жизненно-душевные. И я в их поле погружен, а совершенно в своем остаюсь: линии изгибаются силовые, но не пересекаются.
Да, божественная метафизика чужбины! Залетный гость дру гих миров я. Как Овидий средь цыган. Так что чужбина — и ле карство душе: в сосуд душевной пустоты ты опущен, в купель; все напряжение, связи и отношения остались там. А здесь — ни каких: ни претензий, ни счетов... Вон Овидий: все его счеты — в Риме остались, все человеческие перетяжки и прерывы поля бытия... А теперь чужбина, сняв одежку и стружку отношений, выводит тебя прямо голым в бытие, вчувство Космоса, тогда как на родине Космос перетянут и отодвинут микромиром Социума.
Но что я говорю: «Космос, Космос »,— разве стою я в прямом
кнему отношении? Ночую ли под небом? Беру ли пищу прямо
сземли? Ведь опять все — через людей; правда, не зацепляюсь
сними, не вхожу в отношения; но ведь это я снимаю проценты
сзаработанной дома, в Москве, репутации своих отношений со знакомыми армянами.
Итак, под Россией у народов порченные верха, а простой на род лучше в нравственном отношении, ибо далеко пирог и кор мушка, чтоб ревновать о дележе и доле. Но, значит, нечем гор диться становится народу. Ведь при независимости полной возникает сложная структура, иерархия, многосложно расцве тает дерево — и выделяет наверху красоту, представительственный цвет нации: цари, полководцы, герои, поэты, живописцы, ученые и т. д. А тут как раз верх коррумпирован, и лишается нация своего представительства в истории и красоты.
«Нечем гордиться » — так сказалось. Но ведь гордость — са танинское чувство. Народ, человек, лишенный национальной гордости,— более Божий становится. Вон как у евреев сейчас сатанинство полыхает — в связи с пробуждением патриотизма!
Так что, став серенькими, бесцветными, народы и человеки к смирению идут, в мире живут душевном.
Значит, и путь в Божье царство лежит через нивелировку народов — как и цивилизация, и курс всеобщей истории. Совпа дают тут линии: нивелирующие там и сям тенденции.
Есть ли дифференциация в ангелах, в святых!? А в челове ках — ого!.. Как разнимся мы: Светлана и я — живые человеки!
375
^А ангелы наши хранители, что представляют нас на Божьем уров-
не,— разве так разнятся? Наверное, и не отличишь их...
g Важное тут я уразумел. Нокаут со стороны Бога и Христа пришел пафосу моих национальных штудий и картин мира. Бог — ИНТЕР-национал тоже = между-народен. Их дистиллят. Как Адам и Христос, человек первый и человек окончательный,— не национальны.
Ну, рассасывается у меня чувство вины перед домом, пред женой и детками, что я тут праздно шатаюсь. Оказывается, и здесь я работаю, упряжку ту же тяну — тех же уразумений. Вот, распростерев себя на Армению, наложив себя на армян ский психо-космо-логос, получил важные уразумения: зарабо тал чрез страдания от никчемности — более крепкое чувство се мьи, долга своего пред ними. Так что наработал и здесь, на чужбине, нечто для дома-семьи.
Однако хватит сидеть: насиделся уж. Пойду предложусь в совхоз на винограднике поработать.
Из винзаводе
ечер. 10 ч. Ну, все обернулось праведным образом. От ба- I/ бушек я вышел в 1 час дня и, спускаясь по улице, завернул в открытые ворота винного завода. Игриво спросил: не требуется ли рабочая сила? И оказалось, что требуется. Правда, вид у меня экзотический: с рюкзаком, без языка (армянского). В шутку дали мне вилы, но скоро увидели, что я работаю не на шутку, а всерьез. Подошел главный инженер, что меня принял, спросил докумен ты. «Все же мы в пищевой промышленности ». Я достал членский билет Союза писателей. Снова стал работать: вилами ботву виног радную оттаскивать в пресс, потом из пресса — на самосвал.
Много народу подходило смотреть, как я работаю: вин-тех ник, глав-спирт, сам директор. Шутят: «отдохните!», протяги вают виноград. А к вечеру гл(авный) инженер подошел и пред ложил мне подать заявление на временную работу в качестве рабочего. «Деньги получишь. И в дорогу с собой спирту и вина дадим. Семья большая? » — «Трое детей. Хорошо руками честно заработать, а не ручкой хитро »,— говорю.
376
Рабочие тоже постепенно свыклись со мной, приглашают вместе обедать. А вечером, только что, и женщины из лаборато рии и учета пригласили ужинать с ними. Несколько раз подхо дил один: «Выпить не хочешь? » Говорю: «После работы, а то в транспортер ненароком засосет руку иль ногу ». А недавно я ска зал: «Ну, выпить можно? » И повел он меня в винный подвал и налил вино — истинная «КЮВЬ!» — как он сам сказал. И верно.
И так поработал я с 1 часу дня до 9 вечера, вертелся с вила ми — чувствую себя прекрасно. А заработок тут — 10 р. В день. Правда, с 10 до 10 считается две смены. Так что вполне имеет смысл недельку здесь поработать; и винограду отъедаюсь сколько хочу, и физическая работа на воздухе, и еще платят хорошо — за неделю могу оправдать все расходы на поездку в Армению. Честный труд.
Правда, хотел я поработать дня три, а потом ехать на Арагац — в обсерваторию, потом к молоканам опять на воскресное собрание; на Севане дня два провести. Но так уныла мне опять увиделась перспектива таскаться в качестве туриста-соглядатая...
А тут я живу, тружусь, зарабатываю. Все — по-христиански. Теперь — спать!
12.Х.73. Утро. Ну вот и сказался виноград и вино- «кровь »: ночью расперло мои семенники, и, впиваясь во сновидении зуба ми в женский пах, в сгиб меж ножкой и животом, я разразился...
Но не казню себя.
Сегодня опять на работу пойду к плутам. При подъезде каж дой машины все набрасываются с сумочками и ящиками и отби рают себе грозди. Сторож — с мисочкой, инженер — вбок куч ку себе складывает; так и снуют непрерывно. По мелочи, а за день наберут.
На меня косятся: «русский » ведь, а от русских сейчас — об лава. Уж не подослан ли я? Все выясняют, задобряют. Но когда я сказал, что я у Ара Минаича, всем известного здесь, остано вился, напряжение спало, возрадовались: значит, не опасен я.
Вот дед, у кого я: Ара Минаич — тоже за 80 лет, как и Ивану Фаддеичу. Винцо пьет, крепкий жучок земновозный. Чувство греха своего, наверное, не ночевало в армянах никогда. Напро-
« я р я
3 77
Cfe
^ тив, извека живут с чувством, что все другие народы перед ними грешны (персы, римляне, турки, русские), а им остается лишь изворачиваться и обманывать. Что обман — плохо, это для них ^ трансцендентно, неисповедимо. Напротив, это, скорее,— национальная добродетель. Но добро выработали они ее себе, живя в порах других народов, их беззастенчиво надувая. А когда со брались все такие вместе и теперь уж надо надувать друг друга,
своих?..— тут комедия выходит...
Сосед Ара Минаича построил оранжерею, теплицу огром ную — принесет ему, ей-богу, миллион: зимой цветок в Ереване стоит 3 р., 5 р. А при их культуре быта и эстетическом чувстве и культуре дарения — каждому в дом непременно требуются цве ты. В России прогорел бы, а тут — покупают, на красоту расхо дуются люди.
Но и то очевидно: зарабатывает человек положительной пред приимчивостью, а не утягиваньем, как в России... Домина у него — как у министра, машина, ковры, дочь музыку преподает, сам играет на национальном инструменте на свадьбах и похоро нах, а за это сильно платят!..
Полдень. Обед на винном заводе.
При себе ли я? Раз бумажку вытащить смог — значит, при себе. Пили вино (3 стакана), ели хлеб-лаваш с сыром. Замедлен но слегка все во мне, но — ничего! Однако, трезвое состояние легче и веселее именно. Все — ради уважения к людям, со-ра ботникам.
Однако, пойду за вилы. А то там уже рабочий шум идет. 3 ч. Выпивши, работать веселее, но тяжелее.
Должна ли быть вознаграждена бессеребренность? Вот я бе ден, кормят меня здесь чужие богатые люди армяне. Должен ли я восплатить им их мерой? Но я не дотяну до нее. Или — вос пользоваться правом странника, предоставляющего людям про явить свою благорасположенность? Но тогда с моей стороны это будет корысть, а не бессеребренность.
Пойду дальше запускать ботву в пресс.
А теперь забежал посрать и пописать на минутку. Можно здесь и работать, и писать, и читать. Я уж несколько рассказов армянских за день прочитал.
378
.. .Нет, ничего пока: не требуюсь. Эх, благо! На винном заводе да письменный стол себе завел! Втени дерев, в перспективе Арагаца, при запахе кисло-винном. О, Господи! Награда это — или казнь? Твое дело иль лукавого соблазн? По ночи прошлой чув ствую — соблазнами и искушениями отплатятся мне винные уве селения. .. Однако, тоски нема.
Опять прибежал: нет материалу для машины, вверенной мне. Вина ведерко стоит от меня справа. Но не соблазняет. Как слу жителя публичного дома — женские отверстия.
И ради этих соображений ты черкаешь бумагу? Почитай лучше. Привезли очередную партию винограда. Народ набросился.
Ия две кисти взял. Какая работа у меня здесь основная?— Как можно больше винограда безвредно для желудка суметь съесть.
Иплатят за это 10 руб. В день.
Вробе я рабочей (выдали с утра).
Давно не читал я с таким удовольствием, как сегодня, в урывках между работой. И много довольно прочитал. Так в обычной жизни читают женщины, вон и жена моя.
Еще чуток почитаю, а то скоро предстоит запарка: четыре машины навезли, сейчас ссыпят. Ну да: сейчас 17.40 — пошел послеполуденный сбор винограда с полей.
13.Х.73. Запарка была вчера — с пол-шестого до пол-десято- го. Хорошо помял тело. Сейчас уж 2 ч. Току-свету нету, вино есть, стол.
Когда душевно устроен я, писать неохота — как вот вчера и сегодня. Метафизических мыслей нет (метафизика ушла из моз га в руки: тут сообщаюсь с бытием, посредством телодвижений), а записывать плоские, безмысленные наблюдения — не по мне.
Ну вот очередная партия начальства поступила на винный пункт, инженер им рассказывает про меня, смотрят, как я рабо таю. Потом трое в белых рубашках и галстучках подошли ко мне, поздоровались, спрашивают: «Что писать будете? И долго ли еще пробудете? ». Волнуются мошенники. Я, как могу, утешаю их.
Нашелся здесь и армянин, проживший 24 года в Болгарии: с 1922 по 1946. Жалеет, что вернулся. Вспоминает Хасково, гово рит по-болгарски.
379
| _РГР № 1 (2) |
| 00338 |
| 05 Дифиллобатриоз |
| 08 Мезенхимальные опухоли |
| 10 Снотв + |
| 13 |
| 16 ТЕСТ Вар 1 |
| 1615 |
| 1700 |
| 189 |