дальше от берега. Но сделать это удалось с большим трудом.
«Берег каменной и крут без всякого разнства, как стена, и высок зело. И мы трудились отойти против ветра от берега прочь до десятого часа пополудни. А в десять часов порвались и грот и у фока фалы. Тогда паруса упали, и снасти все перепутались, и за великим волнением невозможно было разобрать снас тей», - писал впоследствии Чаплин об этих опасных минутах.
Надвигалась ночь, и берег скрылся из виду. Но шум волн, разбивавшихся о камни, не позволял за быть, что смертельная опасность по-прежнему близка.
Капитан приказал бросить якорь. Все с тревогой ждали, что будет дальше. У многих сердце как будто замерло на несколько секунд. Каждый знал, что если волны сейчас сорвут судно с якоря, смерть неизбеж на. Но канат не оборвался под напором волн, и якорь удержал бот на месте.
Всю ночь в глубокой темноте, под проливным дож дем пытались распутать и починить снасти. Утром ве тер начал стихать.
Беринг отдал приказ поставить паруса. Когда ста ли поднимать якорь, он оборвался. Оказалось, что волны почти перетерли канат о камни у самого якоря. Если бы это случилось во время шторма, бот разбился бы у скалистого берега.
Через два дня «Гавриил» вошел в устье реки Кам чатки. Оставалось выбрать удобное место и поставить судно на зимовку.
Беринг со своей командой зазимовал в Нижнем Камчатском остроге. Он считал, что решил поставленную ему задачу, убедившись в существовании пролива между Азией и Америкой. Однако и сам Беринг и оба лейтенанта не могли не понимать, что результаты экспедиции пока довольно скудны.
За четыре года путешествия пробыли всего около двух месяцев в плавании, считая и путь от Охотска до Большерецка. Побывать на берегу Америки не смогли.
Правда, зато русские моряки в первый раз прошли по Тихому океану около двух тысяч верст на север от устья реки Камчатки. Они определили еще неизвестные очертания значительной части Тихоокеанского побере-
205
жья и благополучно вернулись на Камчатку, хотя на обратном пути маленькое судно, совершавшее плава ние в одиночку, едва не погибло.
Эта первая дальняя разведка на Тихом океане была очень нужным, опасным и трудным делом. Но, выпол няя указ Петра I, непременно следовало попытаться дойти до Америки.
Посоветовавшись со Шпанбергом и Чириковым, ка питан решил летом 1729 года снова выйти в море и взять курс на восток. Он надеялся, что если Америка лежит недалеко от Камчатки, то, может быть, удастся дойти до ее берегов. Если нет, можно будет повернуть назад и, обогнув Камчатский полуостров, идти в Охот ский острог. Таким образом удалось бы уточнить све дения о проливе между Камчатской землей и первым Курильским островом.
В начале июня 1729 года бот «Гавриил» снова вышел в море. Жители Камчатки говорили Берингу, будто бы иногда, в очень ясные дни, на горизонте темнеет какая-то полоска. К берегу прибивало сосны и такие толстые ели, каких не бывало на Камчатке. У Беринга явилась надежда: «Может быть, в несколько дней бот дойдет до американской земли?»
Три дня судно шло вперед в густом тумане. На третий день Чаплин сделал запись в своем дневнике: «Погода мрачная. Ветер великой с туманами и весьма холодно. Великие волны со стороны норда».
Сильным порывом ветра изорвало один из больших парусов. Прошли около двухсот верст, а земли не уви дели. Капитан Беринг начал сомневаться:
— Не лучше ли заблаговременно повернуть назад и, обойдя Камчатку, пойти в Охотск?
Стало очевидно, что путешествиена в Америку по требуется не несколько дней, а, по крайней мере, не сколько недель, может быть, все лето. И капитан отдал приказ держать курс к Камчатской земле.
Дойдя до Камчатки, «Гавриил» пошел к югу, вдоль гористого берега, местами поросшего лесом.
12 июня издалека увидели пять гор, как будто об ступивших залив, прекрасно защищенный от ветров. Это была Авачинская губа, лучшая гавань на всем побережье. Над вершиной одной из гор курился дым.
Беринг и его спутники уже видели огнедышащую Ключевскую сопку, находящуюсяв нескольких десят
206
ках верст от Нижнего Камчатского острога. Она вы брасывала не только дым и пепел. Иногда над ней под нимались огненные столбы, светящиеся как зарево. Камчатские служилые называли ее «Горелая сопка». А камчадалы объясняли:
— Под землей духи жарят китов.
Теперь перед Берингом был один из самых больших камчатских вулканов — Авачинская сопка.
Беринг осмотрел залив. Он отделялся от моря как будто нарочно сделанным широким каналом. В глубине очень большого залива были расположены еще три меньших залива, точно устроенные специально для то го, чтобы корабли могли спокойно переждать здесь самую бурную погоду.
— И нарочито столь изрядную гавань сделать не возможно, — говорили моряки.
После недолгой стоянки судно двинулось дальше.
Корабль шел вдоль гористого берега, изрезанного ущельями. В конце июня подошли к южной оконеч ности Камчатской земли. На каменистом, далеко вы тянувшемся в море мысе Лопатке не было видно лю дей, но зато птицы гнездились здесь в несметном ко личестве. Чайки разных пород, от громадных птиц, прозванных за свои длинные крылья семисаженными, до маленьких крикливых говорушек и вертлявых мар тышек, качались на волнах и кружились над морем.
Большие |
черные |
бакланы, урилы, вытянув длинные |
|
шеи, по нескольку раз |
облетали целыми стаями вок |
||
руг судна, |
как |
будто |
любопытствуя узнать, что это |
такое.
Бот благополучно прошел через пролив, отделяющий мыс Лопатку от первого из каменистых Курильских островов, цепью тянущихся от Камчатки по направлению
кЯпонии.
Вначале июля, обогнув Камчатку, «Гавриил» во
шел в устье реки Большой. Здесь стояли на якоре бот «Фортуна» и старая лодия, перевозившая ясак с Кам
чатки в Охотск.
Беринг оставил в Большерецком остроге лишние запасы пороха для пушек и другие, больше не нужные ему припасы, которые могли пригодиться в Камчатских
острогах.
24 нюня «Гавриил» прибыл в Охотск. Капитан Бе ринг приказал торжественно отметить конец плава-
207
ния, выпалив из пяти пушек. Затем он распорядился расснастить судно.
Через несколько дней Беринг выехал в Якутск, с тем чтобы оттуда отправиться в Петербург. Вместе с ним возвращались лейтенанты Чириков и Шпанберг, Чаплин и несколько матросов, плотников и солдат.
Часть команды оставалась при ботах «Фортуна» и «Гавриил» под начальством штурмана Якова Генса, недавно присланного адмиралтейств-коллегией на Камчатку.
В конце августа Беринг прибыл в Якутск. |
|
Когда Беринг ехал |
из Петербурга, Якутск пока |
зался ему большой |
деревней. Теперь, после Охотско |
го и Камчатского острогов, Якутск казался большим городом.
Капитан отправился к якутскому воеводе и полу чил от него обещание в ближайшие дни дать дощенники, в которых можно было бы плыть вверх по Лене. Приходилось торопиться, чтобы подняться по Лене до Усть-Кута, пока не начнется осенний ледоход. Но только 10 сентября удалось отплыть из Якутска.
«Двадцать суток шли по Лене, и шли всю ночь, пробиваючи лед»,— записал Чаплин в путевом жур нале, когда дощенники пристали к берегу Лены у деревни Пелендуй, недалеко от большого села Читима.
Когда установился санный путь, капитан Беринг достал лошадей и выехал со своей командой в УстьКут. А оттуда поехали дальше по Сибири через уже знакомые города — Илимск, Енисейск, Тобольск, Вер хотурье.
И хотя теперь двигались налегке, нигде не задер живаясь надолго, прошло еще почти пять месяцев, пока вернулись в Петербург.
С. П. КРАШЕНИННИКОВ
ПУТЕШЕСТВИЕ НА КАМЧАТКУ
(главы из книги «Описание земли Камчатки»)
На другой день приехали мы в Охотской порт по утру рано, ибо оной от Старого острога не более как в 6 верстах. Строения тогда в нем не было: часовня во имя Спаса всемилостивого, канцелярия, управителев дом, и 5 изб тамошних обывателей, да морской команды
208
строения; четыре дома, 6 изб и две казармы. Впрочем, многие строения вновь заводились.
От Ярманки поехали мы 9 числа июля 1737 года, а в Охотск приехали августа 19. Простою на дороге было у нас на Бельской переправе три дня, на уро
чище Хора-мас день, на |
Капитан |
тарыне два |
дни |
да |
|
на малых гарях день, всего простою было |
7, |
а езды |
|||
34 дня. |
объявить |
можно, |
что |
она |
от |
Вообще о сей дороге |
|||||
Якутска до Бельской переправы гораздо сносна, а от туда до Охотска столь беспокойна, что труднее проежжей дороги представить нельзя, ибо она лежит или по берегам рек или по горам лесистым. Берега облом ками камней или круглым серовиком так усыпаны, что тамошним лошадям довольно надивиться нельзя, как они с камня на камень лепятся. Впрочем одна ко ж ни одна с целыми копытами не приходит до ме ста. Горы чем выше, тем грязнее; на самых верхах ужасные болота и зыбуны, в которые ежели вьючная лошадь проломится, то освободить ее нет никакой надежды. С превеликим страхом смотреть должно, коим образом земля впереди сажен за 10 валами ко леблется.
Лучшая езда оным |
путем из Якутска с весны до |
||||
июля |
месяца, |
а ежели |
подняться в |
августе, то надле |
|
жит |
спасаться, |
чтоб снеги не захватили, которые весь |
|||
ма рано на горах выпадают. |
|
|
|||
В Охотске |
жили мы |
октября |
по 4 число того ж |
||
1737 году, пока |
прибывшие |
с Камчатки августа 23 чис |
|||
ла перевозное судно «Фортуна» сгружено и починкою было исправлено.
Около Охотска живет пеших ламутов, которые во оной острог ясак платят, пять родов: Ивьянской, Адганской, Шолганской, Уяирской и Нюньчинской.
В Ивьянском роду князец Чалык, ясашных ламутов 4 человека. В Адганском князец Ундыкан-Дедяно- вич, ясашных у него 12 человек.
В Шолганском князец Курука, ясашных 4 человека, в Уяирском князец Шарыган, ясашных три человека.
В Нюньчинском князец Джолдоикур Буйнаков, ясашных девять человек.
Все помянутые роды живут неподалеку от Охотска по рекам Охоте, Кухтую и подле моря, питаются ры бою, а ясаку платят по соболю и по лисице.
209