§порах культуры, когда духовно-нравственные ценности не ви-
дятся самоцельно, а как способ поймать для себя материальные
^блага?..
^Тут припоминается и второй вчера разговор — с поэтом Лео-
5нидом Латыниным, который связан с Азербайджаном и жил там,
ипереводил поэтов, и знается с людьми. Так он мне говорил:
—Там все — на тонких человеческих отношениях. Не дай тебе Бог чем-то задеть, обидеть... Отшатываются сразу — и тут
же во враги готовы перейти. И насчет обещаний издать тебе кни гу — не обольщайся. Ты ведь — не начальник какой, и с тебя им корысти нет... И народ — необязательный, шаткий на слово: не помнит, что обещал, и не чувствует себя словом связанным...
— Да, это не германцы, что педантичны в исполнении дан ного слова, твердо держат, серьезно относятся к духовной скрепе...
— Вот и эта твоя выкладка тебе опасна: обидятся, ибо слиш ком прямолинейно и всерьез и наивно все принимают: шутки Разума не внемлют... Вот у меня были такие хорошие отношения с одним поэтом, дружили, переводил его — и вдруг приезжает в Москву, даже не объявляется. И с чего произошел распад — ума не приложу: чем я его задеть мог?.. Так что очень дипломатом надо там быть. Не откровенничай так уж, не простодушничай,
не поймут...
Да, тут мне уже важные уразумения напрашиваются: значит, «естественный человек», наивный человек, как Кандид и Пьер Безухов, что красив именно тем, что не воспитан и правду-матку режет, не должен быть понят и ценен в их бытии и культуре...
Ну да: такой персонаж — уже есть «отрицание отрицания »: ког да первобытная неотесанность сменилась воспитанием идаже лос ком многовековой имногоэтажной сословной цивилизованности,
тогда эстетичен становится enfant terrible, человек наивного здра вого смысла, простодушный (персонаж Вольтера и Руссо и Льва Толстого...). Тут, значит, в Азербайджане, проходится еще, заво евывается первичный этаж цивилизации, и в чести — воспитан ность, «политесс », так что твоя расхристанность и бесхитрост ность тут могут быть неверно истолкованы: как грубость,
глупость и невоспитанность. Тут — будь этикетен и церемонен...
23D
Но в этом и историческое, прошлое скрывается. В «Буйной Куре» так самопонятно: «Горе нашей нации в том, что нас все,
кому не лень, били по голове, и мы сделались недоверчивыми.
Это наше большое несчастье »47.
Оттого и шуток не понимают. Когда переходный персонаж Рух-Ахмед сталкивается на охоте с юным Ашрафом, «Ахмед все шутил, Ашраф же воспринимал его слова с полной серьезно стью. У него засветились глаза и покраснели щеки, как у каприз
ного ребенка, которого обижают»48.
Так что национальный юмор на других путях тут должен раз-
виваться, и надо к нему приглядеться...
Еще мне так привиделось прехождение животно-жизненной энергии первично-стихийного азербайджанца из народа — в вос питанность образованного: как горообразование из равнины;
появляется складчатость — горы, впадины, завороты, теснины,
ущелья хитрости и задней мысли: иное на уме, чем на языке...
Затаивается сущность человека, втисненная и притесненная фор мою цивилизованности извне. Так что глубинно-поддонны ста
новятся и глаза, и неясно, что выражают...
Конечно, всегда многослоен и складчат становится человек воспитания в сравнении с первичным, естественным (каковы пер сонажи «Буйной Куры »: органы своих первичных позывов и им пульсов они поначалу — и отец Джахандар-ага, и его жена Зар-
нигяр-ханум, и сын Шамхал... Но они постепенно, сталкиваясь с усложнившимся миром, переламываются, складываются, так что это и роман воспитания...). Но при ровном темпераменте челове ка равнины, земледельца, человека-растения, переход в горо жанина и цивилизованного-образованного не столь лют и крут...
А тут — буйная Кура в крови, она ведь никуда не денется, а
кипит затаенно: жизненно-животная хватка хищная остается во человеке, только принимает более обходительные формы; и об этом Чингиз Гусейнов в романе «Семейные тайны», где высокие посты, получаемые в результате революции и образования, на чинают служить той же самой хищной схватке людей за матери-
48 |
Там же. С. 113. |
|
Кавказ |
47 |
Шихлы Исмаил. Буйная Кура. Перевод с азербайджанского В. Соло |
|
|
ухина. М., Советский писатель. |
С. 133. |
|
|
231
альные блага, но уже не через телесную борьбу, кинжал и выст-
рел, а через бумажку и приписку и проч...
gИтак, горообразование во Психее, в складе души... Кавказ
^не «подо мною », а Кавказ — во мне!— так тут.
V2 А что такое горы? Горы — это каменный костер, остановив шийся и увековеченный. И тут мне припоминается из истории,
что самоназвание «Азербайджан » восходит к слову «Антропа-
тена », что в варианте — «Адер-багадан », а у арабов «Адербайд-
жан » или «Азербайджан », и означает «страну огня », что было связано с широким распространением огнепоклонничества49.
О, это многозначно! Недаром и первоначально там был из мировых религий распространен зороастризм, с его культом Солнца и огня, и Двоица божеств: Ормузд и Ариман = Добро и Зло. Затем оттуда отпочковалось манихейство — тоже с Двои цей первоначал... То есть, начало метафизического Зла тут силь нее и весомее володеет миром и духом, и осознаннее силы тьмы,
темного огня, что кипит в существе бытия и человека.
Недаром и первой достопримечательностью Природы и Духа, что мне рекомендовано смотреть возле Баку и Латыни ным, иВалехом, это Храм огнепоклонников зороастрийский: там огонь из-под земли выходит, как из геенны... И это — «святили ще » = язык недр, Ад наружу выходящий и лижущий...
Да и «Буйная Кура » — река не плавная, а кипящая: ведь это же ОГНЕННАЯ вода! Стихия ОГНЕ-ВОДЫ ! Из четырех сти хий-первоначал Бытия во азербайджанстве, значит, ОГОНЬ пер-
вопочтен...
А «огневода » — это же пылкость, кровь, семя. Эрос... В ро мане «Буйная Кура» я поразился тому, что страсть мужчины и женщины друг ко другу так чувственно сногшибающе дана, и ее перипетии тут занимают львиную долю повествования... Везде-
то Любовь, конечно, в литературе и искусстве — первосюжет.
Но в иных литературах она более игриво сублимирована, зате нен первично-животный напор. А тут он прям. Но это и не
«секс» — похотливо-бессильное облизыванье, а именно Эрос — могучая жизнь природной силы, что кипит во сосудах людей. Не
Народы Кавказа. Т. И. М., 1960. С. 43.
232
люди, а — кипятильники, по реакциям-то вспыльчивым мгно
венно. Даже женщина такова — первая жена, Зарнигяр-ханум...
Недаром и «про таких удачных детей говорят, что они появи лись на землю при вспышке молнии » ( «Буйная Кура », с. 38) —
тоже ипостась стихии Огня...
А вот как буйная Кура Эроса разлилась по Джахандар-аге: «М ожет быть, нужно было думать не теперь, а два дня назад,
когда он возвращался из города и увидел на берегу реки эту мо лодую, красивую, крепкотелую Мелек. Но тогда он как раз ни о чем не думал совсем, да и не мог ни о чем думать. Как только увидел ее, какая-то темная горячая волна разлилась по телу,
затуманила мозг, застлала глаза, наполняя каждую мышцу слад кой тяжестью» (с. 21).
Красавица Мелек на берегу реки — да это же и есть сочета ние Огня и Воды. Совокупно и составляют они тот же образ Огне-Воды, что и в Буйной Куре.
В приведенной выдержке из текста уже прорезался основ ной волнующий меня сюжет: а каков здесь Логос? То есть, склад итип мышления, особенность Ума идумания?.. И вот Логос тут — в сюжете с Эросом, со стихией Огня и Воды. Логос же везде =
Свет, этой стихией символизируется. Но как в горах Свет не постоянен, а капризом гор, облаков то открывается, то застит ся, так и в Духе человека здесь напоры понизовых стихий: огня из недр мира и существа своего, воды и крепчайшей каменной земли ( «крепкотела » и красавица Мелек), из коей субстанция гор,— тут сильно володеют человеком, «хомо сапиенсом ».
Свету же помощник и выводитель Бытия в Разум — это Воз-
Дух. Стихия его тут мало чувствуется: Ветер в горах — не то, что на равнине, где он СВЕТЕР (мой неологизм: Свет+Ветер), бог русских равнин...
В Логосе же азербайджанском, то есть в том, как действует Разум и Слово,— обращает на себя внимание стиль приветствий и Логос проклятий:
«— Что ты здесь делаешь, да стану я жертвой твоей тети? » (с. 6). «Чтобы тебе опозориться на всю округу,— проклинала она своего мужа,— чтобы ты никогда не мог посмотреть детям прямо в глаза» (с. 39). Большая изобретательность на прокля-
233
тия: что плохого может с человеком случиться... Но и что хоро-
шего — в приветствиях.
^Во всяком случае — некая избыточность сверх нужной дело-
^вой «информации » и в высказываниях такого типа. Тут тоже кипит и клокочет субстанция человека — ив Духе Буйная Кура,
огневода заливает сознание... Огне-Дух тут — во Логосе дей ствует, а не Свято-Дух...
Отиедышаший Логос
16.V.87. Что ж делать? Жизнь — избыточна. Хорошее дело наваливается на хорошее дело — и ты задыхаешься, не успе вая... Вчера пришлось в клуб театральных «интеллектуалов» идти, толковать... и отложить проникновение в Азербайджан-
ство, впустить шумы и помехи... Но — возвернемся и будем до-
жимать-доделывать...
Сегодня просто доанализирую «Буйную Куру» — как про изведение, не претендуя выходить через это на утверждения про Азербайджанский Космос вообще...
Хотя — тогда зачем тебе и вникать в эту книгу?.. Так что все равно умозаключать об общем станешь, но — осторожнее, с ого воркою: может, то, что ты замечаешь как характерное,— для этого произведения и писателя специфично, а не для Азербайд-
жанства вообще...
Итак, Огонь как первостихия в Азербайджанском Космо се — в следующих моментах романа сказывается.
Новруз байрам, общемусульманский праздник, здесь отме чается возжжением костров — и общего, и у каждого дома, и на крышах. «Парни зажгли факелы, приготовленные заранее, а
потом стали кидать в воздух горящую паклю, соревнуясь, кто выше кинет. Вся деревня замелькала огнями. Пакизе как зачаро ванная глядела на эту пляску огней. Она увидела, что и над дру гими деревнями возникли зарева. Порозовели даже воды Куры
(= подача огня самой святыне: и субстанция тут — огневода в итоге: «розовыеводы».— Г.Г.).
От обилия огня деревенские псы забеспокоились и залаяли,
как во время землетрясения или затмения солнца. (Вот: на пра-
234