бой жертвует при этом, запускает хозяйство средней русской полосы, вотчины своей, и пускается во все тяжкие, в даль и ширь,
на сторону, на отхожий промысел русководства (хорошая опе-
чаточка: «руС ководство» = руководство + обрусение!— 23.XII.92.) миром и выправки его.
Русский Логос естественно единодушия иединомыслия взыс-
кует: чтобы все одним умом и душой и сердцем жили-любили,
\одни цели преследовали; а если этого согласья нет — то и пропа-
Лдай все пропадом и ничего не надо, и катись все в тартарары и к гребене матери! Подобно так и жена моя бескомпромиссна и тоталитарна в любови семейной и в идеале своем Федоровском — единого Общего Дела всех людей по преодолению Смерти, как последнего врага...
Кавказ воочию урок дает разномыслия и разнодушия — не как несчастья и бедствия какофонии и взаимонепонимания, но как именно блага и искусства Природы и Бытия в устроении людей-
народов-пород жить на разных уровнях и разными ценностями и целями и пониманиями, так что они могут в одном пространстве и времени, рядом жить — и не мешать друг другу (так пчела не ме шает ромашке, а сорока — лосю), а, напротив, помогают друг дру гу — в разделении труда иблага, в освоении целей-частей Целого.
Итак, разноплановость должна быть в Логосе Грузии учте на — прямо в любом едином суждении и силлогизме.
Отсюда — и разнопонятливость грузин, кавказцев: вырастая в созерцании разнствия условий жизни и быта и песен и мыслей народностей по склонам гор, имея это на правах «врожденных идей » в уме-душе своей, грузин может экстраполировать этот подход-принцип и на прочие целостности и явления: стран, тео
рий, учений... И это свойство в них реальнее, нежели в русских,
что кичатся своим «всепониманием» (Жуковский, Пушкин, До стоевский, Блок) других народов, душ и образов их мыслей. Но это их иллюзия о себе: и тот же Достоевский весьма ригористи чен и тоталитарен — в уразумении Запада — и Польши, еврей ства и Балкан... Пушкин же мог (по закваске нерусской, южной крови-семени в себе) все понять. Так что тот, кто лежит в неге под чинарой и льет кахетинское «на узорные шальвары », но и видит, как прямо над ним курится Казбек в белоснежности на плечной,— имеет обзор-обстрел такой, что и нега эпикурейс-
190
кая, и страх и трепет эскимосский совмещены в нем... Начала и концы Бытия и Духа тут возможно созерцать-мыслить, что и видим мы в мудрецах Тибета и Гималаев. И это — потенциал для обитателей Кавказа. А вот реал ли?— на это еще история и даль нейшее существование их должно дать ответ. Но призвание к такому миропониманию им от космоса Кавказа брошено, дано...
Да уж и реализовано — в совершенной мудрости шаири Руста вели, что речены на все случаи и ситуации жизни.
МировоззрениеЯзыка
а иЛогос языка их — мудрого, «яфетидского », т. е. древ нейшего и индоевропейской группы (по классификации кавказца же Марра Н.) — такое одновременное учтение разного в уме, формулирующем высказывание, выражать приспособлен.
Вон что о глаголе грузинском мне рассказывали с восторгом жен щины в редколлегии в Тбилиси:
Глагол — предмет гордости их языка: эластичен, подвижен,
гибок. Одним словом тут выражают то, что по-русски, напри мер, приходится переводить целым предложением. Вот: «Поце луй ты за меня несколько раз того-то » = «дамикоцнэ », где «коц-
нэ» — поцелуй, «ми» — для меня (префикс I лица для объективного строя глагола), «да» — множество раз, «э» — им ператив. «Момиквда » = «он у меня умер »: горе не просто вооб ще, но мое — это я без него осталась. «Моуковда» = «у него умер», «М оквда»= «умер» (просто).Проклятие: «(Шен)моук-
вди деда » = «чтоб ты сдох у своей матери!» (Напоминаю: архе тип матери и сына важнее отца в Грузии).
Личные местоимения не употребляются, так как все в глаголе видно. Это — как в латыни: экономия илапидарность... В русском языке хотя и выражается лицо глаголом, все равно и местоимение поминается. Не боятся тут «избыточной информации » и не эко номят, щедры на слова (как и я вот...). Подменяют одно другим,
подстраховывают: как в работе артельной (где все друг друга под менить могут, одно и то же делать: «все — за одного ») — так и в языковом выражении мысли. Как бы не надеются, что данная мор фема (работник) свое дело на своем месте четко и совершенно исполнит, и на всякий случай и другие вмешиваются его делать,
з а к в а К
191
^коллективом. И в стиле правления здесь: не устают издавать ука-
зы-циркуляры, одно ито же бубнить-долдонить много раз, учить
gученого, бросаться делать чужое дело, что, как мы видели еще по воспоминаниям Церетели, оскорбительно воспринималось само-
стным и знающим свое дело грузинским крестьянином. «Шемомечама » = «у меня проелось »: в смысле, не хотел, но
само собой, помимо воли... «Ш емомехарджа» = «растрати лось » — так муж жене оправдывается, с оттенком: я не хотел,
но само так сделалось. «Шеминварда» = «полюбилось» — как наитие, он (она) мне полюбился: «нашло ».
Четкая дифференцированность направлений в пространстве
(а в космосе гор это так важно!) выражается префиксами глагола:
«а» = направление снизу вверх. (Верно угадал я интуитив но — выражение этим гласным вертикальной координаты про странства. Однако я это «а» чувствовал, наверное, по-русски:
как спад, сверху вниз).
«ча » = вектор сверху вниз (тоже на «а », кстати): «чаведи » =
спустился.
«га» = вектор наружу: «гаведи» = вышел наружу. «щэ » = вектор во внутрь.
Горный априоризм тут — в мышлении пространственном!
Верх-низ — это во-первых. И второе важнейшее отличение: Дом,
где я хозяин и где один закон,— и наружа, где правомочен дру гой закон. (Вспомним снова поэму Пшавелы «Гость и Хозяин»).
Сложными префиксами выражаются такие оттенки отно шений:
«А-мо-веди » = «я пошел туда, где сейчас вот нахожусь »: под нялся вот сюда, где находится первое лицо.
«Миведи » = «я пошел ко 2-му лицу, к кому-то ». «Гадаведи» = «я перешел (улицу) наружу.
Слова: «туда », «сюда » не нужны здесь.
«Мо» — направление к 1-му лицу, а «ми» — ко 2-му указы вает. (Верна, значит, моя интуиция: что «о » — координата лич ности, «я», центра и сердца; а «и» — уже плоскость и «ширь»:
выход в мир и наружу, уровень деиствований и отношений).
Страдательные формы: их показатели ставятся после пре фикса направления: «интеба » = зажигается; «шендеба » = стро ится; «тбеба» = согревается (без приставки).
192
«Гамозапхулда »= «пришла весна » — не просто констатация, а
обновление кругом: одновременно обозначает исостояние челове ка — новое внутреннее. To-есть: нет субъект-объектной разделен-
ности, как в Европе, в мире отчуждения и аналитических языков. «Запхули » — лето. «Газапхули » — весна. Лето, значит, как пер-
восущность в Грузии берется из сезонов, а весна уж — «пред-лето ».
Так и в Болгарии, кстати: весна тут — «пролет» = про-лето...
Что касается Времени, то тут его выражение (и мышление о нем, значит) сходно с русским глаголом.
Силуэты имен
13.IV .80. Вдумываюсь в силуэты грузинских фамилий:
Сплошные каскады из «а» — и выполаживания чрез «и».
Космос ниспадания. Ослабление напряжения к концу слова,
имени: женские рифмы, с ударением на втором слоге от конца тут слова, тогда как для исламских имен: Тенгиз, Чингиз, Рус там, Зохраб, Асмат, Махмуд... — характерен накат напряжения и силы к концу слова: разгон и штурм, закрытый слог, мужская рифма-клаузула...
Русский язык и стих и ритм ударений в словах сходен с гру зинским: открытость слога: Ваня, Шура, Сеня, корова — и ос лабление напряжения к концу, так что рифма женская тут ха рактернее мужской. Но и разгон есть на слово, как и в ритме слова ислама: ямб для стиха характерен, тогда как для грузин ского — хорей ( «Витязь...» так написан), так что Заболоцкому пришлось даже оправдывать кого-то из переводчиков, кто «гру зинские шаири перевел ямбами »,— ибо это более соответствует духу русского языка.39
39 Н. Заболоцкий. Избранные произведения. М., 1972. Т. II. С. 311.
193
v» |
Теперь обобщим: о чем говорят таковые строения имен и сти- |
ха? Во-первых, получаю себе критику прежнего своего вывода о
gкосмосе Грузии — как космосе завершенности, закрытости, со-
^вершенности: слог-то открытый типичен для окончаний имен,
что разверзает: от сосредоточения на себе — на выход...
Или совершенство понимать — как мерность? Как самораз решение внутренних напряжений, что и происходит в таком стро ении слога, где огненно-земельности согласного тут же отвечает водо-воздушность гласного: «ко-ро-ва», «Да-ди-а-ни»— здесь даже избыток гласности и воздушности: «зияние» — это и соче тание гласного с гласным: «-и-а-и », и пропасть (космосу гор со ответствие)... Гашеная известь... Энергийность согласного, его динамизм разрешается-растворяется в просторе илегкости глас ного, женского, мягкого звука. В этом смысле русский Космо-
Логос мягок, кроток и смиренен, расслабляются тут напряже ния и уходят в даль: «красные» — два гласных в конце слова,
истаевание. И в грузинских именах на «а-и » (Асатиани, Дадиа-
ни) — выход в даль.Да и верно: Грузия ж проход образует между Востоком Персии и Западом Эллады; меж Югом Турции и Севе ром России — на сквозняке как бы нация. Лишь Кавказ блюдет пределы и затрудняет ветры и проходы... Так что открытость,
отворёность есть в космосе Грузии: впускает в себя иное и к влия ниям открыта, любознательна и восприимчива к Востоку и Запа ду, к Югу и Северу. Вбирает — но не выходит за себя, из себя: нет динамизма и взрывчатости, напора и разгона, как в исламе итюр-
ко-арабских именах, где слово разгоняется и, упираясь в предел-
закрытость слога согласным, заставляет его дрожать, как струну:
Рус-там-м-м, Чин-гиз-з-з, Фар-хад-д-д... Недаром звонкие, а не глухие согласные чаще оканчивают исламские имена.
Сушен ислам: жаждет — воды и крови; не хватает ороше ния — и повисший мужской согласный жаждет, куда бы упасть-
приткнуться, где бы себе гласный сдобыть?.. Вот и кочует народ
впоисках утоления и разрешения динамизму своему спертому —
впределах слогов закрытых; имена ислама — из двух закрытых
слогов, как бы нагнетая внутреннюю энергетику, тогда как гру зинские и русские имена тут же себе расслабление и погашение получают: ср. Чин-гиз и Ва-ня, Гу-ра.
194