Материал: Gachev_G_Natsionalnye_obrazy_mira_Kavkaz

Внимание! Если размещение файла нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам

§романе о нем Гусейнов устремил взгляд на Север и глазами азербайджанца представил механизм российской империи, этой «тюрьмы народов »,— и жизнь заключенного в ней азербайджанского просветителя.

Икогда таким сгустком бросается вам пред очи буффонада мировой и частной истории (как это в «Обманутых звездах» Ахундова или в «Фатальном Фатали »Гусейнова), мы получаем импульс превозможения и преодоления: возносимся над огра­ ниченностями и нынешних своих понятий и ценностей — в некое пространство духовной свободы.

Но причем здесь Азербайджанство? Не есть ли это всеобщее воздействие искусства, высокой мысли?

Верно! Так! Но каждый раз нас возносит в это измерение Бытия особой мортирой-ракетой и радугой. А в них — букет на­ ционального Космо-Психо-Логоса. Так что и в Универсуме мы пуповинны: повинно-благодарны Родимости, откуда мы вышли

ичьим вином-соком упоены и духом крепким вознесены.

Вэтом букете — и Низами, и Ковер, и Мугам, и Араке... Да, и его ниточка, нелепо пограничная, членораздельная, многознача­ ща в слагаемых Азербайджанского Космоса: недаром и Фатали усечен в родне — Араксом, и в «Буйной Куре » — контрабанда за Араке, и даже у современного Айлисли: тетушка Доста заму­ жем за снующим туда-сюда. Ориентировка — и туда. Координа­ та также дум...

...Неужто кончил? Азербайджанский Космос — закруглил (на пока)? Похоже, так; и даже репризно вышло: начал с Фатали Ахундова — им и завершил.

Ш р1Й APAfAT и чйио£ солнца

Армения

& Армению " с Т О С К О Й по Р О С С И И

СПолупутешест&ие &октябре 1973 гос)з)

11.IX.90. Вспоминаю-восстанавливаю ситуацию свою, кон­ текст жизни, в котором затеялось тогдашнее путешествие в Ар­ мению. Меня выталкивали отгулять отпуск. А уж конец сентяб­ ря. Куда податься? Где еще тепло? И — идея, эврика! Сколько раз по горному Кавказу ходил, в Грузии был, а вот в Закавка­ зье — не был. Отчего б в Армению не спутешествовать? Ведь за два года перед тем в ходе своих описаний национальных образов мира и посмотрев несколько грузинских и армянских фильмов, я дал эскиз тамошних миропониманий60, и читавшие говорили: правдоподобно угадал! Но то — заочно. А что бы не съездитьпосмотреть воочию?..

И вот — рюкзак, мешок, билет — еду!

Однако, чуть отъехал — засосало: душа бумерангом потяну­ лась к домашним. Ведь дома — живая семья, молодая жена, дочьпервоклашка и новорожденный младенец. Любовь и умиление! А «ты куда, Одиссей, от жены, от детей?..».

Но, с другой стороны, понимал я, что надо на некоторое вре­ мя изъять себя из умственной работы, тогда во мне страшно ак­ тивной. Ведь принялся за азартное дело: мост мостить (или рыть туннель?) из гуманитарности в естествознание, и с этой целью

60 См. текст «Гроздь и Гранат».— Литературная Грузия, 1979, № 7.

351

год как перевелся из Института мировой литературы в Институт истории естествознания и техники АН, где принялся заново изучать математику, физику, химию, биологию... — и откры- ^ лась мне работа образного мышления в цитадели «точных »наук...

V2 Но чтоб не испортить этот труд выдохшимся своим умом, мне надо было просто подержать себя некоторое время вдали от книг и мышления — и всадить себя в тело и физическую жизнь.

Так что ехал-то я в Армению, но с душой и умом, повернуты­ ми вспять. От этого пострадало мое восприятие Армении: плохо смотрел и мало там увидел, ибо глаза были слишком застланы любовью к домашним, а также — и самоанализом. Еще и в том дело, что за год перед этим, в ноябре 1972 года, мы с семьей приняли крещение, и во мне, как новообращенном, очень остро было тогда воззрение в себя — Божьими глазами. И на это тоже уходили переживания, мысли, слова, что я наносил на бумагу, находясь тот месяц в Армении.

Итак, я описал тот субъект, что смотрел тогда на Армению как объект. Не было во мне охотничье-азартного вглядывания в новый космос с целью познания, как это было при специально поставленной себе таковой цели во время потом поездок в Эсто­ нию, Грузию, Казахстан и Азербайджан... Но все же кое-что я приметил и некоторое понимание добыл (хотя и перекошенное в поле вышеописанной оптики). Вот почему все-таки даю заметки из этого «ПОЛУпутешествия» в Армению, хотя заранее прошу учитывать мою слишком активную тогда субъективность, заня­ тость собой, что и мешало спокойному вглядыванию наружу, на предметы вокруг.

Однако ж и выудить просто куски, относящиеся к Арме­ нии, из всего дневника — невозможно и бессмысленно: непо­ нятно и бессвязно будет. Да и почему личность мыслящего че­ ловека почитается у нас таким уж не важным и не интересным сюжетом — в сравнении с тем, о чем он мыслит? Как раз в этой моей «исповеди» оче-видно, что всякое ЧТО (видится) есть функция от КТО (видит), а всякое описание есть одновремен­ но и самоописание, следствие от настроения внимающего и мыс­ лящего, от его миро-и-само-понимания. Всякий портрет есть всегда — и автопортрет.

352

вагоне

25.IX.73. «Ну, запьянствуем свое!» — говорю себе, кладя лист на вагонный столик в поезде «Москва-Батуми». Отправится в 22.05... Хотя нет, не буду: разговоры прекрасны. Народ про­ стой, едет на курорты (колхозник...).

— Вы, наверное, оттуда?— мне говорят. Похож я на кавказ­ ца: чернявый. Приятен этот некоторый маскарад.

26.IX.73. Утренняя суетня в вагоне: мытьевая, пищевая. «По­ жалуйста, желающие — пиво, колбаска!»Все вонзается в суще­ ство — каждый звук, всякий вид. Ибо — раскрылся бытию! Еду на выход — в бытие прямо. Решил не брать ничего обвязы ваю ­ щего старым: книг... Лишь взял про Армению — туда ведь еду.

Но и не в Армению: я еду в тот космос, где налипла некая популяция и поименовалась «Арменией »и стянула космос мест­ ный под себя. А я, а мне — вытянуть его из-под названий (благо их не знаю), слов — и прямо восчувствовать.

Не об(в)язываться и целью — познать Армению. Я просто открываюсь бытию — где подальше от дома и понепривычнее. Сначала — на союз с морем, потом — с горами и небом.

А пока — на союз с едой, дорогой, с глазением в окно, с сосе- дями-попутчиками...

Правда, не удержался, взял «Алгебру и начала анализа» для 9 класса: вдруг, мол, по делу своему нынешнему затоскую61? Но, похоже, что наоборот: будет играть роль переносного пугала, чумы, что всегда со мной, и будет сильнее подталкивать от себя на распахиванье бытию — жаднее.

Если б еще и вещей не брал лишних — на приличное одева­ ние. Но — надо быть незаметным...

27.IX.73.5вечера. Отзвучивает прежнее, удаляется,— и вла­ стно прибирает тебя в полон нега — моря и неба. Вот я в шезлон-

61 Я тогда писал гуманитарный комментарий к наукам о природе.— 26.VIII.90.

353

§ге на пляже в заливе Гагры против солнца — и все во мне разглаживается, отходит и благообразуется.

Господи! Пишу тебе донос блаженства.

^А теперь— с Богом!— поплывем!..

Гагры. 30.IX.73

Здравствуй, дорогой Светик-детик, женушка моя любимая!

Вот уже который день?— четвертый — я в Гаграх и, вчувствуясь в себя, нахожу, что я — уже не я, не сам, а обломок НАС всех, а сам по себе — невесом. Вот иду на пляж — и распеваю:

Сла-а-а-вные кушки! Не-е-е-жные бубушки!..62

— как заклинание, и включаю себя в ваш (девочек) — наш спаси­ тельный мне жизненный круг. Очень умиляюсь, деток видя, и думаю, что нам всем вместе надо на следующий год к морю.

История моей остановки в Гаграх такова. В поезде — в купе с простыми людьми, из-под Ряжска и Мурманска, ехавшими по профсоюзным путевкам бесплатно отдыхать в странные на рус­ ский слух Гудауты и Кобулети,— я заколебался: связываться ли мне с другами-абхазцами? Ведь главное сначала — море, рассла­ биться. И вспомнил, что в Гаграх есть дом творчества писателей, куда, может, приткнуться удастся,— и сошел.

В доме творчества директор предложил телеграфировать в Москву насчет разрешения на курсовку на несколько дней; тог­ да я понял, что ради сомнительного удовольствия жрать за од­ ним столом с радяньскими письменниками затевать такую кани­ тель не стоит, попросил у него лишь пропуск на пляж их (он тут же дал), пошел снял коечку на веранде за 1 руб., на горном скло­ не, оставил вещи, продлил на вокзале билет на Ереван до 6 ок­ тября — и пошел на пляж.

Море — парное, жара, в шортах, отмариваюсь. Окликнул меня человек — состудент моих лет по Университету, с женой,

62 Наше семейное песнопение-лепет-умиление, адресованное младенцу годовалому, младшей дочери.— 26.VIII.90.

354

Источник: https://studfile.net/preview/16572296/