Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_1

вместе с андреевским боевым флагом полетела за борт. Командир приказал:

— Прочно пришить гвоздями стеньговый флаг на фок-мачте. Пусть противник не подумает, что мы сда­ емся.

Сигнальщик Скородумов, всегда исполнительный и расторопный парень, скрылся внутри корабля и быстро вернулся с молотком и гвоздями. Захватив флаг, он подбежал к фок-мачте и, не задумываясь, начал караб­ каться кверху, обхватывая мачту цепкими матросски­ ми руками и ногами. На ожесточенную стрельбу не­ приятеля он не обращал внимания. С ловкостью акроба­ та он взбирался все выше по стеньге до самого клотика. С мостика с тревогой смотрели на сигнальщика. Каждую секунду его могли ранить, и, падая с высоты, он раз­ бился бы насмерть. А смельчак, словно в обнимку со смертью, на самой верхней части стеньги все-таки ухит­ рился выполнить задание. Над доблестным миноносцем снова развевался боевой флаг.

Люди «Громкого» продолжали сражаться.

Лейтенант Паскин знал свою дружную и стойкую команду, но и он, следя за действиями матросов, изум­ лялся их отваге. Из истории войн в его памяти сохрани­ лось много разных примеров, прославивших на весь мир русское оружие. Защищая свое отечество, русская ар­ мия и флот всегда проявляли удивительную храбрость. Сам народ, если только его не подводило бездарное на­ чальство, никогда не склонял головы даже перед силь­ нейшим врагом. Это издавна признавали лучшие полко­ водцы всех стран. Но как могло то же самое случиться и в сражении «Громкого» с противником? Паскину хо­ рошо было известно, что русско-японская война, зате­ янная царем и его сатрапами за концессии на реке Ялу, не была популярна в народе. И все же храбрость и му­ жество русских моряков со всей полнотой обнаружи­ лись и здесь. В неравном бою миноносец уже сильно по­ страдал от неприятельских снарядов. Однако его за­ щитники держались с необыкновенным подъемом, с несокрушимой твердостью духа и преданностью своему кораблю. Казалось, что смерть товарищей не только не устрашала моряков, но еще больше придавала им си­ лы и решимости. Здесь героями были все: минеры, ко­ мендоры, кочегары, машинисты, рулевые, сигнальщик, фельдшер, офицеры и сам командир.

590

До конца Керн оставался на командном мостике, являя собою высокий образец командира. Его ничто не устрашало: ни вдвое сильный враг, ни убыль в людях, ни бедственное положение корабля, с каждой минутой терявшего свою живучесть. Из семнадцати кочегаров уцелел только один. Теперь командир мог совершить лишь один, последний подвиг. Он решил: не отдавать в руки врага даже этот разрушенный обломок, что до боя назывался миноносцем «Громкий». Мысль свою Керн выразил не сразу. Хладнокровно, словно собира­ ясь пообедать, он обратился к старшему офицеру Паскину:

—А который теперь час?

—Половина первого, — ответил тот, недоумевая.

Этот разговор был так далек от того, что происходи­ ло у них на глазах. У него возникло естественное по­ дозрение: в здравом ли уме его начальник? Паскин, впрочем, устыдился своего предположения. Размерен­ но, как на учении, Керн отчеканил распоряжение:

— Я решил утопить миноносец. Открыть кингстоны. Заделку пробоин прекратить. Выбросить за борт сиг­ нальные и секретные книги, шифры и денежный ящик. Всем надеть спасательные нагрудники.

Паскин сбежал с мостика. Сигнальщик Скородумов привязал к книгам крышку от горловины угольной ямы для потопления их. Мичман Потемкин с комендором Жижко и матросом Салейко выбивали обратно пробки из пробоин. Судовой механик Сакс с машинистами от­ крывали кингстоны и клинкеты, перерубали трубы, чтобы вода свободно проникала из одного отсека в другой. Морякам больно было своими руками разру­ шать собственный корабль, но еще было бы больнее, если бы он достался врагу.

И когда все, что нужно для затопления миноносца, по приказу Керна, было сделано, команда вышла на­ верх. Здоровые люди из винтовок стреляли в при­ ближающегося противника. Мичман Потемкин коман­ довал действиями единственной пушки. Лейтенант Паскин направился к мостику. Но он не дошел до коман­ дира с докладом и упал на палубу, тяжело раненный в правую ногу. Навстречу ему подбежал штурман Шелашников и сделал ему перевязку. Но скоро Паскин получил второе ранение в левый бок, и его перенесли на ют. Оттуда, лежа, он продолжал давать советы мичма­

591

ну Потемкину сноситься через него с командиром. А тот, видя, что миноносец осел на два фута и доживает последние минуты, наконец распорядился:

— Команде спасаться!

Опустили вельбот, но он оказался продырявленным осколками. За его борта держались раненые, а здоровые в спасательных нагрудниках бросались в воду.

Командир открыто продолжал стоять на мостике. На его глазах погибал родной корабль и гасли человеческие жизни. Что творилось в этот момент в душе Керна? Об этом никто и никогда не узнает, как нельзя узнать содержание письма в запечатанном конверте. Одно только можно сказать, что даже нависшая смерть над ним не могла смутить воли и разума командира. Верный лучшим боевым традициям великого русского народа, он по-прежнему был спокоен. Теперь у него была лишь одна забота — спасти людей. Рядом с ним на мостике задержались штурман Шелашников и рулевой Нестеровский. На юте к раненому лейтенанту Паскину подошел мичман Потемкин. Вдруг мостик опустел, словно там никого не было. Не понимая, в чем дело, мичман Потемкин, взбежал туда по трапу. На мостике лежали трое: убитые наповал рулевой Не­ стеровский, штурман Шелашников и еле живой командир Керн с вырванным боком. Смуглое лицо его еще больше

глаза, словно от непомерной усталости, успел прого­ ворить:

— Я умираю. Примите командование. Это были его последние слова.

Комендор Капралов, как бы мстя врагу за коман­ дира, выстрелил последним патроном из единственной пушки и прыгнул за борт.

Лишь после того как «Громкий» окончательно за­ молчал, неприятельские миноносцы осмелились подой­ ти к нему ближе. На них сыграли отбой, и две шлюпки направились к борту «Громкого». Из семидесяти трех человек его команды только двадцать один остался не­ вредимым. А остальные были убиты или ранены.

Японцы старались скрыть разрушения на своих ко­ раблях и не пустили пленных во внутренние помещения. Но можно было судить, как велик был разгром, если наши моряки, подплывая, заметили только у одного

592

«Сирануи» более двадцати пробоин. Вся его верхняя палуба, где разместили пленных, исковерканная и раз­ вороченная, была забрызгана кровью. Валялись бес­ форменные куски железа, зияли дыры и обгорелые об­ ломки, как после пожара. «Сирануи» еле держался на воде. В таком состоянии находился и другой неприя­ тельский миноносец.

«Громкий», покачиваясь на морской зыби, кренился и продолжал глубже оседать в воду. Русские моряки не спускали глаз с боевого флага. А он вместе с мачтой клонился к морю и, развеваясь, как бы послал про­ щальный привет тем, кто так самоотверженно его за­ щищал. Миноносец, перевертываясь на правый борт, накрыл своим избитым корпусом, словно памятником, тела мертвецов. Прошла еще минута, и над исчезнув­ шим кораблем закружились чужие воды в стреми­

тельном водовороте.

Японцы жестоко обманулись в своих надеждах взять его живым. В их памяти надолго останется этот героический корабль, как грозное предупреждение на будущее время. А потомки русских моряков, любящих свою Родину, будут учиться на нем непримиримости к врагам и восхищаться незабываемыми образами по­ гибших, но не побежденных героев «Громкого».

20 Хрестоматия по истории ДВ