Материал: Borodin_S_V_Otv-t_za_ubiystvo-M-1994

Как правило, вопрос об отграничении убийства от заведомого оставления без помощи возникает в тех случаях, когда виновный поставил потерпевшего в опасное для жизни со­стояние своими собственными действиями. Изучение такого рода дел показывает, что на практике встречаются факты неправильной квалификации действий виновных по закону об убийстве вместо ч. 2 ст. 127 УК. Так, Кемеровский областной суд осудил по ст. 103 УК К., которая, выписавшись из родильного дома, оставила ребенка в кустах, а потом пере­несла его в баню, где ухаживала за ним, но ребенок простудился и через несколько дней умер от воспаления легких. Труп ребенка К. закопала в 600 метрах от дома. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ признала осуждение К. за убийство неправильным и квалифицировала ее действия по ч. 2 ст. 127 УК, сославшись на то, что она создала опасное для жизни ребенка состояние, повлекшее его смерть, не совершив каких-либо действий с целью убийства.

Ошибки допускаются и при отграничении заведомого оставления без помощи от поку­шения на убийство. Приговором Верховного суда Удмуртии В. был осужден по ч. 1 ст. 211, ст. 15 и пп. «в» и «г» ст. 102 УК. Суд признал, что В., управляя автомашиной, нарушил правила безопасности движения, наехал на В-ва, причинив ему менее тяжкие телесные

8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая 129

п овреждения. Чтобы скрыть преступление, он увез потерпевшего за город и оставил в поле. Суд указал в приговоре, что В., оставляя потерпевшего в тяжелом состоянии в по­ле, в холодную погоду, сознавал и допускал возможность наступления смерти, относясь к наступлению такого результата безразлично.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР, анализируя обсто­ятельства совершения преступления, пришла к выводу, что суд исходил из наличия у осужденного косвенного умысла на убийство. В материалах дела нет достаточных данных о наличии у В. умысла, направленного на лишение жизни потерпевшего. Следовательно, его действия не могут быть расценены как покушение на убийство. Однако В. сам поста­вил потерпевшего в опасное для жизни состояние, заведомо оставил его без помощи, хотя обязан был заботиться о нем. Поэтому содеянное В. в этой части подлежит квалификации по ч. 2 ст. 127 УК.

Очевидно, что действия В., совершенные с косвенным умыслом по отношению к воз­можной смерти потерпевшего, как уже подчеркивалось, не могут свидетельствовать о покушении на убийство. Но это конкретное решение, когда учтена специфика субъектив­ной стороны (невозможность косвенного умысла) при покушении на убийство. В принципе необходимо исходить из того, что субъективная сторона ч. 2 ст. 127 УК характеризуется прямым умыслом в отношении самого факта оставления без помощи лица в опасном для жизни состоянии и косвенным умыслом в отношении наступивших последствий¹.

Следует также иметь в виду, что если лицо поставило потерпевшего в опасное для жизни состояние и заведомо оставило его без помощи, то ответственность по ст. 127 УК при наступлении смерти возможна только в случае, когда опасное состояние создано действием этого лица. Если опасное для жизни состояние потерпевшего создано неосто­рожным поведением лица, а затем потерпевший оставлен без помощи и погиб, то ответ­ственность должна наступать за неосторожное лишение жизни (например ст. ст. 140 или ст. 211 и ст. 106 УК). Если же потерпевший поставлен в опасное состояние, умышленно и заведомо оставлен без помощи, то в случае наступления его смерти виновный должен отвечать за умышленное убийство².

10. Вопрос об отграничении убийства (умышленного и неосторожного) от транс­портных преступлений имеет несколько аспектов. Прежде всего должна проводиться четкая грань между умышленным и неосторожным лишением жизни и нарушениями пра­вил безопасности движения или эксплуатации, транспортных средств, предусмотренными ст.ст. 211, 211², 211³, 213 и 252 УК. Каждая из этих статей предусматривает наступление в результате указанных нарушений гибели людей. Субъективную сторону названных пре­ступлений по отношению к наступившим последствиям характеризует неосторожность, которая в зависимости от конкретных ситуаций может быть выражена в виде небрежно­сти или самонадеянности.

Если установлено, что причинение смерти охватывалось умыслом виновного, то оче­видно, что его действия должны рассматриваться как умышленное убийство. Это отно­сится как к прямому, так и к косвенному умыслу. При прямом умысле транспортные средства в некоторых случаях могут быть использованы как орудие убийства. По делу П. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ указала, что исполь­зуя автомашину в качестве орудия преступления и направляя ее на большой скорости на потерпевших, П. сознавал общественно опасный характер своих действий, предвидел возможность причинения потерпевшим смерти и желал ее наступления. В связи с этим Судебная коллегия признала, что суд правильно пришел к выводу о наличии у П. прямого умысла на совершение преступления.

¹См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР. 1968. № 1. С. 67.

²См.: Андреева Л. А., Волженкин Б. В. Рецензия на книгу «Квалификация преступлении против жизни» / Правоведение. 1978. № 2. С. 122.

130 8. Отграничение убийства от самоубийства и несчастного случая

Д ействия лиц, виновных в причинении смерти, квалифицируются по ст. 211 УК толь­ко в тех случаях, когда она последовала в результате нарушения правил безопасности движения и эксплуатации транспорта. Если же такие последствия наступили не в ре­зультате нарушений указанных правил, а при погрузке или выгрузке грузов, ремонте транспортного средства, производстве строительных, дорожных, сельскохозяйственных и других нетранспортных работ, действия виновных подлежат квалификации в зависимости от формы вины соответственно как умышленное или неосторожное убийство. Это обсто­ятельство обоснованно подчеркнуто в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 октября 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с на­рушением правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их угоном»¹.

В некоторых случаях решение вопроса об отграничении убийства от транспортных преступлений находится в зависимости от вида транспортного средства. Дело в том, что из числа автотранспортных средств должны быть исключены велосипеды и мопеды с ра­бочим объемом двигателя менее 49,8 куб. см., так как они в соответствии с Правилами дорожного движения не относятся к механическим транспортным средствам, не подлежат регистрации в ГАИ и для их управления не требуется документа, удостоверяющего право на вождение транспортного средства. В связи с этим причинение смерти по неосторожно­сти упомянутыми транспортными средствами должно квалифицироваться по ст. 213 УК в случае нарушения действующих на транспорте правил и во всех других случаях — по ст. 106 УК. Применение ст. 211 УК здесь исключается.

11. Изучение практики показывает, что иногда суды квалифицируют по ст. 172 УК действия медицинских работников, допустивших халатное отношение к исполнению своих обязанностей, в результате чего наступает смерть больного.

Вопрос об ответственности медицинских работников в таких случаях один из наиболее сложных. Прежде всего необходимо попытаться установить границу, отделяющую пре­ступление от действий медицинского работника, признанных неправильными, но непре­ступными. Вполне понятно, что врачу нельзя вменять в вину метод лечения или произ­водство операции, связанные с определенным риском, который неизбежен и оправдан в некоторых случаях, когда врач, чтобы вылечить больного или спасти его жизнь, не до­бился желаемых результатов. Вместе с тем если врач предвидит, что избранный им метод лечения не исключает возможности смертельного исхода, но легкомысленно рассчитывает на его предотвращение, то при должной осмотрительности и более вдумчивом подходе к исполнению своих обязанностей он должен отказаться от этого метода. При продолжении лечения, повлекшего смерть больного, для врача наступает уголовная ответственность за допущенную преступную самонадеянность. Так, К., врач пункта неотложной помощи при одной из поликлиник Ленинграда, при выезде к больной С. установил наличие внематоч­ной беременности. С. была в крайне тяжелом состоянии, не могла удержать термометр, ее руки и губы были синими. К. не принял мер к срочной госпитализации С., хотя это насто­ятельно диктовалось особенностями данного случая и было очевидно для К., он оставил больную без медицинского присмотра и только через 45 минут, после посещения другого больного, вызвал санитарную машину. В результате произошло обильное кровотечение в брюшную полость и С. умерла.

По заключению эксперта, при своевременно оказанной помощи жизнь С. была бы спасена. Сам К. заявил в судебном заседании, что он знал, что внематочная беременность может привести к смертельному исходу, но надеялся, что за это время с С. ничего не произойдет. Народным судом его действия были квалифицированы по ст. 172 УК.

Преступная небрежность врача может проявиться в том, что он не предвидит, что избранный им метод лечения может привести не к улучшению, а к ухудшению состояния

¹См.: Бюллетень Верховного суда РСФСР. 1970. № 1. С. 8.