Материал: Borodin_S_V_Otv-t_za_ubiystvo-M-1994

8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая 131

б ольного, хотя должен был и мог это предвидеть. Ответственность может наступить лишь при условии, если в этой ситуации такая возможность объективно допускала установле­ние ухудшения состояния больного, а по своим субъективным данным врач, учитывая квалификацию, опыт, стаж работы и т.п., вполне мог предвидеть наступление смерти, если бы проявил должную внимательность. В подобной ситуации к более квалифициро­ванному работнику должны быть предъявлены и более высокие требования, чем к менее квалифицированному, к имеющим большой жизненный и профессиональный опыт — бо­лее высокие, чем к тем, которые его не имеют, и т. д.

Менее сложно решить вопрос об ответственности медицинского работника, приме­нившего по ошибке лекарственный препарат, повлекший смерть больного. В подобных случаях речь идет не об ошибке при постановке диагноза, когда в ряде случаев име­ются весьма серьезные трудности, не учитывать которые нельзя. Выдача ненадлежащих лекарств вследствие преступной небрежности, допущенной при их хранении, не может быть оправдана неясностью симптомов болезни или другими подобными обстоятельства­ми.

По ст. 172 УК, предусматривающей должностную халатность, могут привлекаться к ответственности те медицинские работники, которые являются должностными лицами (главные врачи больниц, начальники отделений, заведующие аптеками и т.п.) и которые виновны в невыполнении или ненадлежащем выполнении своих должностных обязанно­стей организационно-распорядительного или административно-хозяйственного характера.

Действия врача и других медицинских работников, связанные с ненадлежащим вы­полнением ими своих профессиональных обязанностей (неправильное лечение, неверная дозировка лекарства, выдача ненадлежащего лекарства и т.п.), если это повлекло смерть больного, подлежат квалификации не по ст. 172, а по ст. 106 УК, предусматривающей ответственность за неосторожное убийство, при наличии, разумеется, всех признаков со­става данного преступления. В связи с этим нельзя не согласиться с указанием Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ по делу Г., рассмотренному Ленин­градским областным судом, о том, что когда смерть больного наступает в результате халатности медицинского работника, не являющегося должностным лицом (например, медицинской сестры), преступление подлежит квалификации как неосторожное убийство по ст. 106 УК.

С нашей точки зрения, за невыполнение или ненадлежащее выполнение своих профес­сиональных обязанностей медицинские работники не должны привлекаться к уголовной ответственности по ст. 172 УК, даже если они при. исполнении своих иных служебных обязанностей и могут рассматриваться в качестве должностных лиц. В тех же случаях, когда речь идет о причинении смерти по вине медицинского работника, выполняющего обязанности должностною лица, и в связи с выполнением этих обязанностей, его действия правильно было бы квалифицировать по совокупности ст. ст. 106 и 172 УК, поскольку ст. 172 непосредственно не предусматривает в числе последствий наступление смерти че­ловека. Такая квалификация преступных действий в подобных случаях наиболее полно отражала бы характер совершенного преступления.

12. В связи с включением в УК РФ ч. 2 ст. 115² о заражении другого лица заболевани­ем СПИД лицом, знавшим о наличии у него этой болезни, возник вопрос об отношении этого лица к последствиям заражения — наступлению смерти потерпевшего.

В тех случаях, когда отношение виновного к смерти потерпевшего неосторожное, вопрос ясен: о неосторожном убийстве речи быть не может, поскольку состав преступ­ления не предусматривает причинение смерти потерпевшему. Что касается совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 115² ч. 2 и 106 УК, то в случае наступления смерти потерпевшего такая совокупность вполне возможна, поскольку первое преступ­ление повлекло за собой второе, если, разумеется, существует причинная связь. В этой совокупности два неразрывно и последовательно связанных преступления.

132 8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая

С ложнее, когда виновный относится умышленно к наступлению возможного послед­ствия — смерти потерпевшего. В медицинской литературе описываются случаи, когда тяжело больные люди действуют эгоистично по принципу: «раз для меня смерть сравни­тельно близка, то умирай и ты». В таких случаях состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 115² УК не меняется. Однако здесь возникает вопрос о совокупности (при пря­мом умысле и при ненаступлении последствий) ч. 2 ст. 115² и ст.ст. 15 и 103 УК, а при наступлении последствий при прямом и косвенном умысле — ч. 2 ст. 115² и ст. 103 УК. Разумеется, этот вопрос нуждается в дополнительном обдумывании, но если исходить из строгих рамок, характеризующих субъективную сторону убийства, то применение сово­купности представляется достаточно обоснованным.

13. Для практики имеет значение отграничение приготовления к убийству от угрозы убийством. Для наступления уголовной ответственности за угрозу убийством должны быть основания опасаться осуществления данной угрозы (ст. 207 УК). Это в каж­дом случае — вопрос факта. При его решении нужно учитывать, как воспринял угрозу потерпевший. Не случайно в проекте УК подчеркнуто: «если у потерпевшего имеются основания опасаться осуществления этой угрозы»¹. Но одного этого субъективного при­знака недостаточно, необходимо руководствоваться и объективными данными. Для вывода о реальности угрозы должна быть оценена обстановка, в которой она произнесена. О на­личии оснований обстановка, в которой она произнесена. О наличии оснований опасаться осуществления угрозы могут свидетельствовать: способ выражения угрозы (например, демонстрация оружия), характер взаимоотношений обвиняемого и потерпевшего (крайне неприязненные отношения, частые ссоры и т.п.); предшествующее поведение виновного (часто хулиганил, избивал других лиц или потерпевшего); личность виновного (например, ранее был судим или, наоборот, всегда отличался хорошим поведением, был уравновешен). Указанные обстоятельства конкретизируют угрозу и ее реальную опасность. Только с уче­том всех обстоятельств в каждом случае может быть принято правильное решение о том, имеются ли основания опасаться реализации угрозы².

Угроза убийством, как и всякая угроза, — одна из форм обнаружения умысла на совершение преступления. Обнаружение умысла, или, как принято его называть, «голый умысел» — это начальная стадия развития преступления, характеризующаяся выражением вовне намерения тем или иным способом совершить преступление.

Как стадию развития преступления, обнаружение умысла уголовный закон не пре­следует. Она еще настолько далека от самого преступления, что нельзя говорить о ее общественной опасности, как и об опасности лица, обнаружившего умысел. Эта ста­дия характеризуется отсутствием общественно опасного действия (бездействия) — этого необходимого условия уголовной ответственности. За угрозу убийством уголовная ответ­ственность установлена не потому, что угроза является стадией в развитии убийства, а потому, что она носит особо серьезный характер и сама по себе при определенных обстоя­тельствах представляет угрозу жизни потерпевшего. Вместе с тем это вовсе не исключает того, что при отграничении приготовления к убийству от угрозы убийством необходимо учитывать, что угроза может предшествовать приготовлению. При угрозе убийством даль­нейшие события могут развиваться таким образом, что за ней последует приготовление, покушение и оконченное преступление. Когда угроза сопровождается конкретными дей­ствиями, состоящими в приискании или приспособлении средств или орудий убийства, это уже не угроза убийством, предусмотренная ст. 207 УК, а приготовление к убийству. В таких случаях ст. 207 УК не применяется, поскольку угроза убийством оказалась ре­ализованной в более опасном преступлении — приготовлении к убийству. В судебной

¹См.: Юридический вестник. 1992. № 20. С. 6.

²См.: Научный комментарий к УК РСФСР. Свердловск, 1964. С. 404; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1984. С. 425.

8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая 133

п рактике нам не встретилось случаев одновременного применения ст. 207 УК и статьи, предусматривающей ответственность за убийство, покушение или приготовление, когда этому предшествовала угроза тому же лицу.

14. Анализ преступлений против жизни, а также преступлений, связанных с причи­нением смерти, когда они сопряжены с убийством, показывает, что вопрос об их юри­дической квали фикации должен решаться не всегда одинаково: в одних случаях закон об убийстве вообще не применяется, в других — применяется только закон об одном виде убийства, в третьих — закон о двух видах убийства, в четвертых — применяется не только закон об убийстве, но и закон о каком-либо другом преступлении связанном с причинением смерти человеку.

14.1. В УК имеются составы преступлений, которые своими признаками полностью охватывают и совершение умышленного убийства. К их числу относятся террористиче­ский акт (ст. ст. 66 и 67 УК), диверсия (ст. 68 УК), сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению служебных обязанностей, когда эти действия сопряжены с убийством (п. «в» ст. 240 УК). Во всех этих случаях, как нам кажется, нет необходи­мости применять ст. 102 или ст. 103 УК, достаточно квалифицировать преступление по соответствующей статье, поскольку в этих статьях определены признаки, характеризую­щие преступные действия и их последствия при лишении жизни потерпевших по каждому из названных составов преступлений.

Рассматривая вопрос о соотношении ст. 77 (бандитизм) и ст. 102 УК необходимо ис­ходить из постановления Пленума Верховного суда РФ от 22 декабря 1992 г., в котором разъяснено, что умышленное убийство, совершенное участником банды при нападении, надлежит квалифицировать по совокупности совершенных преступлений как бандитизм и умышленное убийство. Это вполне обоснованное указание. Надо сказать, что в поста­новлении Пленума Верховного суда СССР от 27 июня 1977 г. давалось противоположное разъяснение. Углубленный анализ привел к выводу о том, что обвинение в совершении самого тяжкого преступлении — умышленного убийства при отягчающих обстоятельствах в каждом случае должно быть конкретизировано и правильно юридически оценено в соот­ветствии с признаками ст. 102 УК и установленными обстоятельствами конкретного убий­ства. В любом убийстве при бандитском нападении есть состав преступления, предусмот­ренный п. «е» ст. 102 УК, и игнорировать это обстоятельство при строгом юридическом анализе невозможно, тем более, что ст. 77 УК не содержит необходимых конститутивных признаков лишения жизни человека.

Более сложным, по нашему мнению, являегся соотношение умышленного убийства (п. «в» ст. 102 УК) и посягательства на жизнь работника милиции и народного дружин­ника. Пленум Верховного суда СССР в 1963 г. разъяснил, что посягательство на жизнь работника милиции или народною дружинника независимо от наступления преступно­го результата надлежит рассматривать как оконченное преступление и квалифицировать только по ст 191² УК без дополнительной квалификации по ст. 102 или ст. ст. 15 и 102 УК. Затем Пленум от этой позиции отказался¹. Дело в том, что она может быть признана правильнои только при условии, если считать, что под посягательством следует понимать и оконченное преступление. С нашей точки зрения, посягательство на жизнь — это только покушение на убийство, но не оконченное убийство. В обычном словоупотреблении под посягательством понимается только покушение² и вряд ли от этого следовало отступать.