Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_1

...Девятого января 1905 года во дворе этнографиче­ ского музея, на каменном крыльце, окруженном толпой, стоял студент Восточного института — он был в черной форменной шинели со светлыми пуговицами — и горя­ чо говорил о том, что исполнился год, как царь расстре­ лял рабочих перед окнами своего дворца. «Народ не забудет ему этого!—угрожающе потряс студент кула­ ком в воздухе. — Проклятие убийцам! Смерть пала­ чам!»

Студент снял фуражку и запел...

Вы жертвою пали в борьбе роковой...

Люди обнажили головы, и сначала нестройно, а потом слаженно и торжественно полились печальные звуки похоронного марша.

Я впервые слышал эту траурную песню и был взволнован необыкновенными ее словами:

Порой изнывали по тюрьмам сырым...

Мне вспомнились картины тюремной жизни, казнь трех неизвестных...

И шли вы, гремя кандалами...

Не раз слыхал я и звон кандалов. Потому-то каж­ дое слово похоронного марша западало мне в душу. И я готов был, по примеру тех, о ком пели люди, от­ дать свою жизнь за народ. Мне захотелось делать чтото большое, благородное — сейчас же, немедленно, — но я не знал, что именно надо было делать.

...Десятого января утром, как всегда, над проснув­ шимся городом поднялось солнце. Но оно не могло со­ греть воздух. Был жестокий мороз. По главной улице, стуча сапогами о каменную мостовую, шел отряд матро­ сов в черных шинелях, в башлыках, в бескозырных фу­ ражках с золотыми надписями. «Сибирский флотский экипаж», «Жемчуг», «Аскольд», «Терек». Над головами сверкали штыки винтовок. Блестели медью трубы ор­ кестра. В ногу с матросами шли рабочие военного пор­ та, солдаты с винтовками на плече. Отряд шел в цирк.

Чувствовалось, что на город надвигается что-то грозное. Так по темной туче, показавшейся из-за горы, узнаешь приближение бури.

Я побежал домой, достал из комода отцовский ре­ вольвер, из которого я стрелял в цель под утесом, сунул его в карман пальто и бросился к двери.

—Ты куда?

—В цирк, на митинг.

596

Через Тигровую гору, под батареей, шла тропинка. Отсюда был виден весь перешеек, лежащий между Амурским заливом и бухтой Золотой Рог. Я не любил эту часть города. Было что-то неприятное в неуютных кирпичных казармах, беспорядочно разбросанных по перешейку, в черных дулах орудий, выглядывавших из цементных ям батарей, в звуках зори, доносившихся

отсюда в тихие вечерние сумерки.

Я спустился по тропинке к зданию цирка, стоявшему под самой горой, в начале Морской улицы.

Цирк был окружен вооруженными матросами. Никогда своды цирка, под которыми когда-то лета­

ло вызывавшее гром аплодисментов трио Стефани-Ма- теус, не видели такой гневной толпы. Никогда с галереи, балкона, из лож, густо набитых теперь бородатыми солдатами, не раздавались такие негодующие крики. Никогда здесь, где, бывало, смешил толпу бледно­ лицый клоун Беллинг, не стояли возбужденные люди

свинтовками.

—Послать депутатов к коменданту крепости, по­ требовать освобождения арестованных, — предлагали одни.

—Правильно!—гудели голоса отовсюду.

—Освободить силой! требовали другие.

—Правильно!—неслись одобрительные возгласы.

Солдат в вихрастой папахе призывал обратиться к главнокомандующему маньчжурской армией Линевичу. Линевич был окружен славой, как «свой», вышедший из солдатской среды генерал.

—Он не допустит издевательства над защитника­ ми родины, — товорил солдат. — Послать телеграмму Линевичу,—предлагал он.

—Правильно! — раздавались отдельные голоса.

—Долой!—гудел цирк.

Япочувствовал, что людистоявшие, за столом пре­ зидиума, сами не знали, что надо было делать. Толпа, бушуя, колебалась. Не голосуя, президиум решил: по­

слать депутатов к коменданту крепости.

Не найдя генерала Селиванова, депутаты скоро вер­ нулись в цирк. Они принесли с собой тревожные вести о пулеметах, расставленных на улицах, о казаках и ро­ тах пехоты, верных Селиванову.

Послали депутацию к пулеметчикам и казакам. Депутаты ушли и также скоро вернулись. Они го­

597

ворили, что пулеметчики и казаки стрелять не будут. Одни верили этому и предлагали пойти «мирной демон­ страцией»; другие, негодуя, требовали пойти с оружи­ ем в руках к военной гауптвахте, где содержались

арестованные, третьи предостерегали от того и от дру­ гого.

Какая-то женщина в черной шапочке подошла к столу президиума. Взгляд ее побежал по взбудора­ женным лицам людей. Она была немолода, но что-то

притягательное было в ее красивом, одухотворенном лице.

— Год тому назад, — говорила она тихо, — царь расстрелял на Дворцовой площади демонстрацию, ко­ торая шла к нему с просьбой улучшить положение рабочих. Здесь, на улицах, стоят пулеметы. Если мы пойдем...

— Долой! — загудела толпа, раздался свист. Дальнейших слов женщины я не слыхал. Она сошла

с подмостков, и я потерял ее из виду...

Толпа повалила к дверям цирка. Все знали, что впе­ реди пойдут безоружные люди с оркестром, а затем воо­ руженные матросы, солдаты железнодорожного ба­ тальона, вооруженные рабочие военного порта. Если со стороны штаба крепости раздастся хоть один вы­ стрел, безоружные люди дадут дорогу вооруженным.

Так решили люди, стоявшие за столом президиума.

Трубы оркестра торжественно грянули марш. Чтото могучее подхватило меня и понесло вперед. Передо мною качалась широкая спина гимназиста седьмого класса Владимира Зеренсдорфа в светлой куртке. Твер­ дым шагом шла та самая женщина в черной шапочке, которой не дали говорить на митинге. Шли другие, не­ знакомые мне люди.

Первая Морская улица спускалась от цирка вниз и упиралась в Алеутскую улицу, где стоял забор привок­ зального сквера. Налево Алеутская улица уходила в город, направо вела мимо вокзала к штабу крепости.

Пересекая Корейскую улицу, я заметил вдали с пра­ вой стороны два маленьких темно-зеленых пулемета. Они преграждали дорогу к гауптвахте и штабу крепо­ сти с этой улицы.

Голова демонстрации поравнялась с Посьетской улицей, и я снова увидел такие же темно-зеленые пу­ леметы, преграждавшие здесь путь к гауптвахте и шта­

598

бу крепости. Вдали стояли забайкальские казаки.

Но едва передовые ряды шествия достигли конца Морской улицы, как где-то заиграл горнист.

Сворачивая вместе с передними рядами к штабу крепости, я увидел три пулемета на больших колесах. Они стояли у двухэтажного кирпичного здания, перед штабом крепости. Маленькие дула злобно глядели сквозь щели в железных щитах, окрашенных в темно­ зеленый, защитный цвет. Возле пулеметов двигались светлые шинели с золотыми погонами, замерли серые фигуры солдат.

Один из офицеров взмахнул рукой.

«Стойте!»—почувствовалось в его жесте.

Звуки оркестра оборвались. Толпа остановилась, за­ мерла. Но кто-то крикнул:

— Вперед!

Грянул оркестр, и толпа снова двинулась вперед.

И опять передо мною качнулась спина Владимира Зеренсдорфа, мелькнуло необыкновенно красивое лицо женщины в черной шапочке. Вдруг раздались частые выстрелы. Мимо уха что-то просвистело. Женщина в черной шапочке присела и повалилась на бок. Из ле­ вого виска у нее струйкой побежала кровь. Зеренсдорф схватился рукой за голову, сорвал фуражку и ринулся на землю. Упал еще кто-то. Я увидел на зем­ ле брошенную медную валторну и большое пятно крови. Оглянулся: люди бежали в разные стороны. От напора человеческих тел с треском повалился забор железнодорожного сквера. Матросы и рабочие пры­ гали через забор в сквер, и оттуда раздавались вы­ стрелы из винтовок. Тут я понял смысл происходяще­ го, и мои ноги показались мне тяжелыми. Я хотел снять калоши, чтобы легче было бежать, но подумал: «Убьют пока снимешь» — и побежал вверх по Мор­ ской. Пробежав немного, остановился и сел под забо­ ром. Я был в безопасности и слушал, как где-то по­ зади меня трещали пулеметы:

«Тра-та-та-та...» «Цок, цок» — ударялись пули о каменный дом гос­

тиницы «Гранд-Отель» на противоположной стороне

599