^И накой взвалил я на себя эту Грузию? На мозг мой обессиMS ленный и иссушенный... Не понять мне... А от прямой стези сво- g ей уклонился.
^Ну ладно. Почувствуешь-познаешь несколько этот окружающий мир тебе новый, и подложишь потом под стекло: станет он из окна зеркалом, высвечивать не видные доселе закутки твоей нечистотности поможет...
Как вон взвидел нынче воспитанность и выдержанность гру зин, их интеллигентность, этикет, светскость — и свое хамство, да еще самооправдываемое и эстетизируемое под культом «наив ности » и «простодушия »...
Вот что уж не должно быть в чести и плюсе среди грузин — это качества наивности, несветскости (enfant terrible), что це нятся во французской, русской, германской культурах (Кандид, Пьер Безухов, Зигфрид...). Это, конечно,— от народности их интеллигентности: близка, недалеко ушла-отделилась, нет от чуждения, великосветскости формальной и бездушной, кото рую надо пробивать, отстранять такими сильными средствами, как вторжение неотесанного увальня в чопорную светски-хан- жескую среду. Таковой нету в Грузии...
Однако ж и тамадизм в них — тоже непроницаемая подклад ка-облатка, стена-запрет на познание самого себя: не глядит Логос застолья внутрь Грузии, реальности общества и каждого человека, но пестует лишь идеал должного, родового, безлич ного. ..
Музыка и пляски
вот почему слеза меня прошибла, исторглась вчера, когда Ижалобный лейтмотив увертюры к «Даиси » зазвучал: тра
гедия личности, личной судьбы в оковах рода, обычая... Стон души, свобода «я» против свободы на-рода. Последнему ведь не нужны «я», а лишь «мы»; и какая разница родственникам бед ной Маро, от кого народятся им внуки, племянники: от ее люби мого Малхаза иль от сосватанного ей Киазо? И кому они станут затем дядьями, дедами, тестями, свекрами, о ком панихиду слу жить вскоре...
70
Опоясан человек ритуалом на-родовой жизни. И вот птичка чувства свободного возлетает в небо, в воз-дух — и некуда ей сесть! Лишь смерть ей — путь...
Какая опера прекрасная! Правда, показательна ли она со всем для грузинства? Много очень мелизмов восточно-тюркских (азербайджанских? персидских?..); армянские увеличенные се кунды... Тбилисская то музыка, города смешений, скрещений и встреч культур и цивилизаций.
И вот какие соображения навеивала музыка «Даиси ». Прон зенный укором щемящего душу лейтмотива, восплакал я, как оскорбивший Грузию за отсутствие трагедии в ней — лишь «тамадизм » в ней пока видя и осмысляя. И Автандил умно и с горе чью сказал: «Зачем это у нас такой обычай: гостей в стельку упивать, так что они думают, что грузины только застольничают и веселятся? Будто не тяжело нам и нет своих проблем?..»
«Тамадизм» — родовая этикетность, и в «Даиси» большим пластом — народные хоры, пляски.
Вплясках грузинских — прыгучесть птичья, легкая воз-ду- ховность грузина: семенят-пружинят ножками быстро-быстро; но не отбивают чечетку, как цыгане по твердой земле степи, или увальнями медвежьими в раскачку и в присядку русскую: не прой дешь так по горам и осыпям: камень спустишь — камнепад уст роишь. .. Ногами — как чуткими пальцами рук надо низ опробывать, перебирать. Сучат ножками энергично, динамично; а верх образует хоровой обруч: руки — на плечи, и ровна, недвижна поверхность — уровень горизонтали социальной плеч и рук, ка кие бы ни выделывали под ними штуки ноги... И грузинка плы вет так, что дрожь ног не отзывается на застылости плеч. То — этикет, предел неба: сохранить великолепную форму — и над страстью; вышколенность, воспитанность...
Вритмах танцев послышалось мне некая мазурочность: так ты на три, да с ударением на первой доле (ср. ритм лезгинки); значит, нет социально-кесаревой маршеобразной двутактности, иль -ургийной, рационалистической квадратности, как в метри ке музыки западной цивилизации... Нет здесь и рассудочной ли нейности, но родовая объемность жизни, интуиция... Социаль ность тут (как и в Польше) пластична, изящна, трехмерна, а не в
71
бинарных вся оппозициях рассудочных, как на Западе: «да » или «нет», «третьего не дано»... И в мужественных мелодиях (как
gария Киазо в начале III действия) тоже на 3 — размер.
Вритмах постоянна хореичность: ударение на первом слоге. V3 И связалось это во мне с типом мелодии: она — ниспадающая, как ручьи-реки с гор, вьется мелизмами... Но обычно начинается
ссамой высокой ноты — и ветвится вниз, на выдохе... «Мело дия-вершина » — так именуется такой тип мелоса.
Вгерманской же музыке характерно прямо противополож ное: затакт, ямб и восходящий тип мелодии — она растет, как древо, набирает силу, высь, разгон вверх.
Из европейских космосов Грузии близка по типу мелоса Ита лия: тоже там «мелодия-вершина », ниспадание (ср. «Санта Лючия...»), и опера Палиашвили очень мне Пуччини напомнила...
И вкосмосахтутобщее: космосы ниспадания, камня... Если ямб знаменует вертикаль вверх, устремление в небо, то хорей — вертикаль вектором вниз, ниспадание с первой, сильной доли...
Так что подтверждает и музыка грузинская мою интуицию устроения ее Психо-Космоса как опрокинутого свода — купо лом вниз... А в Италии купол небосвода — вверх, но по арке — тоже ниспадает, свободное Галилеево падение...
Вариях особенно чувствуется некий сплав тут Италии и Пер сии, в Грузии. Ср. ариозо любовное Малхаза в конце I акта. Ну да: Грузия как раз на уровне, на широте Италии, и есть проход из Европы в Персию. А оттуда — утонченность чувственности, гедонизм...
Вообще город в Грузии — место, где оседает и прививается ислам, Восток берет верх: вТбилиси и в его песнях, в среде «кинто » блатных, вроде «романсов жестоких » на Руси,— и то же в городах. Вон «застольная »Киазо в начале II действия — вполне исламские мугамы тут, хроматизмы и мелизмы чувственные, как
в азербайджанской музыке.
«Деревня » же, горцы — там строгость христианства блюдет ся, а в музыке — диатоника, нет хроматики, капризной ветвис тости мелизмов...
5веч. Работать надо. Завал надо разгребать узнанных сведе ний, соображений. Продумать-истолковать... Разговоры вел се-
72
годня — с женщинами: о Грузии и грузинах в Редколлегии. Бол
гарка там была и эстонка. Осетинка прекрасная...
Жеиидины [рузии о обоих мужчинах
29.111.80. |
Вчера Психею и Логос Грузии постигал я. Повез |
|
|
ло — с женщинами иметь разговор. Ведь до сих пор они были |
|
||
непроницаемы для меня. Гляжу на их облики на улицах — лица |
|
||
совершенные, в себе законченные, резко очерченные линии: бро |
|
||
ви, нос, губы... Всравнении с ними лица русских женщин кажутся |
|
||
несколько размытыми, недоосуществленными... Недотепы-рас |
|
||
тяпы и мужики русские, кур-носые, коротконосые (от франц court |
|
||
если...). Лица русских женщин — нежные, милые, вбирающие, |
|
||
робкие. А лица этих — гордые, излучающие огненность, стрель |
|
||
чатые — во бровях и неприступные. Да, как горы они и крепос |
|
||
ти — такими извне кажутся чужеземцу-пришельцу грузинки. |
|
||
Но вот разомкнули уста — как вчера мне посчастливилось — |
|
||
и такие полились умные, мягкие речи. |
|
||
— Я, правда, не грузинка, осетинка,— одна начала,— а осе |
|
||
тины — потомки скифов... |
|
||
Вот и не знаю: как вести речь, запись рассказа — поименно |
|
||
иль безымянно?.. И решить это можно опять же из стиля Пси |
|
||
хеи местной. Что дороже для той же говорящей грузинки: ав |
|
||
торство ее мыслей-сведений в беседе со мною, или инкогнито ее |
|
||
суждений, которыми она доверчиво со мною поделилась и кото |
|
||
рые я никак не должен употребить ей во зло, нетактичностью |
|
||
какой-либо? |
|
|
|
Для западного человека, наверное, ценнее первое: авторство, |
|
||
паблисити, эксгибиционизм, реклама. Для грузинки же, даже |
|
||
эмансипированной, каковы мои собеседницы, наверное, важнее |
|
||
дискретность, некоторая спрятанность,— ибо я уеду, а им здесь |
|
||
жить, среди обратных отражений волн-слов, ими испущенных, |
|
||
сказанных. |
|
|
|
Итак, как мне ни хочется восхититься, воздать их авторству |
|
||
и мудрости мыслей, придется их имена шифровать. |
» |
||
де |
|||
Я спросил первую: каковы грузины — с женской точки зре |
|||
« ги |
|||
ния? Она: |
|
||
73
^ — Любят семью, дорожат ею, женой. Много времени на стороне, с друзьями проводят. Но и жене приятное любят сде-
gлать — помочь. Правда, не стирать — как Вы говорите, что своим детям пеленки стирали,— но вот приготовить пищу сами —
V* это берутся и любят, особенно если друзей ждут. Вообще это ложное мнение, будто грузинки — забитые в дому женщины. У нас — не ислам, а христианство. Муж с женой считается. И она — с ним. Нет ссор, скандалов, как, я слышала,— в рус ских семьях. Даже если какие противоречия, стараются мягко уладить. Вот одна моя подруга: во всем с мужем соглашается, но потихоньку делает по-своему, но так мягко и ласково, что он уверен, что все сделано по его... Самолюбие его удовлетворено.
Самолюбие очень важно у грузина: гордость и самоуваже ние. Он никогда не простит жене того, что русские прощают: быть рогоносцем. Если сам изменяет (что не часто), то старается и к жене быть ласков... Но вообще у нас мало свободных жен щин, да и общественное мнение... Так что в общем — нравствен ный климат.
Потом слишком много грузины в мужских дружбах прово дят времени, чтобы ловеласами и селадонами быть, дамскими угодниками.
Но приветливы, рыцарственны к женщине. Вот и у нас: ни с того ни с сего может цветы принести — этот вот молодой минг релец, что в Иенском университете специализировался. А ведь без связей каких-либо, из деревни, все — сам...
И еще — артистизм. Грузины все — немного поэты. В нашем народе вообще культ поэтов. Говорят: «Наш Илия » (Чавчавадзе), «Наш Важа » (Пшавела), «Наш Акакий »(Церетели); не знаю,
вкаких так еще народах?..
Яуж тут начинаю вплетать речи и других женщин...
—Далее преступления тут — из самолюбия. Вон прогремело дело. Один был богат, шиковал и однажды в ресторане послал ящик шампанского бедно одетому юноше, который свой лимо над пил и лобио заедал. В унижение ему, значит. И вот тогда, или потом, не помню уж,— этот оскорбленный подошел, выхва тил пистолет и вупор застрелил — при всех, не скрываясь... И его поступок понятен, прощается общественным мнением.
74