1137 г. — о замене десятины в пользу местной епископии определенным годовым княжеским жалованием. Устав переводит «десятину» натуральную на определенную денежную сумму. Кроме того, данный документ, изданный после восстания в 1136 г, отразил ослабление княжеской власти в Новгороде
укрепление влияния новгородского владыки (устав регулировал доходы архиепископа и давал ему известную независимость от княжеской власти). В уставе содержатся ценные сведения об организации управления в северных и северо-восточных землях Новгорода, а также о развитии новгородской денежной системы.
1136 - 1150 г. — о средствах содержания учрежденной в Смоленске епископии и предметах церковной юрисдикции. Устав содержит в себе пожалование «десятины» в пользу Церкви и определяет круг ведомства церковного суда, сходный, в общих чертах, с перечнем дел церковной подсудности уставов св. Владимира и Ярослава Мудрого.
Две грамоты новгородского князя Всеволода Мстиславича (1117-1137 гг.): устав, данный Софийскому собору о церковных судах и уставная грамота, данная церкви св. Иоанна Предтечи на Опоках (построенной Всеволодом в 1127 г.). Устав князя Всеволода почти одинаково с некоторыми списками устава св. Владимира определяет лиц и предметы церковного ведомства.
Для истории взаимоотношений государственной власти и церкви на юго-западных и западных землях Руси в ХШ - ХIV вв. представляют интерес
устав галицкого князя Льва Даниловича кафедральной церкви Успения
1301 г.
Важным этапом в определении церковной подсудности и, вообще, в определении правового положения Церкви в Московском государстве,
являются уставные грамоты великого князя Василия Дмитриевича (конец
XIV или начало XV века), подтверждающие церковные уставы св. Владимира
Ярослава Мудрого о разграничении церковно-судебного ведомства Церкви
государства.
Особенности социально-экономической и политической истории северо-западной Руси обусловили появление здесь особых правовых
источников: вечевого законодательства, торговых договоров с государствами северной Европы (см. выше договоры с немцами), договоров Новгорода и Пскова с князьями.
Самыми ранними из договорных грамот с князьями XIII – XV вв., являются грамоты великого князя Ярослава Ярославича 1264—1270 гг. (первая — около 1264 - 1265 гг.; вторая - около 1266—1267 гг.; третья – 1270 г.). Однако они не были первыми из числа договоров новгородцев с представителями княжеской власти. Исследователи предполагают, что формула дошедших до нас договоров начала вырабатываться уже в середине XI века.
После народного восстания 1136 г. князья в Новгороде лишаются полномочий верховных правителей: как и все должностные лица «вольного» города, они избираются народом на вече (Новгород добился права избирать даже архиепископа, хотя по канонам епископы избираются церковным Собором). Права и обязанности князя определялись договором с республикой, который, в свою очередь, основывался на новгородской «старине», «пошлине», то есть нормах обычного права, вечевом законодательстве.
По договору основными функциями князя являлись командование войском (вместе с посадником) и организация защиты города. Судить князь мог только вместе с посадником, и только в пределах города. Князю запрещалось приобретать землю в Новгороде и управлять новгородскими волостями. Договоры определяли имущественное содержание князя и его чиновников (сборы, пошлины и т. п.), места, сроки охоты и рыбной ловли. Участвовать в торговле с Европой князь мог только при посредничестве новгородских купцов. Новгородцы, как правило, приглашали на княжение северо-восточных князей, которые, в свою очередь, должны были предоставить льготный режим торговли новгородским купцам во владимирской и суздальской земле.
На основании указанных источников права, под влиянием Русской Правды, в северо-западной Руси были созданы особые правовые сборники – Новгородская и Псковская судные грамоты, являющиеся памятниками законодательной деятельности веча или, точнее, первой попыткой кодификации местного права, сделанной законодательной властью, а именно вечем Новгорода и Пскова.
IV. Новгородская судная грамота
сожалению, грамота дошла до нас не в подлиннике, а в единственном списке XV в., находящемся в сборнике новгородско-двинских актов.
Список дефектен: конец его отсутствует, а часть имеющегося текста утрачена.
Вопрос о времени составления Новгородской судной грамоты дискуссионен. Великий князь московский Иван III санкционировал ее действие в 1471 г. Однако многие исследователи (Филиппов А.Н., Кочаков Б.М., Беляев И.Д., Михайлов М.М., Мрочек-Дроздовский П.Н., Черепнин Л.В.) считают, что редакции 1471 г. предшествовала более ранняя редакция, так как в других актах, относящихся к этому времени, о грамоте говорится как о существующем факте. В то же время некоторые нормы грамоты свидетельствуют об усилении влияния в Новгороде великого князя Московского и отражают содержание договора с ним.
Сохранившийся фрагмент грамоты содержит в основном постановления, относящиеся к судопроизводству и судоустройству Новгородской феодальной республики.
Судебными функциями по грамоте обладали все органы власти и управления: вече, посадник, тысяцкий, князь, Совет господ, архиепископ, сотские и старосты.
Кроме того, существовал суд «докладчиков» - суд выборных от каждого новгородского конца (по одному боярину и по одному «житьему» человеку от конца). Этот суд был высшей инстанцией для других судов, по «докладу» из
которых дело рассматривалось на суде «докладчиков» в тех случаях, когда судья того суда, из которого шел «доклад», не мог решить дело собственной властью.
Судебными полномочиями также наделялись купеческие и цеховые объединения – «братчины» - уникальный институт новгородской республики, свидетельствующий о значении среднего класса и являющийся одним из самых ранних примеров юридических лиц в нашей истории.
Интересно, что, если «святительский суд» - суд новгородского архиепископа, должен был вестись по Номоканону, то суд князя, или собственно его наместника и посадника, должен был производиться «по старине», то есть на основании норм обычного права, в сочетании с вечевым законодательством и судебной практикой.
Важно отметить в составе судов Новгорода так называемых «судных людей», по два человека в каждом суде. Они были постоянными выборными заседателями на суде, пособниками тяжущихся сторон, а, может быть, и пособниками судей в распознании той «старины», на основании которой последние должны были производить суд.
V. Псковская судная грамота
Грамота сохранилась в двух списках: (Воронцовском (XVI – начало XVII в.) и Синодальном (сер. XVI в.). В отличие от Новгородской вечевой грамоты, Псковская грамота сохранилась полностью, хотя текст ее в нескольких местах значительно поврежден.
Нумерация грамоты на ст. ст. является искусственной, как и Русской Правды. Исследователи разделяют ПСГ на 120 статей.
Вопрос о времени составления Псковской судной грамоты, также как и Новгородской грамоты, остается дискуссионным. В тексте заголовка указана дата составления грамоты – 1397 г. («в лето 6905–е»). Однако в том же заголовке указываются пять соборов Пскова: пятый собор был построен в 1462 г., а шестой – в 1471 г. Следовательно, речь идет о редакции псковских законов, сложившейся между 1462 и 1471 гг.
Это противоречие осталось неразрешимым в историко-правовой науке. Ряд авторов (Н.Н. Мурзакевич, А.И. Никитский, М.К. Рожкова, А.А. Зимин и др.) предполагают описку писца и считают, что цифру надо считать 1467 г. В 1467 г. из Москвы в Псков наместником прислан был князь Ф.Ю.Шуйский, получивший ряд новых привилегий. Л.В. Черепнин останавливается на 1462 г. как на времени одной из редакций Псковской судной грамоты. В.И. Сергеевич, Б.Б. Кафенгауз и И.И. Полосин, наоборот, считают дату 1397 г. правильной, а упоминание о пяти соборах — позднейшей правкой текста заголовка.
Ряд дореволюционных исследователей (Н.В. Калачов, М.Ф. Владимирский-Буданов, М.А. Дьяконов) и большинство историков советского периода придерживаются наиболее компромиссной точки зрения: дата 1397 г. является реальной и отражает один из этапов создания грамоты («…в 1397 г. Псков, по договору с Новгородом, достиг полной независимости, а это должно было отразиться и на его внутреннем законодательстве» - М.Ф. Владимирский-Буданов); упоминание же пяти соборов указывает на время окончательного редактирования дошедшего до нас текста («грамота, очевидно, составлялась на вече не в один раз» - М.Ф. Владимирский-Буданов ). По мнению И.Д. Мартысевича, Ю.Г. Алексеева, последняя переработка псковского законодательства была произведена между 1462 и 1471 гг.; т.е. в период существования в Пскове пяти соборов.
Основным источником Псковской судной грамоты является народное обычное право – псковская «пошлина» или «старина», которая так часто упоминается в новгородско-псковских актах (договорах с князьями, Новгородской судной грамоте). Анализируя историческую ситуацию создания Псковской судной грамоты, необходимо учитывать тот факт, что в 1467 г. великим князем Московским Иоанном III в Псков наместником прислан был князь Ф.Ю.Шуйский, снабженный большими полномочиями по
сравнению с прежними наместниками. Естественно, у жителей вольного города могло возникнуть желание сохранить свою юридическую самобытность.
«Москва противополагала «псковской пошлине» свою старину, свою пошлину и хотела сделать ее законом для Пскова. Вольному городу, естественно, следовало подумать о кодификации своих старинных обычаев, чтобы сохранить, во внутреннем своем строе, если не политическую, то, по крайней мере, гражданскую самобытность». (Филиппов А.Н.)
Таким образом, псковская республика пыталась противостоять усиливавшемуся влиянию Москвы кодификацией своего народного права – древних обычаев, вечевых постановлений, судебной практики, договорного права. Сила московских порядков все белее и более давала о себе знать, и меньше, чем через 50 лет история псковской республики завершилась (1510 г.).
Благодаря особой исторической ситуации - противостоянию псковской республики и московской монархии – был создан уникальный памятник права, соприкасавшийся, по своему содержанию, с Русской Правдой, воссоздающий много драгоценных черт народного быта и, вместе с тем, позволяющий найти связующие нити между правовыми воззрениями вечевого уклада и московского времени. Как и Русская Правда, Псковская Правда – это памятник живой народной мудрости, отлично отразивший действительность своего времени.
«Юридические отношения, которых касается памятник, все основаны на нравственных началах свободы и равенства, и освящены не только внешней санкцией вечевой автономии, но вековечной стариною и силой церковного благословения. При этих условиях образования права, сила закона в Пскове была совершенно иная, чем в Москве. В закон верили, как нигде и никогда после не верили в него; в него верили все, ибо волею всех он получил свою силу, за него стояли все; за него стояли не только тогда, когда это было выгодно, и не те только, кому это выгодно, за него поднимался весь Псков против сильного соседа, когда это было больше опасно, чем выгодно».
Дювернуа Н.Л.
Такое значение Псковской судной грамоты, как закона, за который «стояли все», объясняется также тем обстоятельством, что сам этот закон лишь санкционировал обычное право, как священное достояние, полученное от предков. Подобная роль выпадает на долю закона далеко не во все времена. Здесь эта роль была особенно благодарна еще и потому, что санкция законом народного права означала охрану самобытности псковской земли.
Краткий обзор содержания Псковской судной грамоты
Отраслевое содержание грамоты во многом обусловлено указанной выше целью кодификации псковских «пошлин» - оформить de jure те черты гражданской самобытности «господина Пскова», которые создавались веками. Сохранение самобытности более всего обеспечивалось кодификацией норм процессуального и гражданского права, в которых своеобразие народной жизни вольного города отразилось всего явственней. В связи с этим, в весьма богатой и разнообразной по содержанию Псковской судной грамоте (даже по сравнению с Московскими судебниками XV – XVI вв.) преобладают нормы, относящиеся к судоустройству и судопроизводству,
также нормы, относящиеся к гражданскому праву. Уголовному праву, в
отличие от Русской Правды, грамота уделяет меньше всего внимания, хотя ряд институтов этой отрасли получили серьезное развитие.
Судоустройство и судебный процесс
Нормы грамоты, определяющие устройство судебной системы Пскова, более всех остальных норм раскрывают особенности псковской «пошлины». Эти нормы очень серьезно отличают Псковскую Правду от Русской Правды, где судебная система вовсе не обозначена, а также от многих других юридических памятников древности.
Пскове был, как и везде, суд княжеский; но князь (как было и в Новгороде) судил вместе с посадником (ст. ст. 2 – 4). Затем был суд старост,
сотских и суд «братчин» - особых торговых корпораций, подобных новгородским.
Кроме светского суда, грамота выделяет и суд церковный – суд «владычня наместника», то есть наместника новгородского архиепископа (ст. 109).
Грамота указывает ряд правил, которыми должны руководствоваться судьи в своей деятельности: судить «взирая в правду», «судом не мстится ни на кого ж», «тайных посулов (то есть, взяток) не имати ни князю, ни посаднику» и пр. Кроме того, грамота указывает перечень судебных чиновников: приставов, которые осуществляли вызов сторон в суд, контролировали порядок в суде, исполнение судебных решений («позовники», «подверники», «подвойские»), а также дьяков (княжеского и городского), писцов, которые вели делопроизводство в суде.
области судопроизводства также можно отметить более высокую стадию правового развития, изменение многих юридических понятий Русской Правды. С одной стороны, грамота воспроизводит старинные формы процесса (заклич, свод и т. д.), знакомую Русской Правде систему доказательств (свидетельские показания, улики, присягу – «крестное целование»), но, с другой стороны, меняется, во многом, конструкция, содержание этих институтов.
Например, свидетели, как и в Русской Правде, разделяются на две категории – свидетелей доброй славы подозреваемого («послухов») и очевидцев, но в грамоте требуются показания только одного «послуха», а
очевидцы называются уже не «видоками», а «свидетелями», «сторонними людьми». Таким образом, в Псковской судной грамоте впервые появляется термин «свидетель» в значении очевидец (ст. 56).
Важной особенностью грамоты также является введение в систему доказательств письменных документов («записи», «доски», «грамоты» на владение землей), а также судебного поединка – «поля», в связи с которым появляется и институт судебного представительства: некоторые участники процесса (женщины, дети, старики, монахи, священники) могли выставлять на бой вместо себя бойцов – «наймитов» (ст. 58).
По Русской Правде стороны сами осуществляли сбор доказательств, истец сам вызывал в суд ответчика. По Псковской грамоте вызов в суд совершается уже с помощью органов судебной власти (приставов), причем,
устанавливаются правила производства вызова, назначаются сроки явки в суд
указываются последствия неявки (ст. ст. 25, 26).
Следует отметить, что в грамоте обе стороны – истец и ответчик – обозначены единым термином – «истец». Сторона, проигравшая процесс, должна была возместить выигравшей стороне все судебные издержки.
грамоте указываются различные виды судебных пошлин (ст. 82), а также некоторые судебные акты: например, «позовница» - судебная повестка; «грамота на виноватого» - решение суда о принудительной доставке ответчика в суд; приговор суда также фиксировался в особой «грамоте».
Таким образом, в Псковской судной грамоте, помимо исковой,
состязательной формы процесса, появляются элементы следственного,
обвинительного процесса. Можно говорить об усилении роли государства в осуществлении судебного процесса, формировании розыскной системы.
Гражданское право
области гражданского права Псковская судная грамота является, с одной стороны, продолжением, а с другой стороны, существенным развитием институтов вещного, обязательственного, наследственного права Русской Правды. Особенно обилен постановлениями отдел обязательственного права, и это объяснимо: торговый богатый город – республика (после отделения от Новгорода) нуждался в обширном законодательстве по гражданскому праву вообще и обязательственному в частности. Такие
сделки, как купля-продажа, мена, дарение, поклажа («соблюдение»), заем, ссуда, наем (личный и имущественный) – нашли для себя немало определений в псковских «пошлинах» и были подробно регламентированы в грамоте.
Например, вводятся условия действительности договоров: надлежащее качество вещи (для купли-продажи – ст. 118), свободная воля сторон (в случае опьянения одной из сторон при заключении сделок купли-продажи или мены, договор признается ничтожным, если данная сторона будет оспаривать его – ст. 114).
Выделяются два вида займа: простой (на сумму не более одного рубля)
исполнение обеспечивается поручительством; сложный заем (на сумму более одного рубля) – исполнение обеспечивается закладом движимого имущества или залогом недвижимого имущества (ст. ст. 30, 33).
Различаются два вида договора найма: наем имущества и личный наем. Объектами найма имущества являются пахотные земли, огороды, участки озер и рек. В соответствии в псковской «пошлиной», обычаями хозяйственной жизни населения, а также в соответствии с церковным календарем, в грамоте установлен срок «отказа», то есть расторжения договора аренды – один день в году, Филиппово заговенье – праздник св. Апостола Филиппа, заговенье на Рождественский пост, 14 ноября по старому стилю (ст. 42). Видами личного найма являлись: наем мастера для обучения ремеслу (ст. 102), наем для производства работы или исполнения поручения