Материал: Gachev_G_Natsionalnye_obrazy_mira_Kavkaz

295

§Но ковер — и школа, и наука: «Испокон веков азербайджан-

ский ковер выражал не только эстетические пристрастия наро-

gда, его критерии красоты и соразмерности, но и более отвлечен-

ные философские категории национального образа мышления. (Вот он — национальный Логос! Это — ковер, его модель.— Г .Г .).

Борьба добра со злом, изменчивость быстротекущей жизни, в

которой цветение чередуется с листопадом, ее круговорот, оли­ цетворенный в караванах верблюдов, бредущих по замкнутому квадратному пространству из одного в другой угол и возвраща­ ющихся к исходной точке,— все эти мотивы, по-разному отра­ женные в наших коврах,— то в виде зримо-сюжетных рисун­ ков, то зашифрованные языком орнаментов и знаков,— были своеобразной формой размышления о жизни и смерти, о мире и смысле бытия » (с. 351).

Таким образом, ковер обнаруживается как всеобщий знаме­ натель и значитель, к которому приводимы все явления и отрас­

ли бытия, природы, общества и человека — во азербайджанстве.

И Времена года, сезоны — записаны на ковре. «Ранней вес­ ной собирали полевые цветы, коренья трав, осенью — пожел­ тевшие листья тутового дерева — для желтого цвета... Надо было знать и время использования каждого плода, каждого дерева,—

от этого зависело, какими получатся краски — светлыми или темными. Осень — была сезоном ореха, барбариса, весна — дуба, ивы, яблони. Шафран, алычу и айву можно было исполь­ зовать лишь в пору цветения, а некоторые цветы, наоборот, были пригодны лишь после увядания » (с. 354).

Да, действительно: ковер все более проясняется мне как то

«конкретно-всеобщее » (термин Гегеля и Маркса) явление Азер­ байджанского мира, которое существует и как отдельная, част­ ная вещь, и в то же время является образом Целого, стяжением всеобщих закономерностей, их эквивалентом. Таково золото как деньги. Таковы в германском Космо-Психо-Логосе Дом (Haus),

иДрево (вселенная = мироздание, Stammbaum — генеалогичес­ кое древо); в «Капитале » Маркса таков товар и анализ через него всеобщих отношений капиталистического производства... Таково для эллинства тело человека: согласно философии и эстетике Гегеля, все к нему здесь приводимо и из него объясняемо...

296

Виды ковров = подразделения Азербайджана на основные этно-природные и культурные области: Ширван, Гянджа, Кара­ бах, Тебриз... «Сине-голубой цвет бакинской зоны навеян мор­ скими пейзажами Каспия» (с. 355).

Понятно мне становится теперь, отчего вдохновенное эссе Анара о ковре разрастается в энциклопедию азербайджанства:

основные элементы и факторы, из коих оно состоит, приводит пред очи ума. То, что здесь слились оседлый и кочевой принци­ пы жизни, так сказать, женский, материнский, и отцовский

(уравнение Анара), откликнулось и в технике изготовления ков­ ров: ворсовые = оседлые; безворсовые — «легки на подъем », съем-

ны и переносны, украшают не полы и залы дворцов, а образуют

«стены », «двери » кибиток и т. д. Аналоги ворсовому ковру — мугам в музыке, газель и касыда в поэзии. Аналог безворсовому ковру (паласу, килиму...) — это искусство ашугов в музыке, а в поэзии — «легкодоступный национальный поэтический раз­ мер — хеджа », что «воплощаясь в холаварах, гошма, герайлы,

баяты, агы,— переходил из уст в уста, звучал и на сельских свадь­ бах и на кочевых праздниках, во время трудовых процессов и в часы горя, траура, поминок» (с. 356).

И еще важное уравнение Анара: ковер — это дизайн: искус­ ство прикладно-бытовое, промышленная эстетика.

Но ковер — женское искусство, женская ипостась азербайд­ жанского Логоса. (Или так нельзя сказать? Логос — один, а Ис­ тина, и Идея, иСубстанция и на европейских языках — женского рода...) Запрет исламской религии изображать человеческое лицо изакабаленное положение женщины — «парадоксальная диалек­ тика заключается в том, что оба этих исторически негативных фак­ тора стали, косвенным образом, стимулом для развития восточ­ ного ковра... Преграды, вставшие на пути фигуративного искусства,

направили усилия художников в сторону условности, декоратив­ ности, абстрактных форм отражения бытия» (с. 357-358).

Понятные имена

23.V.87. И последний мой день настает в Баку. С утра на ры­ нок поехал: восточный базар — это целый мир, космос, как по­ мню по Бухаре некогда... Однако сейчас упорядочен базар и рас-

297

vклассифицирован по овощам и фруктам, и нет дервишей и обще-

ственной жизни. Однако, жизнь натуральная — вот она, не за-

gпираемым в теснины социума потоком струится: изобилие все-

^го — помидоры, курага, орехи, пряности, кишмиш, цветы. Люди полнокровные и довольные там сидят — и потому странно мне было увидеть возле метро среди кустов на газоне испитого блед­ ного азербайджанца с рюкзаком тощим за спиной и с газетой.

Вот — духовный азербайджанец, изгой, как меджнуны Духа и Любви некогда...

Но как непринужденно живет народ! Вчера около 12 ночи вышел прогуляться по Приморскому бульвару, освежить нали­ тую трудом мышления голову — и вижу: чайхана еще работает,

сидят люди...

И утром, в 7 — пожалуйста чайничек. Навстречу ведь потре­ бе людей предприимчивы чайханщики, и никто их не гонит, ни один милиционер; нет и расписания часов работы и казенного ответа человеку: «Не положено! Приходите завтра!»

Нет отлагания во Времени и отсыла в далъ в Пространстве.

Все бытие здесь и теперь и сразу. Снова Психо-Космос близко-

действия. И в этом Азербайджан вполне «европейск » — хотел сказать, но также и «восточен»: как в странах-обществах, где люди живут для жизни, а не для отчета руководителям и по воле и ритму бюрократической отписки от жизни и дела, где инст­ рукция и резолюция заслоняют существо-вание и суть...

Просто Жизнь — как буйная Кура — проламывает себе путь и сквозь казематы казенного дома, и выносит и гарантирует про­ лонгацию и бессмертие народа своего...

А он — молод и продуктивен и животворящ, он и цивилиза­ ция Азербайджана. Показатель — имятворчество в нашем веке;

оказывается, множество новых живых, осмысленных имен вве­ дено в обиход культуры — и кем? Прямо писателями, особенно драматургом Джафаром Джабарли (1899-1937). Севиль = «будь любимой », Айдын = «ясный » (название и пьесы Джабарли), Гюль-

текин — «подобная цветку »,Эльхан= «хан страны »,Яшар= «жи­ вой »,Солмаз= «не увядающая »,Горхмаз= «бесстрашный» идр.

Отчего это значимо? Сказано было в древности, что Гомер и Гесиод дали эллинам их богов... Но чем «дали »? Тем, что назва-

298

ли, дали имена и эпитеты. Продуктивное слово-и-имя-творче-

ство характерно для становящегося общества, период молодос­ ти его отмечает собой. И вот эта процедура — наименования как сотворения (ведь и то творение, что в книге Бытия Библии пере­ сказано,— не есть ли раздание имен, ибо «в начале бе Слово!» —

тем существам и явлениям, что уже порождены были Природой в операции рожания?) — протекает бурно в Азербайджанской цивилизации с начала нашего века, тем самым вводя ее в ранг становящихся — при древности элементов ее субстрата, состав­ ляющих и втекающих в эту целостность. Но вот она бурно зажи­ ла и преформировала свои предпосылки...

Вообще это важный аспект национального Логоса — значи­ мость или незначимость имен для народного слуха. Например,

русский человек привык жить, нося совершенно непонятное ему имя: Иван, Мария, Николай, Василий, Виктор, Дуня, Шура и проч.... Эти имена пришли из древнееврейского, греческого и латинского языков, итам для слуха народов они значили: Мария

= «госпожа», Николай = «победитель народов», Василий = «цар­ ственный», Виктор = «победитель», Дуня-Евдокия = «благо­ воление », Шура-Саша-Александр = «защитник мужей » и т. д.

Но русскому слуху и духу ничего эти иена не говорят, ибо не из своих, не славянских корней составлены... Лишь Светлана, Люд­ мила да еще два-три имени: Вера, Надежда, Любовь — говоря-

щи, сказуемы русскому разуму.

Но это значит, что, не понимая смысла своего имени, человек вообще к миру Слова привыкает относиться как к чему-то апри­ орно и законно непонятному, неисповедимому, что не моего ра­ зума дело — ну так же, как исламитянин-тюрок или перс к бого­ служению из Корана: на арабском языке.

Иное дело даже болгары: Живка, Здравка, Милка, Божидар,

Пламен, Цветан, Огнян, Стоянка — все имена славяноязычные и питают рационализм: что понятие мира и себя и смысла ж из­ ни — это и моего ума дело...

Подобно и в азербайджанстве. Наряду с традицией не впол­ не внятных древних имен арабских и проч.,— огромен слой имен сказуемых: Мирза = «умный »,Кямал= «рассудительный», Ай-

гюн= «светлый день »,Гюнай= «день луны », Рафига = «подру-

299