Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

180

Можно высказать следующую гипотезу о природе и причинах отдельных форм неправильного поведения потерпевших от изнасилований: у части жертв насилия с ненадлежащим поведением имеются мазохистские тенденции. К сожалению, сейчас эту гипотезу мы не можем ни доказать, ни опровергнуть из-за отсутствия эмпирических данных, но она заслуживает внимания, хотя, возможно, таких случаев сравнительно немного.

Впервые термин «мазохизм» ввел в науку Р. Крафт-Эббинг по имени австрийского писателя Захар-Мазо-ха, изобразившего это явление в своих романах. Под мазохизмом Р. Крафт-Эббинг понимал пассивное тер­пение боли, жестокости для получения сексуального удовлетворения¹. По мнению А. Фореля, задатки ма­зохизма женщин кроются в ее нормальном половом чувстве согласно ее нормальной пассивной роли. «Женщина,—писал А. Форель,— не любит слабого, покорного мужа; ей нужен сильный властелин, на ко­торого она могла бы смотреть с уважением. В общем, и нормальным женщинам нравится, чтобы мужья не очень много советовались и, вообще, вели себя не­сколько властно. По народной пословице, жены часто даже желают, чтобы мужья их били, и недовольны, если они этого не делают»². Садизм—активная, а ма­зохизм— пассивная формы альголагнии (от греч. а1§о8 — боль и 1а§пе1а—похоть, сладострастие).

Во многом сходные объяснения психологического характера о природе мазохизма у женщин приводит А. М. Свядощ. Он отмечает, что в генезе мазохистских тенденций у женщины в одних случаях -могут играть роль проявления инстинктов сексуального подчинения, сексуальной отдачи себя. Переживание чувства бес­помощности, покорности, неспособности к сопро­тивлению выступает в этих случаях на передний план мазохистских переживаний. Некоторые мазо­хистки испытывают удовлетворение, если их свя­зывают, другие желают полной Покорности, чтобы объект любви оскорблял их, бил, заставлял валяться у ног. В других случаях грубое обращение, тре-тирование, побои связаны с представлением о мужской

¹ См.: Крафт-Эббинг Р. Половая психопатия.—Спб., 1990.—С. 89.

² Форель А. Половой вопрос. Вып. 1.— 2-е изд.—Спб., 1907.— С. 269

181

силе, мужественности, властности, в связи с чем получают положительную оценку и развиваются ма­зохистские наклонности. Чувство боли может ир­радировать, вызывая половое возбуждение и сла­дострастные переживания, если при этом боль не слишком сильная. В основе мазохизма может также лежать и возникновение условнорефлекторной связи между чувством боли и сильным половым возбуж­дением (фетишисты боли)¹.

И. С. Кон, ссылаясь на исследования Миллер и Саймона, приводит следующие данные: мазохист­ские фантазии (быть объектом насилия) чаще встреча­ются у женщин (21% против 11% мужчин).

Сущность нашего предположения состоит в том, что женщины с мазохистскими тенденциями стремят­ся, часто бессознательно, быть объектом насилия, унижения, грубости, издевательства, жестокости со стороны мужчин, получая сексуальное удовлетворение от причиняемой физической боли или психического насилия и связанных с ними переживаний. Подобные действия со стороны мужчины проявляются тогда, когда он встречает сопротивление. Поэтому некоторые потерпевшие и желают попасть в такие ситуации. Этим же можно объяснить и неосторожное поведение отдельных женщин, попадающих в обстановку, в ко­торой нападение на них весьма вероятно, например в безлюдных, темных местах. Показательно, что они часто не могут вразумительно объяснить, почему по­пали в эти места. Но, испытав удовлетворение вслед­ствие причинения желаемой боли и унижения, у не­которых из них, как можно думать, включаются внут­ренние социальные механизмы реагирования на мужское насилие, появляются переживания по поводу того, что другие могут узнать о происшедшем, осудить их и т. д. Именно это может толкать их на обращение в правоохранительные органы с просьбой наказать насильника.

В описываемых случаях нужно, наверное, соблю­дать определенную осторожность при решении воп­роса о привлечении мужчины к уголовной ответст­венности. Здесь представляется необходимым проведе­ние комплексных судебных психолого-психиатри-

¹ См.: Свядощ А: М. Женская сексопатология.—3-е изд-—М., 1988.—С. 119.

182

ческих экспертиз потерпевших, скрупулезный анализ и объективная оценка события в целом, его отдель­ных деталей. Основная проблема заключается в сле­дующем: женщина с мазохистскими тенденциями сопротивляется не потому, что не хочет вступить в половой контакт, а потому, чтобы путем сопротив­ления вызвать насилие и таким образом испытать сексуальное удовлетворение, причем это может проис­ходить у нее на бессознательном уровне. Иными словами, в действительности она стремится к полово­му сношению и ее отпор, словесный или физический, направлен не на избежание этого сношения, а, напро­тив, как раз к нему. Мужчина, скорее всего, может не догадываться о подобных внутренних пружинах пове­дения женщины, и его поступки внешне выглядят как изнасилование. Мы полагаем, что в таких случаях, даже учитывая действительные причины и побужде­ния патологического, мазохистского характера пове­дения женщины, он не должен освобождаться от уголовной ответственности. Возможно, что этот сложный вопрос нуждается в дополнительных ис­следованиях.

Для сведения правоохранительных органов счита­ем необходимым привести неполный, но довольно лю­бопытный перечень поводов и причин обращения к ним с заявлениями о совершенных изнасилованиях, когда оно фактически не имело места. В этих случаях исходящее от потерпевших обвинение в изнасиловании используется ими для разрешения каких-то своих со­циальных проблем, никак не связанных с их сексуаль­ной неприкосновенностью. Например, в практике встречаются случаи, когда женщина обвиняет в из­насиловании своего бывшего мужа с целью лишить его прописки на занимаемой ими жилплощади и тем са­мым избежать раздела и принудительного размена квартиры. Самыми, пожалуй, парадоксальными явля­ются те случаи, когда утверждение женщины об из­насиловании определяется ее желанием получить мате­риальные блага от государственных органов, напри­мер квартиру, пенсию по инвалидности и т. д. Таким стремлениям, на наш взгляд, способствует правовая неосведомленность населения. Это проявляется осо­бенно наглядно, когда женщина, принимая на себя роль жертвы, предполагает, что это может ускорить, например, получение ек* «квартиры. Нередко заявления

183

об изнасиловании подаются с целью принудить дру­гую сторону к заключению брака. Здесь также сказы­вается правовая неосведомленность, поскольку уго­ловные дела об изнасилованиях не могут прекращать­ся по заявлениям потерпевших. Мотивом обвинений в изнасиловании может быть месть со стороны жен­щины на почве ревности. В прошлом встречались даже такие ситуации, когда с целью избежать адми­нистративной высылки прибегают к инсценировке изнасилования, стремясь таким образом сохранить свое прежнее место жительства. Девушки могут при­нимать на себя роль потерпевшей от изнасилования с целью объяснения для жениха или родителей нару­шенной девственности. Несколько сходными являют­ся случаи, когда женщина подобным способом пыта­ется объяснить наличие у нее беременности или опра­вдать в глазах родственников и знакомых сделанный ею аборт. Иногда женщину принуждают к подаче заявления об изнасиловании муж или родственники, узнавшие об имевших место фактах (или факте) поло­вой близости.

Перечень такого рода «мотивов» можно продол­жить и дальше, в практике правоохранительных ор­ганов они не являются такой уж редкостью. В любом случае при рассмотрении конкретных дел об изнасило­ваниях сотрудникам этих органов необходимо тща­тельно анализировать личную ситуацию потерпевшей, чтобы избежать необоснованных обвинений в соверше­нии столь тяжких преступлений.

4. Сексуальное насилие типа «Возвращаюсь назад»

Изнасилования по своей психологической природе, мотивации, характеру конкретных действий и тяжести наступивших последствий можно разделить на две ос­новные группы: связанные с нарушениями индивиду­ального развития и связанные с дефектами межлич­ностного общения насильника. Попытаемся раскрыть особенности, присущие отдельным разновидностям таких преступлений в рамках указанных групп.

Среди изнасилований, связанных с нарушениями индивидуального развития, в первую очередь привле­кают внимание так называемые «охотники» за одино-

184

кими женщинами. Этих преступников наиболее внима­тельно изучили В. П. Голубев и Ю. Н. Кудряков¹.

Такие насильники внезапно нападают на незнако­мых женщин (на улице, в подъезде, сквере и т. д. ), очень часто сзади, стараясь силой сразу преодолеть сопротивление потерпевшей. Обычно преступники за­ранее поджидают жертву или ищут подходящую си­туацию, но до этого с женщиной в контакт не вступа­ют. Их поведение образно можно сравнить с действи­ями охотника, поджидающего или выслеживающего свою добычу и ищущего подходящий момент для на­падения. Агрессивные действия с целью изнасилования .обычно включают избиения, иногда довольно жесто­кие, активные попытки физическим путем мгновенно сломить сопротивление женщины. «Охотники» редко отбирают у потерпевших ценности или деньги и чаще всего не убивают их.

По своим психологическим свойствам все лица, относящиеся к категории «охотников», являются одно­родными. Это особенно ярко показывают результаты теста Маховер «Рисунок человека» и ряда других мето­дик. Мужскую фигуру они рисуют меньшую по раз­мерам, чем женскую, а по возрасту явно моложе. Причем мужчина по смыслу рассказываемых сюжетов находится в зависимой и страдающей от женщины позиции. Такой рисунок говорит об эмоциональной зависимости мужчины от женщины, наличии чувства неполноценности в межполовых контактах.

Подобные преступники себя идентифицируют, судя по рисункам, с подростком, мальчиком, а если это взрослый мужчина, то он занимает по отношению к женщине пассивно-страдательную позицию. По­скольку мужская фигура на рисунке наделяется возрас­том существенно меньшим, чем возраст самого об­следуемого, можно говорить об эмоциональной фикса­ции на этом возрастном (подростковом) периоде и соответственно наличии личностной незрелости. Ко­свенным подтверждением этому является то, что одеж­да женщин на рисунках часто бывает полностью или частично прозрачной, а это может свидетельствовать о. присутствии вуайеристических тенденций, т. е. о свойственной в юношеском возрасте фиксации на

¹ См.: Антонян Ю. М., Голубев В. П., Кудряков Ю. Н. Указ. работа.—С. 84—97.

185

представлениях, связанных с обнаженным женским телом.

То, что женская фигура рисуется в большей степени материнской, существенно старшей по возрасту, а не как сексуальный объект, к тому же более крупной по размеру, можно расценить как наличие неосознанной фиксированной эмоциональной зависимости от мате­ри. Причем женщине приписывается больше силы, она более активна, ведет и направляет мужчину, домини­рует в социальной среде и, естественно, в семье. Более того, из рисунков следует, что такие личности испыты­вают страх перед женщиной, а в ее присутствии чувст­вуют себя постоянно неуверенными в себе, подчиня­ющимися. Следует также отметить мощное напряже­ние сексуальной потребности у таких насильников, их фиксацию на половых отношениях, под которыми по­нимается только половой акт.

Для понимания субъективных стимулов внезапного нападения на женщин нужно иметь в виду, что перво­начально для любого мужчины, в соответствующем возрастном периоде, женщина выступает в материн­ской роли. И поэтому отношения с матерью для него являются ключевыми в аспекте его контактов с други­ми женщинами уже в зрелом возрасте. Особенности сложившихся отношений с матерью в детстве и под­ростковом периоде в дальнейшем являются основой, часто полностью определяющей общение с женщийа-ми, их восприятие, оценку, свою позицию к ним и даже итоговый результат взаимоотношений. Причем сфор­мированные таким образом установки могут являться детерминирующими и для выбора сексуального парт­нера, и для характера семейных отношений. Подобные установки помогают осуществить выбор будущего партнера по его психологическим признакам.

Другими словами, мы хотим отметить, что в от­ношениях с женщинами, и прежде всего в супружеских, очень часто мужчины стараются воспроизвести, есте­ственно неосознанно, ту матрицу эмоциональных и ро­левых функций, которые соответствовали бы характе­ру и специфике связи с матерью. Например, мужчины, которые имели в детстве доминирующую, властную мать и безвольного подчиненного отца, очень часто, но, конечно, не всегда, в супружеских отношениях бес­сознательно воссоздают свою раннесемейную ситуа­цию, образно говоря, занимая место своего отца и вы-

186

бирая в качестве жены женщину, похожую по своим психологическим характеристикам и поведению на мать. Тем самым такие лица как бы воспроизводят структуру семейных отношений, которые у них ранее существовали с матерями. Жена же на психологиче­ском уровне заменяет мать, и они продолжают, несмо­тря на вступление в брак, сохранять стремление к эмо­циональной зависимости, не обретая самостоятель­ности и психологической обособленности.

На основании изложенного можно утверждать, что основным личностным дефектом этой категории пре­ступников является сохранение эмоциональной зависи­мости не только от матери или жены, но и, в силу трансформации этого качества, от женщин вообще. Поскольку же они не обрели личностно-эмоциональ-ную автономию, то в своих отношениях с женщинами постоянно воспроизводят фиксированные эмоциональ­ные установки, направленные на воссоздание материн-ско-детской зависимости и соответствующего эмоци­онального слияния с женщиной, характерного для та­кого рода отношений. На этом и строится их адаптация. Подчеркнем, что личностная тенденция не является осознаваемой.

Поэтому в качестве мотива совершенного преступ­ления у этой категории преступников выступает стрем­ление к преодолению преимущественно психологиче­ского доминирования женщин вообще, а не конкрет­ных лиц. Психологическая задача, которая решается в акте изнасилования—это попытка резко идентифи­цироваться с мужской половой ролью через насилие над женщиной. Это преступление имеет также смысл попытки обретения личностно-эмоциональной автоно­мии, самостоятельной адаптации, осуществления свое­го «психологического рождения» за счет уничтожения указанной зависимости от женщин, которые по от­ношению к нему, с его позиции, осуществляют мате­ринскую функцию. Изнасилование совершается ради доминирования с целью преодоления подчинения.

К тому же «охотники» слабо контролируют сферу влечений, их поведение является мало опосредован­ным внутриличностным содержанием: ценностями, но­рмами, социальными установками. Именно в связи с этими чертами агрессивные сексуальные действия у «охотников» выступают как мощный выход по­требности напряжения, которое они плохо могут

187

контролировать. Таким образом, совершаемое пре­ступление, помимо того личностного смысла, о ко­тором мы говорили выше, имеет характер и значение психофизиологической разрядки длительно напряжен­ной и сдерживаемой потребности. Отсюда и вне­запность нападения, сильные удары, полная конце­нтрация внимания на объекте нападения; часто не принимается во внимание происходящее вокруг, и это приводит к тому, что они во многих случаях за­держиваются на месте преступления.

В аспекте сказанного становится понятным, почему такие преступники совершают найадения только на незнакомых женщин, более того, избегая всяческого предварительного контакта с потерпевшей. Дело в том, что любой предварительный контакт с женщи­ной делает невозможным ее изнасилование, поскольку приводит к актуализации характерных для них эмоци­ональных реакций, и они мгновенно попадают в зави­симость от нее, становясь ведомыми и подчиненными.

В. П. Голубев и Ю. Н. Кудряков обследовали Ф., 30 лет, ранее судимого, проживавшего с женой и ребенком.

Первое изнасилование совершил при следующих обстоятельствах. Около 23 часов возле своего дома увидел женщину, решил совершить с ней половой акт и потому пошел следом. Пройдя несколько домов, остановил женщину, схватил за шею, повалил на зем­лю и стал избивать ее по лицу, голове, требовал, чтобы она перестала кричать. Потом за волосы пота­щил ее в огород, где продолжал избивать, угрожать и изнасиловал. Со слов потерпевшей, в огороде заби­вал ей рот землей, требовал, чтобы она не кричала, иначе «пырнет ножом».

В том же месяце около 23 часов вечера встретил С, возвращавшуюся с работы домой мимо кладбища. Догнал ее, ударом сзади сбил на землю, кулаком стал наносить удары по лицу и голове. Поскольку потерпе­вшая кричала, приставил к ее шее металлическую пла­стину и заявил, что зарежет. Преодолев сопротивление потерпевшей, потащил ее на кладбище, где пытался совершить с ней половой акт, но не смог его осущест­вить по физиологическим причинам и отпустил ее.

Через 2 месяца около 24 часов Ф., находясь в дру­гом городе, увидел девушку 17 лет, которая одна шла по улице, и пошел за ней. Догнав ее, предложил пойти

188

с ним, чтобы совершить половой акт. Получив отказ, Ф. ударил потерпевшую бутылкой по голове, затем схватил за волосы и потащил в поле. Там повалил на землю, угрожал убийством. Преодолев сопротивление, совершил с ней половой акт. Потом повел ее дальше от города и повторно изнасиловал. Потерпевшая гово­рила ему, что она несовершеннолетняя, что ей 17 лет, и просила отпустить ее. В результате насилия ей при­чинены легкие телесные повреждения. Очень интерес­ным по этому эпизоду с психологической точки зрения является следующий момент: Ф. назначил потерпе­вшей свидание на следующий день в условленном ме­сте, где и был задержан сотрудниками милиции. Пока­зательно, что Ф. о втором эпизоде рассказал сам, поскольку потерпевшая об этом не говорила.

Ф. родился в благополучной семье, имел обоих родителей, брата и сестру. Отец по характеру человек твердый, обязательно добивался желаемого. Любил порядок, был очень строгим, но физически сына никог­да не наказывал. Алкоголем не злоупотреблял; рабо­тал шофером. Но с отцом Ф. общался гораздо реже, чем с матерью, поскольку тот часто отсутствовал. Мать была немного мягче, чем отец, но тоже отлича­лась твердостью характера и жесткостью в общении. Отношения в семье строились, по его словам, нор­мально, крупных ссор и конфликтов между родителя­ми не было. Можно сделать вывод, что Ф. полностью подчинялся родителям и боялся их.

Ф. окончил 8 классов, учился в целом хорошо, затем окончил техникум, был призван в армию. В шко­ле, техникуме и армии отличался дисциплинирован­ностью и прилежанием. После окончания срочной службы остался служить мичманом сверхсрочно.

Когда ему был 21 год, познакомился со своей буду­щей женой. Около года встречался с ней, а затем женился. К этому времени умер его отец. По словам Ф., у него с женой сначала были очень хорошие, спо­койные отношения, не ругались, не ссорились. Через год после свадьбы родился мальчик. Продолжая слу­жить мичманом, переехал с женой на Дальний Восток. Через три года после рождения сына внезапно совер­шил хулиганские действия и был осужден. По его словам, это была драка у своего дома с человеком, который, как он предполагал, встречался с его женой. В период отбывания наказания жена навещала Ф.,

189

и после освобождения он приехал к ней, восстановив супружеские отношения.

В беседе Ф. крайне неохотно отвечал на вопросы, которые касались совершенных им преступлений и от­ношений с женой. Бесспорно, что он очень любил ее, подчинялся ей, она очень много значила в его жизни, особенно после того, как он отбыл наказание за хули­ганство, учиненное им в связи с ее неверностью. Но жена не сохранила ему верность, пока он отбывал наказание. С этим Ф. столкнулся и после освобожде­ния. Отношения с женой не сложились сразу, хотя он строил совсем иные планы и надеялся на такую же счастливую жизнь, как в первые годы брака.

Ф. по характеру достаточно мягкий человек, легко подпадает под влияние, подчиняем. Жена, судя по всему, человек жесткий и властный, она доминировала в семье. Он даже немного побаивался ее решительного характера. Можно сказать, что он исполнителен, дис­циплинирован, легко входит в контакт, обходителен. Психологическое изучение Ф. не выявило у него ника­ких признаков агрессивности, упрямства и враждеб­ности, наоборот, мягок, податлив, услужлив, очень вежлив, часто улыбается. Агрессивным может стать только из-за временных психических нарушений в условиях психотравмирующей ситуации. Внешность «нормальная», никаких физических дефектов у него нет. В совершенном преступлении раскаивается, винит только самого себя.

Эмоциональная сторона отношений имеет для Ф. большое значение, и фрустрация эмоциональных по­требностей способна вызвать стресс. Более того, страх невозможности достичь того, к чему он стремится, может приводить его к беспокойным, хаотичным поис­кам удовлетворения эмоциональных потребностей и снятия стресса в какой-либо заместительной, иллю­зорной или бессмысленной деятельности. Для него большое значение-имеет удовлетворение сексуальных потребностей, и сексуальные отношения служат основой для его попадания в жесткую зависимость от женщины.

Можно у Ф. отметить и такие черты, как неуверен­ность, нерешительность. Стрессовая ситуация, особен­но если она связана с эмоциональным аспектом вза­имоотношений, для него психологически непереноси­ма, и он стремится к выходу из такой ситуации любым способом, даже явно неадекватным.

190

У него очень сильная фиксация на сексуальной сфере, где одновременно сочетаются парадоксальные, противоречивые свойства: стремление к сексуальному доминированию во взаимоотношениях с женщинами и одновременно подчинение, уступчивость. Можно сказать, что здесь стремление к сексуальному домини­рованию выступает в комплексе с эмоциональным подчинением и зависимостью от женщины.

Женщина для Ф. является психологически и даже физически более сильной, чем он. Она в большей степе­ни отождествляется с материнской ролью. Себя Ф. воспринимает субъективно как более слабого, пассив­ного, подчиняющегося по отношению к ней. На внут­реннем психологическом уровне и межполовом вза­имодействии у Ф. идет отождествление себя, скорее, с мальчиком-подростком, чем с мужчиной. Можно сказать, что у него очень сильно нарушена идентифи­кация с традиционно мужской ролью. Более того, он даже испытывает робость перед женщиной и боится вступить с ней в контакт и отсюда вытекает его подчи­ненная позиция в межполовом взаимодействии.

Конечно, возникает вопрос: почему Ф. реализо-вывал агрессию к ранее незнакомым женщинам, а не в отношении своей жены? Он не мог это сделать, поскольку она доминировала над ним, имела для него особое жизненное значение. Психологическая цен­ность жены для Ф. необыкновенно высока, и поэтому, несмотря на неблагополучные отношения между ними, он не мог быть агрессивен по отношению к ней. Напомним, что в первый раз Ф. был осужден за избиение мужчины, которого подозревал в связи со своей женой. Иными словами, проявил агрессию не к ней, а к другому.

Можно сделать вывод^ что совершенные Ф. из­насилования незнакомых ему женщин имели для него субъективный смысл унижения женщины как таковой и тем самым разрушения субъективного значения женщины для себя, обретения эмоциональной независимости и автономии. Очень важным для Ф. в плане решения такой психологической задачи была логика привычного отношения к женщине и создание для себя ее эмоционально отталкивающего образа. Совершая изнасилования, Ф. таким способом пытался разрушить травматичное для него восприятие женщин и сложившихся с ними отношений, привычные