Материал: Gachev_G_Natsionalnye_obrazy_mira_Kavkaz

Что делаю — не так важно.

—Это напоминает мне принцип лютеранства (замечаю я): не делами, а верою — спасение... Однако тут и не вера, а обет, ко-

^торый вроде откупной католическими индульгенциями...Лютер же ополчился на них именно в восценение мук совести, кото­ рые — не только страдание, но и ценность, есть привилегиро­ ванное страдание человека, где он — наиболее сыновей Богу, божественен, чуток к уровню бытия в Духе...

—Еще любит азербайджанец себя ругать. Не чтоб его дру­ гой ругал, но сам себя — и тогда добродушно, с юмором.

—О, тогда понимаю,— включился я,— разность между Джалилом Мамедкулизаде и Сабиром: отчего первый уступает в по­ пулярности второму, на что мне указывал Рахман. Первый выс­ меивает азербайджанца сверху и со стороны, отчужденно и холодно, а интонация стихов Сабира — как бы самообличительная: от «я »в роли-образе ханжи, или скряги, или ленивца и т. д.—

иот этого сатира не обидна, а весела. Как у Беранже...

Заспорили об эпохах азербайджанской культуры: когда же

ее собственный облик сложился? Ниязи предложил для сред­ невековой культуры модель концентрических кругов. В центре — Коран, Логос, сакральный язык — арабский. Далее — Магомет (хадисы о нем). Далее — Бог. На социальном уровне центр — Мекка. В суфизме, в исламской мистике иная система концент­ ров. В центре — «я ». И когда некто собирался в хадж в Мекку, чтобы обойти там семь раз вокруг Каабы, как положено по риту­ алу, дервиш ему сказал: зачем так далеко? Обойди семь раз вок­ руг меня — вот тебе и Кааба...

—Также концентричны зоны языков. Арабский — язык свя­ щенный, на нем риторика, язык духовенства. Персидский — язык тонкого ума, остроумия, аристократический. Тюркский — здра­ вый смысл на нем, простота и грубость, язык фундаментально­ народный, язык жизни и быта.

Вэпоху Вагифа произошла перестройка структуры.

—Вагиф поднял низовой тюркский азербайджанский язык до высокой литературы,— свою важную мысль выразил Рахман.

—Но Вагиф — антикнига в отношении Физули,— сказал Ни­ язи.— Именно потому, что была так великолепно сложена и от-

310

работана целостность средневековой культуры, в ориентировке на нее и осмыслен был сдвиг, сделанный Вагифом, его приникание вновь к фольклорным элементам. И к тому же в какой исто­ рической ситуации оказался азербайджанец в его эпоху? Было пространное, величавое свое исламское государство — тюркс­ кое, персидское, где Азербайджанство плавало как рыба в воде; а теперь осколок, мизер — маленькое Карабахское ханство, где Вагиф — визирь.

(Как Гете —министр в Саксен-Веймарском герцогстве. Ну что ж: маленькое государственное образование ценно тем, что где много разных очагов цивилизации, интенсивнее каждым строится культура... —Г.Г.). Классическая средневековая литература предполагает государственно-бюрократическую структуру, ее имеет своим аналогом в Социуме, и подобно сама построена... А ситуа­ ция общества в литературе при Вагифе, скажем, уже более лич­ но-предпринимательская, отважная, на свой страх и риск и опыт и творческую изобретательность. Оттого и посмел рушить старые каноны и проложить путь более лично-свободному сочинитель­ ству (это я уж сейчас так формулирую их мысль).

Спросили меня: какое я имел представление об азербайджанце до приезда сюда?

—Я не знал, я имел лишь внешнее, несколько страхолюдное, представление об азербайджанцах, как об очень жизненно хват­ ких, прагматичных, мало духовных, ценящих животное суще­ ствование, очень брутальных, грубоватых, хитрых, кому ничего не стоит обмануть чужака, очень при себе, замкнутых между собой и не открытых во вне... Даже писателей — увидишь в ЦДЛ, сидят вместе черные, говорят свое, непонятное, как мафиози и заговорщики... Я утрирую, и это моя вина, от несоприкосновения и незнания (литературу-то я не знал, не читал), но я не выс­ казываю этим утверждения, что таков азербайджанец на самом деле. Вы спросили о стороннем образе — вот я его, пусть и утри­ рованно, но искренне пытался выразить...

—Вот, а о грузинах и армянах у мира, в Европе и России пред­ ставление ценящее, почтенное, более совпадающее с их внутрен­ ним самоощущением,— сказал Рахман.— При этом мы сами, помоему, во многом виноваты, что вмире о нас такое представление...

311

—Почему «в мире »?— включился театральный режиссер ВаV2 гиф Гасанов.— На юге, в странах исламского региона, Азербай- g джан знают и ценят по существу...

—Я бы так эту трудность сформулировал,— я снова.— Азер-

^байджанство мало экстравертно; занято собой, такой «между­ собойчик ■>культуры и цивилизации. При этом создаваться мо­ гут первоклассные, мирового ранга ценности, но они еще за стеной крепости, не знаемы снаружи — и не самосознаемы. От­ того не имеют рефлексии, самоотражения. (Вон как Мирджавад беспечен насчет «паблисити»: хотят у него из Франции отдель­ ные картины закупить, а ему жаль разрушить серию...).

Ироль интеллигенции национальной — интеллектуальную элиту растить, которая бы реализовала это самосознание и са­

мочувствие своей культуры среди прочих цивилизаций, давала бы самосознание, рефлексию и внутреннюю спокойную откры­ тость миру. Такие люди, как Анар, что сделают честь мысли-

тельности любой стра ны...

— Да, у грузин — что ни сотворят для себя, то тут же крис­ талл-образование мировой отзывчивости и видимости,— со вздо­ хом Рахман.

— Но подобная же зависть может быть и у России перед Парижем. Там, что кто ни бзднёт, ни пёрнет, что ни мазнет кис­ тью или шепотнет стихом,— сразу на ура громкоговорителями рекламы и сенсации усиливается тысячекрат выше ценности,

может быть, и разносится по весям мира. А тут хоть глубже и ярче творения — Платонов, например, Андрей, архигений,— а

кто его на Западе, в мире знает? Да и у нас-то стали допирать до

осознания его ценности — как спустя!.. Не двадцать лет...

Еще такое у меня ощущение про вас. В истории азербайд-

жанства было несколько сильных пластов, эпох культуры; но они дискретны пока, не сложились влинию: волны прокатились отдельно, не усилив одна другую. Эпоха Низами, эпоха Физули,

эпоха Вагифа, столетие от Ахундова, включая и динамическую культуру начала XX вв— Но срезались культурные слои, не наслаивались друг на друга, образуя структуру и развитость и утонченность и цветущую сложность.

312

Но зато это все вам сейчас предстоит делать. Так что для творчества у вас ситуация завидная. Вы — молодая, становяща­ яся культура. Вам творить синтез из пластов-традиций великих ваших прошлых эпох культуры. Субстанция — в порядке: народ выжил, язык не ассимилировался. Сколь ваша ситуация пред­ почтительнее белорусской иль украинской, например!..

...Устали мы от культурологических прений. И Вагиф Гаса­ нов предложил почитать стихи из только что вышедшей книги Рамиза Ровшана «Небо камни не держит». Сказали мне: ему 40 лет. Его упрекали в модернизме. А он в новой книге дал такие образцы традиционных форм: гошма, баяты — и так непринуж­ денно, свежо в них свое личное и современное выразил, что те «традиционисты »только позавидовать могут — именно красоте и дыханию вольному традиционных форм в его стихах.

Вагиф читал сначала стих на азербайджанском языке. Слу­ шали — восклицали, смеялись... Потом переводили мне вместе, а я пытался скорописью зафиксировать...

Попробую сейчас нечто склеить из моих обломков и что-то на основе их понять-продумать об азербайджанстве...

Агженщины како&ы?

25.V.87. Что-то я сегодня никак не приступлю к азербайджанству! Грозна для этой работы Москва и моя «жизнемысль »: оттягивает на себя. Но все же и к этому прицелюсь: отсюда к азербайджанству подступ отыскался.

Спросила меня Светлана:

—Ну а как там — на кого зырил? Каковы там женщины?

—Да что-то не видел.

—Ну а интеллигентки-эмансипантки — неужто не было?

—А и тут мужчины своим кругом собираются. В чайханах — тоже однополовые столы. И в кафе, и ресторанах...

—Что ж, нельзя женщинам?

—Нет, можно: вон и ко мне за столик подсели две и чирика­ ли... Но просто их мало тут очень. Не то, что в Прибалтике, где, напротив, в кафе преобладают женщины, тоже однородно сидят, матерые тетки, и курят. Тоже важное косморазличение — Эрос и

313

Социум: где смеют Эрос и Женщина из тьмы выступить на горизонтальную плоскость Общества — теряет тут же она свою мис- '2 терию и заведованьетаинством Ночи и Глубины...Уплощается...

Тоже и разница: КРУЖЕВО И КОВЕР!

Северные женщины — ткут белое кружево: вологодское, бельгийское. Женщины средней полосы вышивают отдельные вещицы: рушники, рубашки, престилки; но все это — мелкие формы, лирические стихотворения, в сравнении с монументаль­ ным эпосом ковра, что ткется чуть ли не всю жизнь один — как Фирдоуси «Шах-Намэ»сочинял...

Кружево — белое, представитель Снега и Белого Света — этих стихий. И Воз-Духа: отверстия дыхательные меж нитей белых и фигур звездчатых, как снежинки...

Ковер же — сбитая и сплошная плоскость, без воз-духа, без продыху. Недаром там стихии Воз-духа недостаток и непочте­ ние... Плоть ковра — как камень гор Кавказских...

Вышивка: по белоснежному полю = Белому Свету Неба и Духа — цветистая Жизнь, умеренно-скромная в своих притяза­ ниях, но тем более — в мере своей — милая и красивая и чаемая. И Духа тут вдоволь, и Материи воля, и Логос Матьмы п р и к а ­ зывается...

Ковер же — Логос Матьмы и ее матьматика. Ум Великой Ма- тери-и сего региона, Кибелы и Лета рты, Иштар...

И — Юг и Огонь тут.

Голова у Ван-Дейка — на белом кружеве — как на блюде подчеркнута, оторочена, вознесена и вознебеснена.

А на Юге вообще голов-лиц нет почти, запрещено изобра­ жать. Вместо них — головы птиц, животных, тотемны, заместительны, представительны. И если человечья голова — то в орна­ менте цветастом из ветвей, крыл иль арабесок...

Национальный запах

accкaзaлa Светлана, как ей одна поэтесса в Переделкине, f уже пожилая, но переспавшая за свою переводческую де­

ятельность и крепя дружбу, с поэтами всех народов СССР, св впечатление об азербайджанцах в постели передала:

314