Также и индийские имена самоудовлетворенны, и гармонич но совмещенны-разрешены в них напряжения: Га-у-та-ма, Шан-
ка-ра, На-гар-дна, Виш-ну, Бра-ма и т. д. И не агрессивен народ индийский: самодостаточен в своих пределах: вся динамика тут иразрешается. Здесь полнота — и разрешение. Имена Китая тоже уравновешены и разрешены, но все же более энергетичны и струнно-звонки, как бы переходя от Индии к исламу: Кун-фу-
цзы, Mao-Дунь и т. д. Однако тоже воздержаны в своих преде лах (за китайскою стеной).
Немецкие имена сходны с исламскими: закрыто-сложны и динамичны: Курт, Ганс, Фриц — без разрешения, мужски — без женщин (кого и рыщут-находят в соседней Франции, где, на против, ударения — на последнем слоге, открытом, и избыток гласных; или в Польше да России). Сперты тут имена: недоста ток словно воз-духа и «жизненного пространства », так что вы ход им — или вверх (готика, стрельчатость), в дух, или внутрь себя: в свой Дом и слог закрытый = на работу рефлексии фило софии имузыки... Изыскать внутренние резервы самоорошения
(и есть они: душа-то, по-немецки, Seele = «водяная », букваль
но): из скалы — источник чтоб забил...
В русских именах есть резкая разница в двух формах: казен-
но-официальной, государственной: Сергей, Александр, Ярос лав,— идомашней, народной, материнской: Сережа, Шура, Саня,
Слава, где все напряжения сняты, все гармонично, тогда как в казенной форме имя — во фрунт стоит, грудь выпятя в некоей неестественности — и динамизм искусственный чрез закрытос-
ложность обретает: Сер-Гей! Алек-сандр!— исламу подстать: во инственно-скифски звучание звенит, накатно-разгонно на за вершающий согласный.
Имена чреваты историософией: некие свои фантастические объяснения и истории могут предложить. Например, две формы имени: Петр и Петя = Государство и Народ — меж ними сюжет русской истории. И то, что Русь все расширялась,— это не от На рода, что прирос, как растения и деревья, к местам-селам своим
(вегетативен мужик, не животно-хищен), но от Социума: раз за велся в нем избыточный энергетизм, ничего не стоит ему сдвинуть по равнине некрепко приросшие к земле тела-души (а для иной
195
§цели — их пришпиливать, легко съемных в бега, целым правом
V2 крепостным государству выпадало),— и вот они покатились, пе-
gрекати-поле, голь перекатная, как по инерции: равномерно (ибо равнина) и прямолинейно (ибо путь-дорога в даль), пока нет дос-
V? таточных оснований остановиться тут, а не там, = пока не упрутся в пояс гор: от Алтая до Кавказа, иль на упругость ответную дру гих народов (на Западе). Так что русские расширяются идвижутся реактивно: «от самой от себя у-бе-гу » (как поется в песне), т. е. от некоторой своей неполноты, несамодовольства, от своего все-от сутствия, тогда как арабы и тюрки-монголы (в зоне ислама) дви жутся — от своей переполноты, переогненности (тропики ведь!).
Индийцы же и грузины — открыты, вбирают, впускают, но сами не активны наружу себя: в них мера, совершенство и гармония, «при-
себе-йность », Бытие при сути, сердечность ицентральность.
Народы ислама, пояса этого плоскогорно-субтропического,
жгучего, распространяются — как извержения вулканов или землятресения, что в космосе этой полосы чаще всего случаются на земле: близка тут и низовая, внутренняя магма-огненность Земли (а не только жар верха, Солнца, Ормузда), и в шариках-
тельцах кочевников она пылко лютует — Ариманий!— темный,
генитально-страстный, низовой, половой. ...Семенники тут че ловечества, рода людского: недаром отсюда шло заселение и Ев ропы — великие переселения народов.
Раскат их — сверху вниз, с гор — в долины-равнины. А у рус ских — накат: разогнавшись на космодроме равнины балто-си-
бирского щита в разливе, по модели рек могучих российско-си
бирских, наплескиваются волны на отроги гор азиатских...
.. .Да, велика в немецких и исламских именах жажда соглас ных = огненно-земельных, мужских звуков, когда в стыке они
(как, еще острее, в армянском «мкртчян»: на 5 мужиков одна баба, гласная, поневоле и мужиков станешь в баб превращать тут = слоговыми делать согласные; армяне — «исламитяне », по космосу: плоскогорны, но без выхода их в разгон смертельно-
эросный, и потому придавлены сушью своей и угнетены плотностию земли во внутрь себя...),— женщиной-гласным ороситься;
так что у горластых-то, согласных,— туда тяга исторически-по-
литического движения: в пространства, где Эрос к ним: «влече-
196
нье — род недуга...» гласных и звонких звуков избыток. Выхо дит: в именах и политику, и историю стран и народов предпрочи-
тать можно — метод фонетики стихий используя...
«Иван » и «Ваня » — вслушаемся в разницу. В «Иван » — те же два гласных, что и в «Ваня », но как построено официальное имя? Взят гласный с разрешающего женского места в конце сло ва — и поставлен в начало, где уже играет совсем другую роль:
наката, разгона, ямб образуя лютый и динамичный; и вот уже то же имя не кончается нежно-ласково, а дрожит-звенит воинствен ной струной: «н-н » — как в «Рус-там-м-м!» — тетива.
А уж «Петр » = совсем сухое, выжженное слово-имя: так и слышно в нем, как оно влаги-крови жаж дет, задыхается в из бытке огненности своей. Потому-то и потянуло его — на воды:
на Неву, к корабельному делу и ко граду на воде; в нем — Эрос к наводнению: избыток суши, вулкан-землетрясение в имени (стык
«тр »!) наводнениями перманентными, как возмущениями воды,—
отразиться должен был роковым образом...
Ну а еврейские имена? Тут внутренний избыток гласных:
Исаак, Авраам — и, хотя закрыт слог (как и в исламских име нах), но нет жажды и динамизма во вне, ибо согласный конеч ный притягивается ко внутри избыточной паре гласных, подсу шивая их зияние; да, притянут внутрь, а не на выход во вне горит и рвется. Сравним: «Авраам », где «м » конечное глядит внутрь,
притянуто предыдущим «а» после «а» ж е,— с «Рустам», где это
«м» обращено наружу и рыщет-ищет себе недостающего глас ного: хищное это «м», в отличие от кроткого в «Авраам», где
«м» — агнец, скорее,жертвенный...Или «м» в «Гу-ра-ми»; оно погашено и совершенно спокойно, удовлетворены тут и глас ные, и согласные: и волки сыты, и овцы целы. Вектор же еврей ства — во внутрь себя: недаром самопоедание рефлексии в их психике развито; и замкнуто на себя существовала диаспора, не смешиваясь с другими народами.
А «Курт», «Франц»! Какая жесткость, огнеземельность, ди намизм: имя — взрыв! Какая жажда в именах этих — по гласно му тоска и Streben германский, и Sehnsucht!40 Так что Эрос яро
40 Стремление и томление (нем.).
197
стный у германства к иудейству — это за избыточным у них глас-
ным погоня: к нему зависть, к иудейской самодостаточности и '5| завернутости во внутрь себя, так что им никакого «жизненного
^ пространства » не нужно (в отличие от тевтонства, на него жад- V? ного), и живут себе в Психо-Логосе минус Космос: в принципе не нуждаясь в Природе, земле, территории. «Тора» — их «тер
ритория » была.
Сравним «Иаков», «Моисей», «Иуда», «Иисус», где в пол-
тора-два раза больше гласных, чем согласных,— с «Ганс», «Вольфганг», «Рихард», где явная недостача-нехватка гласного элемента на душу согласного населения в слове,— и нам понят нее станет влипчивость германства во иудейство иль в россий-
ство, иль в Галлию, где, как и на Руси, равномерно и упокоенно себя чувствуют согласные, достаточно обслуженные и ухожен ные гласными: «Анастасия», «Светлана», «Лариса» (моегоми лого женства: жены и дочерей провожу имена парадом-алле.— 17.VII.86.).Также в Галлии: «Жюли», «Сесиль», «Золя», «Юго» ит. д.
Воистину судьбы народов и человеков написаны в их именах,
и недаром древние чувствовали мистерию в имени бога иль вещи,
в названии мысли идуши, так что знание его иупоминание чрева то властью над существованием, этим именем обозначенным.
Причем звучность имен не обязательно соответствует при роде, космосу обитания данного народа: меж ними диалог и до полнительность быть могут; так в германстве Космос — достаточ но сыр, а в Логосе — сушь ижажда. Имена там очень заряженные,
тогда как в России и Грузии имена — разряженные, упокоенные,
гармоничные: моногамия между согласными и гласными, тогда как в именах ислама и германства — недостаток жен и отсюда динамизм к обладанию-завоеванию их...
Но — в Грузию! В Грузию! От выкладок опасных, крова вых, современных и чреватых,— подальше, чур меня! Обереги,
грузинский Космо-П сихо-Л огос! И, ей-богу, заниматься им приятнее и плодотворнее — даже для уразумения всеобщих и всемирных проблем духа и культуры, нежели, например, аме-
риканством и современностью пошлой. А тут, в архаизме,— бла городства больше.
198
17.VII.86. Перепечатывая сейчас сию рискованную (ибо рас кованную слишком) историософскую фантазию про имена,
вспомнил я заповедь новозаветного Учителя своим апостолам: о
том, что радейте, чтобы имена ваши писаны были на небесах,— и
подумал: значит, они не в «Книге судеб », по несвободе космоса земли нам повеленные необходимостию окружной и вашей соб ственной природы, но некие обновленные, как бы небесные, что будут в «Книге животней»... Те имена, что мы получаем (и что я анализировал),— в них двоякость: и причина нам, пророчество и судьба, и зов-цель: одолеть судьбу и необходимость! Недаром при инициации — посвящении (таков обряд и крещения), при пострижении в монахи,— брали себе свободно новое имя, как бы с неба...
Но так и в соотношении Природы и Общества: знание рока своей натуры позволяет человеку в работе над собой осилить его; а знание, к чему тянет нас национального Космоса устрое ние, позволяет вырастающему на нем Обществу, в ходе Истории и Труда, высвобождаться от предопределения природы, совер шить, по слову Маркса, прыжок из царства необходимости в царство свободы.
Мечтаииая смерть: от сына...
12.IV.80. Вечер. Еду из библиотеки. Вспоминаю телефонный разговор днем с матерью: сказал, что хочу подать заявление в кооператив, чтобы квартиру переписать на имя жены, потом раз ведемся, потом мать меня пропишет — и ее квартира, в случае кончины, достанется нам. Сама она готова Настю прописать, да нельзя: мала.
Но она — ахнула: бурю вызвал я.
—В гроб загонишь! Это, конечно, все Светлана придумала!
Аты — как кролик: согласился! Она оттяпает у тебя квартиру и оставит тебя на улице...
И я подумал: человек старый хочет, мечтает быть убитым,
принять смерть — от сына, дочери; тогда смерть будет осмыс
ленной: передача вины эстафетой совершится.
199