Ее подталкивая к лодке, Встряхнув куделью бороды, Он тут же просит чарку водки За непосильные труды...
Спешат ватажники Атласа: Кто грузит житные мешки, Кто соль песет, не ждя приказа, Кто — сухарей четверики.
Кули пеньковые с крупою, Котлы, ведерца, топоры, Свинец для огненного бою И порох в бочках — до поры.
Алешка Постный тащит важно, Как будто ноши нет святей, Ендовы медные для брашна, Сосуд червленый для питей.
Левша несет, согнув колени, Припас на случай холодов: Камлейки, малицы оленьи, Пар десять лапчатых унтов.
На непроторенной дороге Им доведется, может быть,
Истроить новые остроги,
Ивежи новые рубить.
Какой зарей, каким рассветом Их встретит дальняя земля? — Атласов думает об этом, Судьбину добрую моля.
И люди встретятся какие На неизведанном пути? Россия!.. Где твою, Россия, Черту конечную найти?
Сам государь не знает края, Докуда тянется она, Россия, мать-земля сырая, В лесах заглохшая страна.
Она все больше с каждым годом, Концов не вымерять у ней.
И, может, он своим походом Еще их сделает длинней.
150
Не для того ль по всей округе Скликал он вольницу сейчас? И вот отчаливают струги.
«На весла!» — гикает Атлас.
Посадский люд, крича и плача, Семьей пчелиною гудит,
Имолит бога об удаче,
Ивслед ватажникам глядит.
Один купчишка над рекою Стоит от всех особняком, Купец не машет им рукою, — Он им грозится кулаком...
1944 — 1945
А. СЕМЕНОВ
ПОХОД АТЛАСОВА НА КАМЧАТКУ
(главы из книги «Землепроходцы»)
В последних числах июня 1697 года, оставив поза ди истоки Тигиля и горные перевалы, казаки вышли на реку Кануч, впадающую в заветную реку Камчатку.
В устье реки Кануч Атласов велел поставить огром ный крест в знак присоединения Камчатки к землям Якутского воеводства. На кресте вырезали письмена, гласящие о том, что крест сей поставил пятидесятник Владимир Атласов с товарищами в таком-то году, та кого-то числа. Казаки палили из пищалей и кидали кверху шапки, осеняя себя крестным знамением, це
ловали землю, плакали, смеялись и падали друг другу в объятия.
На грохот выстрелов сошлись и окружили казаков сотен пять обнаженных по пояс камчадальских воинов.
Вели они при |
этом себя так, словно пред ними пред |
стали посланцы |
самого господа бога. Положив на зем |
лю луки из китового уса и копья, они тем самым уве рили пришельцев в дружественном к ним отношении.
Дабы показать, что они и в самом деле не лыком шиты, Атласов, почти не целясь, выпалил из пистоля по кружившейся над его головой вороне. Когда ворона
упала к его ногам, почтение камчадалов к пришельцам возросло десятикратно.
Зимними |
жилищами |
у камчадалов служили огром |
|||||
ные земляные |
юрты, |
в |
каждой из которых обитало до |
||||
трех десятков |
семей. |
Летом |
камчадалы переходили |
||||
жить в крытые корьем |
балаганы, |
поставленные на вы |
|||||
соких столбах, — каждый |
такой |
балаган издали похо |
|||||
дил |
на |
городскую башню. У всякой семьи на лето имел |
|||||
ся |
свой |
балаган. В стойбище |
князца таких балаганов |
||||
казаки насчитали до четырех сотен. Сколь же много людны были стойбища в долине Камчатки, если насе ление первого встреченного из них равнялось трети на селения Якутска!
Камчадальский князец с величайшим удовольствием принял подарки — бисер, позумент, несколько железных ножей и согласился быть впредь покорен великому вож дю, приславшему на Камчатку своих огненных людей.
152
Узнав, что пришельцы больше всего ценят соболиные шкурки, князец несколько удивился, но, будучи от при роды сообразителен, не стал одаривать пришельцев шу бами и шапками из прекрасной собачины, а велел при нести кухлянки из соболя и соболиные шкурки. Выясни
лось, что соболем |
река Камчатка богата превыше вся |
ких ожиданий. Но |
камчадалы промышляют его мало, |
так как шкурки этих зверьков по прочности далеко усту пают собачине либо гагарьим шкуркам, из которых они шьют себе одежду. Впредь князец велит промышлять соболя в таком количестве, какое его друзьям покажет ся достаточным.
—Про острог спроси, — шепнул Атласову Серюков.
—Видно, самое время спросить, — согласился Ат ласов. — Тут у них, слышно, промеж князцами давние стычки кипят, вот и научились укреплять острогами свои стойбища... А не дивно ль тебе, Потап, вспоминать, как мы с тобой край земли представляли? Мол, там и вели
каны девяти сажен, и люди с ногами скотьими, с оча ми и ртом в груди. И птица феникс-де там сама свое гнездо сжигает, и выходит из того пепла червь золотой, чтоб самому обрасти перьями и стать новой огненной птицей. А тут, глянь-ка, нас самих за огненных людей приняли. Потому как мы для них тоже пришли с края земли, только с другого, им неведомого. А ведь Кам чатский Нос для нас-то и есть край земли.
— А ты спроси князца про одноногого старика, ко торый головой небо подпирает, а в четыре руки бьет би чами китов, чтоб из-под земли не выплыли и землю в пучине не утопили. Может, этот старик как раз род
ственник нашему князцу.
Потап тихо рассмеялся, а Атласов стал спрашивать князца, какая опасность заставляет камчадалов стойби
ща острогом обносить.
— Шантал! — с ненавистью ответил князец, рвя свою жидкую, как и у всех камчадалов, бородку. Потом он ударил себя кулаком в обнаженную грудь и, скрипя зубами, затряс головой, отчего его иссиня-черные воло сы, заплетенные в косицы, упали ему на грудь.
— Кто такой Шантал?— дав ему немного успоко
иться, заинтересовался Атласов.
— Шантал — сын бешеной собаки. Ночной волк! Ку
ча дерьма и туча злобы!
Тут князец пошел сыпать такими кличками, что хоть
153
уши затыкай. Оказалось, что Шантал— самый могу щественный князец низовий реки Камчатки, что он со вершает постоянные нападения на стойбища среднекам чатских и даже верхнекамчатских родов, истребляя мужчин и уводя в плен женщин. Он опустошил и сжег уже многие селения, вырезал целые роды. Камчадалы стали укреплять свои селения стенами, опасаясь его на бегов. Незадолго до прихода казаков на Камчатку кам чадалы, обитающие в средней и верхней частях камчат ской долины, договорились объединить силы и нагря нуть на низовье, решив победить или умереть.
— Сколько копий у Шантала?
Много, потом еще раз много и еще раз столько же, сколько два раза много вместе, — перевел толмач Атласову ответ князца.
Оказалось, что князец умеет считать только по двад цати ровно столько у него пальцев на руках и ногах. Он не мог числом выразить даже, сколько воинов у не го самого. Любое число, превышающее два десятка, оп ределял он одним словом «много». Атласов вспотел, прежде чем добился ответа на свой вопрос. В родах, выставляющих воинов по призыву Шантала, было впя теро больше способных носить оружие мужчин, чем в родах, обитающих в средней и верхней частях долины, что-то примерно около пяти тысяч воинов! При этом войско у Шантала было настолько хорошо организова
но, что перед ним трепетала вся тундра на триста верст в округе.
Пойдем с нами на Шантала огненный вождь! Иначе его воины вырежут всех остальных мужчин и не кому будет промышлять для тебя шкурки соболя!—уп рашивал князец Атласова, применив весьма веский и дипломатически правильно рассчитанный довод.
У князца было звучащее совсем по-русски имя - Крупеня. Заинтересовавшись, что означает по-камча- дальски это имя, Атласов получил ошарашивающий от вет: ничего по-камчадальски не означает. Так называли очень вкусную похлебку другие огненные люди, которые были на Камчатке очень давно, когда князцу было мень ше лет, чем пальцев на двух его руках.
Атласов поинтересовался, как звали начальника ог ненных людей, и получил ответ: «Федота». Так вот оно что! Крупеня, принявший имя в честь вкусной похлеб ки, помнил еще кочевщика Федота Попова. Значит, то,
154