ГачсВ
#:|
^
V3
То же и на портретах Сарьяна: автопортреты с буравящим оза боченным взором, Аветик Исаакян в думе; женщины же — не глядят, умиротворенны...
Еще 16 вечером в Ереване до востребования получил письмо Светланы.
Любимый, далекий па!
А. Рембо умирал глупо и последние его слова к сестре — боль ше с ним никого не было — были полны горькой зависти:
J ’irais sous la terre et toi, tu marcheras dans le soleil71!
Так и мы с тобой сейчас — на абсолютных полюсах. Ты — весь в брызгах солнца, моря и свободы.
Я — в смрадной темнице, погубляющей.
Не успел ты хорошенько уехать, как плотно сжались соци альные тиски. Работа! За троих! Две бабы разбежались, трое — болело. Два сбора сразу (нулевой и пятый)72. С раннего утра до позднего вечера + озверевшие коллеги. Дошла до состояния шахтерской клячи. Уйти и все бросить!— Но без тебя нельзя: II faut gagner sa vie73.
Но сейчас — не знаю насколько!— меня ушла болезнь. Заез дили. Что-то радикулитное. Большой ОЙ! Подняться не могу. По франц. Радикулит и все его бесчисленные вариации объеди няются точным: attaque des nerfs74. У меня, конечно, буквально соответствует. Чувствую, что сосуд мой загажен, и надо — не рассчитывая — бежать сих тлетворных берегов.
Бадой — ужасен. Хулиганит бесконечно. Бабке ни одеть, ни раздеть, ни накормить, ни умыть не дается. Лукавит, прячется, катается по полу, делает свои хиханьки! Сейчас — мы все как на тонущей посудине.
Это, конечно, не значит, что тебе надо все бросать и к нам бежать. Не надо!!! Ты уж свое добирай, а мы свое. Как-нибудь переживем. (Нам же будет плохо, если ты не кончишь! Надо,
71Я пойду под землю, а ты замаршируешь в солнце (франц.).
72Светлана преподавала тогда французский язык в Военном институте иностранных языков.
73Надо зарабатывать на жизнь (франц.).
74Атака нервов (франц.).
390
чтобы sacrifices75 имели смысл, твое всяческое обогащение). Ус пеем, соединимся для любви и общей дружбы. Целую. Бадой очень много говорит: папа и на фотографиях, что сделал Саша, только тебя и показывал и говорил свои славные звуки. Целую. Твоя Света.
20.Х.73. В молоканское село прибыл. Хозяева пошли в баню. Я в доме один, читаю Евангелие от Иоанна.
Вот я — странник. Меня принимают, ибо сказано: «прини мающий того, кого Я пошлю, Меня принимает» (13,20). Но, зна чит, сколь ответственна роль странника: быть подобным Хрис ту! За такового ведь тебя принимают: а вдруг ты — тот, кого послал Он?
Хорошо, что отказался от их бани — под предлогом, что про стыну спать в мешке своем на улице.
Про людское и Божье слово думаю: стихи поэтов или мой слог — в переводе теряют... А Божье слово — Библия — на лю бом языке равномощно существует, значит и действует.
21.Х.73. Господи! Прильну (к бумаге), прокляну! С какой ра достью белых на вокзале вижу!
Е — ду! До — мой!
Однако, ничто и никто не виноваты (армяне — что сочногубы
ихитрецы); то в тебе нестроение.
Ипотом: Бог ведь везде — и тут. Почему тебе именно дома надо быть, чтобы Его чувствовать?
Но — мятён я: мятет меня нечто. Остановиться влунке своей!. Всякая остановка влунке чужой (как эти сутки у молокан вдоме) только усиливает боль не-при-себе-бытия.
Хорошо, что еду не в купе, где надо было бы входить в отно шения и объяснения с соседями и создавать на двое суток мик- ромир-общину, но на боковом месте в общем вагоне, где никому нет дела, что я за столиком устроился и вот пишу.
Вот успокоюсь, посправедливею к Армении и отпишу про нее...
75 Жертвы (франц.).
Ч Щ ё Ц
391
^ Да! Как хорошо, оказывается, на боковом месте. Один всего V2 против тебя, тогда как в купе рядом — четверо, так что трое,
gобщество целое, глазело б на тебя и требовало б отчета, что там пишешь. А сейчас против меня милый молчаливый русский милиционер: как дорого его увидеть — бессильного здесь, в море лжи, стража порядка и закона. О, торжество здесь лавочников и мошенников! Одна интеллигенция здесь нища. И какая-нибудь жирная продавщица сыра, что продает сыр двухрублевый за трех рублевый голландский, посмеивается над мелочностью бедного интеллигента, который один здесь живет только на свою зарп лату нищенскую (как мой Лева Казарян, у кого я пребывал в Ереване).
Й )у из долг ж ить
22.Х.73. Когда мне становится тошно и непонятно, зачем жить, что дальше делать, я вспоминаю девочек, своих малых: наделал их и наделил именем своим, и если их не взращу с понятием и на дело мое, тогда за что брошены Настенька и Лариса в мир с фа милией «Гачева »? Ведь мама, с кем они останутся,— Семенова; дядя-отчим, что появится, будет еще какой... За что же они ни с того, ни с сего будут мечены знаком «Гачевы »?
Чуть было и я не стал «и к злодеям причтен ». В вагоне ночью у русской женщины пропало 410 руб., и так как я ночью пере шел с места на место, да и вообще вид странный: в спальном мешке спит, когда все нормальные на постелях,— предложили меня обыскать. Я согласился. Но потом не стали.
У 1?ога не убудет
еван-то люди опустили гидроэлектростанцией на 18 м. Ах!— было, возмутился. Но тут же вспомнил, что в хозяй стве Бога происходит и исчезновение морей, и возникновение
чего-то иного. И успокоился за дела бытия на твердой формуле: «У Бога не убудет».
Село молокан расположено в долине меж гор. «Как в бал ке,— говорит хозяйка.— Приехала к нам из России родственни-
392
ца, посмотрела и ужаснулась: «Как будто больше ничего за эти ми краями гор и нет, все тут, свету больше нету ».
Это (горы) дивно для русского взгляда, кому субстанциаль но присущи простор и даль. И это же само собой разумеется для армян, взгляд которых — не в даль, а в глубь. Ни даль им, ни ветер не говорят уму и сердцу.
Вмашине, когда ехали смотреть Гехард и Гарни с Пелешяном Артуром (режиссером фильма «Мы»), с Л. Казаряном и еще «Джоном »-шофером, предложил я поговорить о женщинах-ар- мянках. Предположил, что они, в сравнении с русскими, долж ны быть гораздо более страстны, требовательны в ласках и ду шою жестки, даже жестоки, тогда как русская женщина — жалеет, нежна и добра, а власках — целомудренна. Хотя на вид русская — развязна, а эта — стыдлива. Но знаем эти опущенные глаза! Армянке — погребсти в себе мужчину, зарыть. Вон даже Ануш в поэме Ованеса Туманяна: ее взор спровоцировал то, что возлюбленный перешел предел в игре-борьбе и так поверг и опо зорил противника. И за этим вся погибель естественно воспос ледовала. И в картинах художников сюжеты: Саломея, Семира мида у тела убитого царя и т. д.
Шофер Джон, молчавший все, вдруг: «Насчет безжалостно сти — это точно!» Правда, Лева хотел свести к индивидуальным характеристикам и темпераментам, но я:
— Разница ведь: вскормлена ли плоть на картошке и кваше ной капусте — или на персиках, орехах, перце и гранате!..
русский космос возникает
Космос в и д и м о с т и настал: просторы, дали за окном. Теряет ся взор, угасает в неопределенном.
Зато небо высвободилось, закаты. Теперь разнообразие — в небе (пласты красок), а не на земле (горы).
Бедненькое, серенькое, простенькое уже затеплилось, по важнело в душе: кустарники, силуэты деревцев безлиственных.
Ну да: важнее стали деревья, вообще растительность — ибо рисуется прямо на небе, а не теряется в складках и на горбах гор.
£ёЯр>}
393
^ Горы — животны: мышечно упруги их формы, костисты и мясисты. Горы — шашлык. Горы — быки.
'Ц Равнины — растительны, вегетариански, кротки. Горы Грузии — костисты. Горы Армении — мясисты.
^И письменность армянская — округла.
Да, вхожу в себя, прихожу в мысль, в самовладение и покой, тогда как, мечемый в путешествии, растерянный разум имел.
Молокан Павел Михайлович Шутов, к кому я специально приехал на беседу вторично в село, в конце вздохнул о себе:
—Шестой уж десяток разменял. И не заметил, как. Раньше жизнь шла — вроде просторно впереди виделось, воздуху мно го. А теперь впереди — стена.
—И я тоже в это уперся. Но, может, годы нужны нам для очищения — и это дает им надежду на осмысленность?
Но он строго поправил:
—Не очищаться, а сохранять чистоту, которую мы приобре ли при обращении ко Христу.
И мне тоже: восстановить ту белизну души, что имел я в сле дующий день после крещения76... Однако, и работа осмысления пути и всего, которую возобновляю, тоже дает надежду на ос мысленность предстоящих лет и воздух подает...
Как славно ехать так: одному в купе! Сумерки. Утихли армян ские шумы: их громогласия до уровня Ростова повыскакивали.
Кружева кустарников и дерев на небе. Серо уж оно. Пепель но: ну да — выжглось за день буравом светозарным солнца — и теперь почивает в слабой жизни пепла.
Прах и пепел! Прах — земное, пепел — небесное.
Смотрю вдоль коридора вагонного: обрусел вагон, побелел. Речь мягкая — вместо резко кричащей. Кротость на душе вместо жжения устанавливается.
Вечер в вагоне. Господи! Слава Тебе: вхожу в дело свое! Вот и математикой два-три часа с удовольствием занимался.
Еду к долгу! Еду к дому!
76 Помню: проснулся я и — ИСЧЕЗЛА НЕРВНАЯ СИСТЕМА во мне! Душ а— как «табула раса», чистый лист...— 5.IX.90.
394
| _РГР № 1 (2) |
| 00338 |
| 05 Дифиллобатриоз |
| 13 |
| 2029 |
| 2030 |
| 2342 |
| 2716 |
| 7 |
| 7.Методичка УГНТУ |