстоятельствах (ст. 104 УК), возможны две ситуации, когда тяжкие телесные повреждения: а) не повлекли смерть потерпевшего (сюда же относятся и менее тяжкие телесные повреждения), б) окончились смертью потерпев­шего.

В первой ситуации необходимо исходить из подчеркнутого выше положения о том, что покушение на убийство (в том числе и в состоянии сильного душевного волнения) невозможно с косвенным умыслом. Поэтому при отсутствии данных о наличии прямого умысла на лишение жизни потерпевшего причинение тяжких или менее тяжких телесных повреждений в состоянии аффекта должно быть квалифицировано по ст. ПО УК. Установ­ление прямого умысла на лишение жизни, когда в состоянии аффекта причинено тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение потерпевшему, дает основание для применения ст. ст. 15 и 104 УК.

Сложнее дело обстоит при второй ситуации, когда в результате причинения тяжких телесных повреждений в состоянии аффекта наступила смерть потерпевшего. Разграни­чение указанных составов преступлений здесь следовало бы проводить в зависимости от отношения виновного к последствиям: при убийстве — умышленное, при тяжких телесных повреждениях — неосторожное. Однако в ст. ПО УК не упоминается о таком последствии, как смерть потерпевшего, в ней речь идет о «тяжких последствиях».

Этот вопрос возникал на практике. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Вер­ховного суда РФ при рассмотрении дела М., признала, что тяжкое телесное повреждение, повлекшее смерть потерпевшего, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, вызванного тяжким оскорблением, должно быть квалифицировано по ст. 104 УК. По ст. ПО УК такие действия квалифицируются лишь в тех случаях, когда они не повлекли смертельного исхода.

В литературе было высказано другое мнение. Н. И. Загородников полагал, что по ст. ПО УК могут быть квалифицированы как простые тяжкие телесные повреждения (ч. 1 ст. 108), так и телесные повреждения, повлекшие за собой смерть потерпевшего (ч. 2 ст. 108)². По приведенным выше соображениям этот вывод представляется не совсем точным. Применение ст. ПО УК в разбираемых случаях предпочтительнее, чем квалификация их по ст. 104 УК.

¹См.: Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1984. С. 258 ²См.: Загородников Н. И. Указ. Соч. С. 88—89.

128 8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая

7. В ст. 111 УК предусмотрена ответственность за тяжкое или менее тяжкое те­
   лесное повреждение, причиненное при превышении пределов необходимой обороны. Всвязи с этим встает вопрос об отграничении при квалификации ст. ст. 15 и 105 от ст. 111
   УК. При его решении также необходимо исходить из того, что покушение на убийство
   возможно только с прямым умыслом. Во всех других случаях (при косвенном умысле на
   лишение жизни и умысле на причинение телесных повреждений при превышении преде­
   лов необходимой обороны) нанесения тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения
   ответственность должна наступать по ст. 111 УК.

8. Умышленное уничтожение или повреждение имущества, повлекшее человече­
   ские жертвы, отграничивается от убийства по объекту преступного посягательства. Эти
   преступления не направлены против человеческой жизни, они посягают на соответству­
   ющую ее статусу собственность. С субъективной стороны действия виновного характе­
   ризуются неосторожной виной в отношении таких последствии этого преступления, как
   человеческие жертвы. В тех же случаях, когда виновный действует с прямым умыслом на
   уничтожение имущества и на убийство, последнее является самостоятельным преступле­
   нием. Но этим ограничиваться было бы неправильно. К убийству необходимо относить не
   только те случаи, когда виновный использует уничтожение имущества как способ убий­
   ства или средство сокрытия следов убийства, но и те случаи, когда, уничтожая имущество
   с прямым умыслом, он одновременно действует с косвенным умыслом на убийство. На­
   пример, Пензенским областным судом по п. «в» ст. 102 и ч. 2 ст. 149 УК был осужден Д.
   Желая отомстить бригадиру К. за якобы неправильное начисление заработной платы, Д.
   ночью обложил его дом тряпками, пропитанными мазутом, и поджег. При этом Д. было
   известно, что К с семьей находится в доме. В результате пожара К. получил тяжелые
   ожоги и вскоре умер, а жене К. и детям удалось выбежать из горящего дома и спастись.
   Отклоняя кассационную жалобу, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда
   РФ сослалась на то, что действия К. суд расценил правильно как убийство, поскольку,
   поджигая дом, в котором находятся спящие люди, он если и не желал, то сознательно
   допускал наступление тяжких последствий, в том числе и их смерти.

9. В судебной практике возникает вопрос об отграничении убийства от заведомого
   оставления в опасности. Мы имеем в виду заведомое оставление без помощи лица, на­
   ходящегося в опасном для жизни состоянии и лишенного возможности принять меры к
   самосохранению по малолетству, старости, болезни или вообще вследствие своей беспо­
   мощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь потерпевшему и
   был обязан заботиться о нем либо сам поставил его в опасное для жизни состояние (ч. 2
   ст. 127 УК).