ную мысль: сельское хозяйство и земледелие мешают на селению заниматься охотой и рыболовством.
Учили ли чиновники камчадалов лучшим приемам рыболовства? Послало ли царское правительство на Камчатку инструкторов по лову рыбы в открытом море? Изучались ли морские богатства? Нет. Все сводилось к промыслу в устьях рек, предприимчивость населения не поощрялась, а глушилась в угоду скупщикам рыбы. Научные экспедиции организовывались на средства частных лиц. Потомки отважных землепроходцев и сме лых охотников выродились в беззащитное племя.
При Советской власти жизнь камчадалов, в частнос ти петропавловцев, круто изменилась к лучшему. В центральной части города новые стройки, а за соленым озером выросла целая улица солидных домов. В ок рестностях города, на берегу Калахтырского озера, появились сельскохозяйственные фермы, по долине реки Авачи пролегает хорошая грунтовая дорога.
Иду в Акоград. Слева памятники: Берингу, Лаперузу, защитникам Петропавловска от нападения англо французских кораблей в 1854 году... Маленький, дале ко отстоящий от центра город полон воспоминаний о русских исследователях прошлых столетий. Отважные и настойчивые, они проникали в неисследованные припо лярные страны, открывали новые земли, новые морские пути и исправляли фантастические карты берегов Азии и Америки. На утлых ладьях, невзирая на туманные завесы, наши бесстрашные мореплаватели совершали пе реходы не только вдоль берегов, но и поперек Тихого океана.
Знаменитая по 1854 году Никольская гора покрыта рощей многолетних берез — свидетельниц геройской за щиты малочисленным гарнизоном родного порта.
***
Гудок автомобиля заставил меня посторониться. По равнявшись со мной, машина стала, дверца ее отвори лась, и я увидел руководителя глубинного лова АКО.
— Садитесь! Мы доедем до нашего управления. Молодой специалист, недавно окончивший Владивос
токский рыбный техникум, восторженно говорил мне:
— Рыбное дело здесь должно развиваться. Только через него оживится Камчатка. Приедут ловцы-пере селенцы и осядут по всему краю. Большие возможнос-
375
tи по долинам рек и для землеробов. У нас уже есть свежие огурцы! Молока сколько угодно! На базаре много жимолости, варенье из нее не хуже вишневого.
По моей просьбе мы проехали контору и останови лись на небольшом пригорке.
— Смотрите, какая красота у нас!
На юге, за синью Авачинской губы, точно из мра мора, конус Вилючика. Я обернулся и снова увидел вершины трех сопок. Они тесно связаны между собой седловинами. Их содружество казалось особенно тро гательным, когда на межгорья ложились белые и лег кие облака испарений. Блестящие пики как будто шли рука об руку из неведомой суровой дали к тихим водам залива, к его густо озелененным берегам... Авачинский вулкан — лучшее украшение столицы Камчатки.
— Завтра мы отвезем вас на катере в Тарью. Вот где бы город построить! — воскликнул мой спутник.— Поезжайте и увидите новые места.
***
С Петровской горы передо мною развернулись все красоты Авачинской губы. Сверкал Великий океан, окай мленный причудливыми изломами линии берега. К тем но-зеленому растительному бархату террас и плато плот но прилегал голубой атлас вод. На поверхности океа на, у затемненного тучами горизонта, черные точки двух медленно двигающихся коммерческих пароходов. Слева чудеснейшая долина реки Калахтырки с озером. Так и хотелось скорее сбежать с горы на зеленые поляны, разбросанные до самого моря.
Я обернулся снова к заливу. Маленький Петропав ловск внизу. Узкая полоска кошки прямой линией пе ресекла бухточку, почти закрыв в нее вход. На кошке возвышался памятник Славы. Внимательно рассматри вая Никольскую гору, я снова издали увидел монумен ты в честь ее геройских защитников. Там в одной из записей говорилось о том, что командир батареи Максу тов, умерший от ран, явил себя 24 августа 1854 года истинным героем. Под убийственным огнем пушек не
приятельского |
корвета он до тех пор заряжал орудия |
и стрелял из |
них, пока вражеское ядро не оторвало |
ему руку. |
|
Далекие горы! Давно прошедшие дни! На протяже нии веков все здесь насыщено отвагой и беззаветной лю-
376
бовью русских к этим отдаленным уголкам нашей ве ликой Родины!
Только сейчас, с вершины горы Петровской, окру женной чудесными картинами Камчатки, я понял всю значимость эпизода 24 августа 1854 года, разыгравше гося вокруг зеленой Никольской горы. Краска досады залила мои щеки. Я слишком мало знал о славной по беде над англо-французами. Я не вникал в подробности. В сравнении с Севастополем и Порт-Артуром это бое вое дело казалось мне пустячным. Но, просматривая через день даже случайную литературу, я понял, как глубоко ошибался. Петропавловская кампания знаме нательна и беспримерна.
Жадность англичан по захвату земель всем хорошо известна. В пятидесятых годах прошлого столетия они особенно ретиво рыскали около устья Амура, пытаясь проникнуть в заветную реку. Их раздражали успехи рус ских на Дальнем Востоке. На своих пароходах они мог ли быстро сноситься с очень отдаленными странами. Они захватили лучшие гавани Китая... Но Амур усколь зал из их рук. Таинственные мели требовали особой наблюдательности, особой инициативы. И их проявил не англичанин, не француз, а капитан Геннадий Не вельской. Благодаря его настойчивости, хотя и вопре ки приказу трусливого царя Николая I, к огромной це пи русских исследований северо-восточных вод Велико го океана прибавилось еще одно звено: открытие и ис следование Амурского лимана и принизового Амура.
«Занятие нами устьев Амура,— писал Франц Шперк,— послужило впоследствии спасением нашему военному флоту, находящемуся в водах Тихого океана и нашедшему себе верное убежище от неприятеля в ли мане Амура, доступ к которому не был известен англофранцузам».
В защите Петропавловска огромную роль сыграли первые сплавы войск и боевых припасов по реке Амуру из Забайкалья до залива Де-Кастри, устроенные Му равьевым-Амурским. Петропавловск защищали солда ты, проплывшие на плотах и барках по широким плесам могучей реки. Они несомненно были зачарованы мощ ностью и красотами ее лесистых берегов. Кругом была пустыня. Редкие поселения располагались по много численным протокам. За этот длинный водный путь солдат не раз пугали самозаскакивания на барки се
377
ребристой и вкусной рыбы, называемой толстолобом, или толпыгой. Река на самом деле была переполнена рыбой. То и дело вечерами выскакивали золотистые сазаны и серебристые лещи; всплескивались огромные калуги. Стаи лососей двигались против течения по по верхности реки к нерестилищам. Бородатые люди по минутно криками выражали свои восторги. Они полю били новый край, стали считать его своим.
Красоты Камчатки, обилие рыбы у ее берегов, не ограниченные просторы для охоты довершили формиро вание дальневосточных патриотов.
После получения сведений о начале военных дейст вий в Крыму петропавловцы с часу на час ждали непри ятеля. Все семьи были вывезены в окрестности города.
17 августа 1854 года в Авачинскую губу вошел трех мачтовый пароход под американским флагом и за три мили до входа в ковш уменьшил ход. Обрадовались петропавловцы американцам. Но радость была крат ковременной. Завидя русский вельбот, посланный для осмотра судна, пароход под американским флагом не медленно повернул обратно. И все поняли, что амери канский флаг — подлая уловка.
Завойко, командующий обороной Петропавловска, писал своей жене:
«Неприятель поднял американский флаг. Вам необ ходимо удалиться на хутор; с Авачи все уйдут и скот угонят. Прощай! Вспомни, что и жизнь долга ли? Рано ли поздно ли придется расстаться!»
18 августа в Авачинскую губу вошла военная эс кадра из шести английских и французских судов, воо руженных 236-ю пушками. Эскадра стала вблизи Сиг нальной горы на якорь.
20 августа в 9 часов утра неприятельские суда, от крыв стрельбу, начали приближаться к Никольской горе. Наши фрегат «Аврора» и транспорт «Диана», за крытые мысом, не могли им отвечать. В неравном бою отличилась батарея № 1, командиром на ней был лей тенант Гаврилов. Пушки батареи били метко и нано сили ощутительный вред неприятельским судам. Но си лы были неравные, и восемьдесят орудий 3-х фрегатов и парохода разрушили батареи № 1 и 4.
«Я жив и не ранен,— писал Завойко жене,— сегодня день был жаркий. В город попадает много бомб, и мно гие не разрывает. Убито до десяти человек, раненых
378
столько же. Не любят французы и англичане штыков, удалились от них. Работа жаркой будет дня два, три. Флага мы им не отдадим ни одного; исстреляем весь порох, сожжем суда».
«Будь спокойна, ежели будет десант, мы его возьмем в штыки — тут наша возьмет... Отстоим с честью, сохра ним русское имя и покажем в истории, как русские сохраняют честь отечества».
Француз Гальи отмечает в своих записках:
«Во время перестрелки надо было удивляться хлад нокровию русского часового. Осыпанный ядрами, он не переставал ходить твердо и мерно на своем посту».
На берегах Черного моря и на берегах Тихого океа на русские, оторванные друг от друга огромными рас стояниями, без радио и авиации, в одинаковой степени проявляли геройство.
Вероятно, рассчитывая, что петропавловские бата реи сбиты, а также поверив беглым американским мат росам, с которыми англо-французы встретились в бухте Тарья, сообщившим, что дорога к городу с перешейка свободна от укреплений,— вражеские корабли 24 авгус та в четыре часа утра приблизились к перешейку. От ветным огнем их встретила батарея на перешейке. Хотя фрегат «Президент», имевший пятьдесят четыре пушки, бил батальным огнем, все же наши ядра потопили шлюпку с десантом и сбили английский флаг. Коман диру батареи Максутову оторвало руку.
Заставив замолчать наши батареи, неприятель, под защитою своих фрегатов, высадил десант в семьсот че ловек. Этой силе петропавловцы могли противопоста вить только двести четыре человека.
На суше, столкнувшись лицом к лицу с неприяте лем, русские показали свою боеспособность и изворот ливость. Дав возможность десанту взобраться на Ни кольскую гору, наши стрелки, скрытые кустами, снача ла обстреляли врага жестоким пушечным и ружейным огнем, а затем бросились в атаку. Англо-французы дер жались недолго и побежали в беспорядке к гребню горы, за которым были крутой спуск и обрыв.
Поджатые штыковыми ударами к кромке обрыва, неприятельские солдаты вынуждены были броситься вниз, но на берег падали только обезображенные трупы. Тех, кто задерживался, сбрасывали под откос штыками.
Отступление англо-французов у северной оконечнос
379