Материал: Gachev_G_Natsionalnye_obrazy_mira_Kavkaz

— Испанцы... Хотя они — слишком мрачны и жестоки, напряженно страстны. Пожалуй — итальянцы. Но они — торга-

gши. Французы — но они слишком подвижно-показушны... Но

^все же романские народы ближе. Германские ж — дальше всего. Англичане, например: их чопорность и презрительность к дру­ гим. Когда провозгласили независимость Грузии, англичане вы­ весили на посольстве какую-то тряпку, а не флаг: в знак демон­ стративного презрения. Потому в XX веке немцы оказались ближе, приемлемее — в культуре.

—Ну а с русскими как? Что вошло из России в дух, культу­ ру, быт Грузии за эти два века?

—По быту далеки друг от друга. Общее — православие. Сверху особенно на это нажимали. Литература русская XIX века?.. Кому — как...

Зураб Какабадзе Достоевского любит, русскую философию от Соловьева и дальше: Бердяева и др... Но все же не проникла русская культура в дух тут, чужеродна, не своя. Ближе гораз­ до — персидская, иль современно европейская. Особенно по­ эзия — на Восток ориентирована.

...Еще о душевности грузин эстонка говорила: поразила ее теплота тут — в сравнении с сыростью, холодом, одиночеством душ в эстонском космосе, где обитают на хуторах, сами по себе, замкнуто. Нет доброжелательной открытости. А здесь — общая светлая жизнь.

—И Бог-то тут какой-то радостный,— говорил Зураб Кака­ бадзе.— Всегда на атеистов походили грузины: оттого, что зем­ ные блага ценят и бонвиваны. Но земные блага одновременно чув­ ствовались и как божьи блага. Жизнь наша и дух имеют задачей продолжать солнце Природы. И святых рисуют грузинские ху­ дожники не аскетически-изможденными, а кругло-солнечными.

18.XII.83. Сейчас, через 3 с половиной года перепечатывая этот текст, добавляю, что жена, только что из Тбилиси, привез­ ла из разговоров с грузинками.

—Эротической радости они от мужчин своих не имеют: и не ведают те, что и женщине что-то подобное нужно... Но так как выбора нет — мужчин другой национальности, и как в крепости они в Грузии, то смиряются и находят компенсацию в других

80

сторонах внутрисемейной жизни... Да и некогда грузинам жен­ щин любить: так много времени проводят они в дружеских зас­ тольях! Ну и, конечно, дорого обходится их «тамадизм» жен- щинам-хозяйкам, которые все это готовят, а за стол не всегда и зовут их.

Хитрость ^ Ъа. Непосредственность нет

30.111.80. Саднит душу вчерашняя неловкость моя: привез меня Гурам Асатиани в общество за стол и спросил: хочу ли я пригла­ сить еще такого-то (к кому я, собственно, приехал — книгу из­ давать); а я, глядя на веселую свою ихнюю компанию, куда и меня-то с дочерью ввели на помеху (так, по-русски, комплекс «незваного гостя »переживаю),— так еще сметь желания какието свои выражать?.. И я сказал: «Как я могу в чужом доме, в гостях, еще чего-то своего хотеть? »И он так уточнил: «Значит, не хочешь, чтоб его позвали? »Я пожал плечами — ион уже ут­ вердительно заявил: «Не хочет он этого человека ».

Ивот я переживаю ложный шаг этот: передадут еще ему это, он обидится, и все дело издания, ради которого я в Тбилиси прилетел, рухнет...

Ипришло уразумение: наивность (и неосмотрительность) тут

не годится. Она оказывается невоспитанностью. А хитрость тут необходима. Она есть вежливость — потому что вертеться надо грузину среди многих и разных людей и интересов, и всем уго­ дить и быть другом,— как вон Гурам Асатиани о себе прямо говорит: «А я — хитрый». Это бы стыдно про себя сказать в России. А здесь — и по сути это положительное свойство, да и сказано Гурамом было с хитринкой, артистически, полушутя: хочешь, верь, принимай за чистую монету, хочешь — нет: это уж твоего интеллекта дело. А я — сказал...

Не просто все тут. Отнюдь. Ритуальными формами препоя­ сано: в них вертись. И любят они их. (Вон и Мамардашвили-фи- лософ воспитующую естественного человека всеважность фор­ мы и ритуала утверждает. Вообще руссоизм и концепция «естественного человека »должны быть невозможны и чужды Грузии — пока...). И не устают от форм — как мизантропы в

81

§ Европе. Нет тут бегства от людей, социума; человекофобия, как V2 у меня вот, чужда им...

'Ц Политики они, грузины: меж человеками, меж душами дипломатия, психологи... Политика внутренняя, меж человеков, а не вещей: уважение, отношение, нюанс слова и взгляда — все имеет значение...

Амы, на Руси, привыкли быть невыдержанными в этом отно­ шении и не политиканствовать середь людей и друзей, а просто­ душно-открыто себя вести и говорить. И не притворяться.

Апритворство-то, если вдуматься,— совсем и не плохо: оно есть тоже творчество, а не роспуск естественных штанов...

Ая в Грузии себя чувствую невоспитанным, неотесанным, с замедленными реакциями...

Аих ласкательность — меж собой и к гостю — сродни вос­ точной вежливости, даже китайской церемониальности. Но бли­ же — к персидско-тюркской лукавой елейности ритуальной. Хотя у грузин это и просто простодушное добродушие, благая воля и любовь радоваться со всяким человеком.

Да и застолье грузинское, эта сопряженность вина и слова, духа — сродни суфизму, где мистика вина и духа высокая, по­ этическая, артистическая...

Ускользают грузины от того, чтоб «поговорить по душам », как это среди русских приемлемо и тянет — незнакомому че­ ловеку (ему-то даже особенно!) всю подноготную свою рас­ крыть, признаться, покаяться, поплакать, по-достоевски раз­ говориться...

Тут и стыдливость у них: обнажать душу, подполье ее. А, мо­ жет, нет вообще такового подполья, куда демоны духа и муки все, как титаны в Тартар, в подсознательное загнаны, вытесне­ ны? Или, при малой развитости здесь рефлексии, самоанализа (для чего требуется высокая культура одиночества, чего здесь, при постоянно воспроизводимой хоровой жизни, нет),— этот поддон души в себе не стал еще осознан, не стал проблемой и сюжетом духовной работы?.. (А Узнадзе-психолог как?.. Но там не подсознание, а установка на наружное действие... — 18.XII.83.)

Разговоры не взаимно-ввинчиваются душой в душу, как бу­ равом, но предпочитают вести на ритуальном уровне всезащит-

82

ного от всяческих демонов (зла, нутра, Природы, естества, стра­ дания...) тамадизма, который есть всеобщая тут форма и плат­ форма и «проформа», что для русских иронично и скверно зву­ чит, а на самом-то деле есть вариант «пра-формы», архетипа...

И отсюда к Логосу грузинскому мне ход забрезжил: не дол­ жно тут быть влечения к началам и причинам, выяснять проис­ хождение всего, как это в европействе (в эллинстве, в германстве особенно),— к прототипам и праформам... Но именно к формам живым и ныне действующим,— у них интерес и понятие их ин­ тимное. «Все Бытие здесь и теперь » — значит: исследование не того, что было, даст мне истину, а понимание того, что есть, и как теперь функционирует жизнь форм. Соответственно, и на­ перед: цели, последствия — не обременяют заботами их ум и душу. Будущее всякое...

Они живут именно в настоящем как вечном и мудром, увеси­ стом, а не в настоящем как нервно-эфемерно-суетливом «мгно­ вении », которое, порхающее, «ловить » надо еще напрягаться, усиливаться, «остановить»чтоб (какФауст...).

foe) и сЬобоЬг личности

Н о такая живая и мудрая настоящая жизнь форм, ритуаль­ ность,— насколько оставляет простор свободе, не теснит личность? Иль эта проблема не мучает так грузин, ибо не несча­

стны, в радовании обитают?.. А несчастье главное — смерти — среди друзей, в общине как раз наилучше преодолевается...

Вон и вчера в среде интеллигентных грузин (три геолога, про­ фессор-психиатр, киноартисты, скульптор и пр.), когда Гурам хотел договориться о встрече на завтра, выяснилось: нельзя — днем похороны у одного, неудобно другим веселиться...

То же и Автандил: неделю назад день рождения его жены был, но так как 10 дней назад умер человек из их подъезда (= как села), неудобно им пышно справлять этот день, и стали тихо, приглушенно: кто придет — хорошо, но не приглашать самим...

Так что и у проснувшегося к обособлению индивида — фун­ даментальная благодарность общине: ибо много друзей — спа­ сают от лицезрения Смерти наедине...

83

84