I V
Лампада тусклая не гасла, Не догорала до конца.
И хлебный дух, и запах масла Стоял в палатах у купца.
Кряхтя в своей опочивальне, Он просыпался вновь и вновь, И на него чуть-чуть печально Глядел с киота Саваоф.
Купец вставал, зевая гулко, Толкал купчиху под бока:
— Кваску сыченого, Акулька, Достань-ка мне из ледника!..
Внем перемену замечала
Вту ночь купчиха неспроста:
— Пошел бы к знахарю сначала - Травы спросить от живота...
Не бабе знать, что душу гложет, Чем сердце сдавлено в комок. Зелейник-знахарь не поможет, Где воевода не помог.
Алтыну с денежкой радея, Добрыня бойко торговал. И для кого? Для асмодея Он магазейны открывал!
Казак с цыганистою рожей Средь бела дня явился в дом: Мол, так и так купец хороший, Тебя в товарищи зовем.
Мол, ты от нашего хабара С прибытком будешь через год, Но только выдай из амбара
Побольше справы на поход...
— Ах вы, алырьники и воры!
Что нажил — с вами проживешь!.. Да за такие разговоры Вас надо сразу на правеж!..
145
— Смотри, купец, накличешь худа! Незваный гость ему сказал, И свой без малого вполпуда Кулак Добрыне показал.
Потом подвел его к окошку, Махнул на улицу рукой. Мол, поразвей себя немножко Для ради корысти такой...
В амбарах мыслями витая, Купец в окошко поглядел:
— Ой, троеручица святая!..— Он сразу весь похолодел.
Там, со всего сойдясь посада, Стоят холопы у двора, Как будто крепости осада У них задумана с утра.
Один верзила полуголый Бревенце поднял у ворот И для баталии веселой Его как палицу берет.
Другой играет шестопером, Чтобы рука не затекла, А третий занят разговором, Пока не начаты дела...
От них мороз прошел в лодыги, Хозяин съежился каргой, Шепча небесному владыке Одну молитву за другой.
— Спеши, купец! Тебя уважим, — Напоминал ему казак, — За твой товар спасибо скажем,
А не отдашь — возьмем и так...
Ключами взмахивая всеми, К амбарам выбежал купец:
— Зорите, каиново семя!.. — И сбил запоры, наконец.
Всех понося хулой обидной, Он отступиться порешил, Но к воеводе с челобитной Без промедленья заспешил.
146
В словах не зная передышки, Он говорил ему о том, Чтобы атласовы людишки Все были пороты кнутом.
А для иных нужна и дыба, Понеже мало им кнута, Кто за одно свое спасибо Чуть не лишает живота...
Как будто в этом разуверясь, Арсеньев молча теребил Свою малиновую ферязь И сам Добрыню перебил:
— Не то глаголешь мне, Добрыня, Не маловато ли свинца Ты отпустил казакам ныне?
У них дорога — без конца.
От воеводских слов немея, Купец попятился в ответ, Понять рассудком не умея, Боярин шутит или нет.
Бывало, сам боярин, если Кто уличен в такой татьбе, Жег вензеля на тощих чреслах Холопам в пытошной избе.
Тут не иначе случай вышел, Понять который нету сил.
—А ты о Строгановых слышал? — Вдруг воевода вопросил.
—Нет, говоришь?.. Об этом деле Тебе напомнить помогу:
И те сначала не хотели
Помочь припасом Ермаку...
Ах вот куда загнул боярин, Так вот он думает о ком!
Нет, не Атлас — разбойный парень — Камчатским будет Ермаком!
(Купчине было невдогадку, Что сам боярин в этот миг
Не верил, может быть, в Камчатку, Но сознаваться не привык.
147
А из Москвы уже два года Иные веяли ветра.
Не раз якутский воевода Сидел над грамотой Петра.
Указа литеры косые Кричали с каждого листа, Что государь всея России Сибирью занят неспроста.
В Азове спор кончая с туркой, Он вспоминал и в тех краях
Ио руде под Верхотуркой,
Ио витимских соболях.
Не раз он требовал дознаться Необъясаченной земли, Чтобы дороги рудознатца Вслед за казачьими легли.
И серебром, и соболями Он пополнял свою казну,
Чтоб к славе бранными полями Вести российскую страну.
Уже для свейского похода Искал он меди и свинца. Об этом помнил воевода, Когда выслушивал купца.)
Идти домой купцу несладко — Никто не мог ему помочь.
Вторую ночь горит лампадка,
И нету сна вторую ночь...
V
Якутск, Якутск!.. В былые годы
Здесь, у России на краю, Ты провожал не раз в походы Лихую вольницу свою.
148
Стадухин шел от этих башен На ледяную Колыму,
Ибыл поход ему не страшен,
Иты добра желал ему.
КЛамскому морю плыл на кочах Поярков — славный атаман, И ты людей давал охочих
Вего ладейный караван.
От этих стен твоих к даурам С дружиной храброю своей —
Остроги ставить над Амуром — Ходил Хабаров Ерофей.
Ты видел здесь ладьи Дежнева, Челны Ивана Москвина.
И вот сейчас, быть может, снова Их вспоминаешь имена.
Опять ватажные казаки Шумят у берега реки, Кричат мальчишки-забияки, Хлопочут бабы, старики.
У легких стругов гнутся сходни, Речная хлюпает вода, Как будто весь Якутск сегодня Пришел с казаками сюда.
Вот, отойдя чуть-чуть в сторонку, Не скрыв стыдливости в глазах, Целует плачущую женку
В поход собравшийся казак.
Авот старик в кафтане синем Из мендеритского сукна О чем-то речь заводит с сыном.
Льнет к парню любушка одна.
Здесь баба рыжему казаку Сует пряженые блины, Там два ярыги лезут в драку,
Схватив друг друга за штаны.
Какой-то бражник с полуслова Казакам взялся помогать И катит зелия хмельного Одну вместительную кадь.
149