Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

191

способы реагирования и поведения в сексуальных контактах. Если внимательно анализировать фабулу совершенных Ф. сексуальных преступлений, то видно, что он в буквальном смысле этого слова пытался «смешать женщину с грязью»: забивал потерпевшим рот землей, возил по земле лицом и т. д.

Среди опасных сексуальных преступников можно выделить тех, в действиях которых происходит' услов­ный возврат в прошлое, в субъективно комфортное эмоциональное состояние, либо уход от более слож­ных сексуальных отношений со взрослыми женщинами к более простым с подростками. К этой очень опасной категории преступников можно отнести тех, которые совершают изнасилования детей в возрасте до 13—14 лет. Изнасилования чаще всего осуществляются изв­ращенными способами в сочетании с развратными действиями, но встречаются и изнасилования, сопря­женные с тяжелыми для потерпевшей физическими последствиями. Сюда же мы относим и те случаи, когда отец вступает в насильственную половую связь со своей несовершеннолетней дочерью. Объединить всех этих преступников в один _у тип нам позволили данные психологических исследований.

У этой категории преступников изнасилования мо­гут сопровождаться прямым физическим подавлением потерпевшей, но чаще половой контакт осуществляет­ся благодаря обману. Сам преступник может при этом находиться в состоянии сильного алкогольного опья­нения, но обычно совершает эти действия, полностью осознавая их.

Лица, совершающие изнасилование девочек, как правило, имеют собственную семью или же постоян­ного полового партнера—взрослую женщину. Но об­щим для всех такого рода преступников является то, что половой контакт с женой или любой другой взрос­лой женщиной не приносит им сексуального удовле­творения либо же является по тем или иным причинам для них невозможным. Например, это может быть связано со слабостью сексуального влечения мужчины, с сексуальной холодностью партнерши, к которой тем не менее он психологически очень привязан и от кото­рой эмоционально зависит, или же с имеющимися у него деформациями сексуального влечения. Среди преступников, совершающих сексуальное насилие в от­ношении девочек, можно назвать тех, у которых име-

192

ется определенная эмоциональная фиксированная ус­тановка именно на девочек, возникшая в связи с силь­ными эмоциональными переживаниями, имевшими место в возрасте 10—14 лет. Этот феномен мастерски описан в романе В. Набокова «Лолита».

В другом случае установка фиксируется и на маль­чиков, и на девочек, если половой контакт с ними приносил в соответствующем возрасте удовлетворение преступнику и если он затем в сексуальных сношениях со взрослыми женщинами терпел неудачу и был трав­мирован. «Возврат назад» становится вероятным.

Приведем следующий пример.

Ю., 21 года, стройный парень выше среднего роста с волнистыми длинными волосами, из тех, что обычно привлекают внимание девушек. Внешне мягок, даже робок. Наказанный ранее за развратные действия в от­ношении мальчика, Ю. привлечен к уголовной ответст­венности за тягчайшие преступления:

1. В кустах напал на девочку 9 лет, избил ее, из­насиловал в рот и путем удушения довел до бессозна­тельного состояния. Похитил у нее золотые серьги.

2. Примерно через полгода совершил нападение на мальчика 8 лет, нанес несколько ударов ножом в ле­вую половину грудной клетки и совершил с умира­ющим ребенком половое сношение, причинив ему три разрыва прямой кишки.

3. Через полтора месяца завел в кусты девочку 9 лет, нанес удар по лицу, душил, ввел кляп в дыха­тельные пути, причинив множественные ссадины и кровоизлияния, после чего изнасиловал умирающую, причинив разрывы плевы и влагалища.

4. В том же месяце обманом привел в кусты маль­чика 4 лет, нанес удары по голове, причинив перелом костей свода черепа, задушил его петлей и кляпом, а затем совершил половой акт в задний проход, причи­нив посмертные разрывы прямой кишки.

5. Через полтора месяца проник в квартиру, где находилась девочка 9 лет, путем удушения довел до бессознательного состояния, затем нанес удар ножом в сердце и легкое, от чего она скончалась. Сразу же после ее смерти совершил половой акт во влагалище и задний проход.

О Ю. известно, что он страдает психопатией, в свя­зи с чем был демобилизован из армии. Когда ему было всего 9 месяцев, у него был тяжелый припадок, он

7. Сексуальные преступления

193

посинел, не дышал, было самопроизвольное выделение мочи и кала. До двух лет такой припадок повторился еще дважды. В возрасте 19 лет Ю. упал с моста, были судороги и рвота. Психическое неблагополучие наблю­дается со стороны отца обследуемого: у него диагнос­тирован шйзофреноподобный синдром, шизофренией страдали двоюродная сестра отца и дочь его родного брата, который покончил жизнь самоубийством.

Лица, близко знавшие Ю. с детства, рассказали, что Ю. ни с кем из девочек в классе не дружил и даже боялся их. Если его обижали, он опускал руки и даже не отталкивал обидчика. Когда ему исполнилось 10 лет, он стал заводить сексуальные игры со своими сверстниками—и мальчиками, и девочками, они тер­лись друг о друга гениталиями, мальчики брали поло­вые органы в рот, причем это делалось в присутствии и девочек. Со слов Ю., он получал от этого острое наслаждение. В возрасте 15 лет по предложению незна­комого мужчины в общественном туалете занимался с ним взаимным онанированием, а затем вступил в го­мосексуальный контакт. Когда ему было 17 лет, со­вратил мальчика 13 лет: раздел его, терся половым членом о его зад, наступил оргазм. Наказание суд определил ему условно. В этот же период пытался совершить развратные действия с незнакомой девоч­кой лет 9, завел ее за пивнушку в темное место, но она убежала.

Как рассказывал Ю., первый нормальный половой акт со взрослой женщиной у него был тогда, когда ему исполнилось 18 лет, но этот опыт был неудачен, по­скольку вначале не было эрекции. Она наступила лишь после дополнительных усилий партнерши. Точно такие же неудачи постигали Ю. и с тремя последующими женщинами, которые, заметим, все были его старше на 3—7 лет. Последняя, пятая, его любовница, М., была в возрасте 15 лет, с ней половые сношения тоже не приносили ему удовлетворения, но тем не менее он собирался на ней жениться, они жили вместе вплоть до дня его ареста. Таким образом, все ужасные злодеяния были совершены им в тот период, когда он сожи­тельствовал с молодой девушкой.

Ю. признал, что им совершено около двадцати нападений на незнакомых детей, следствию же извес­тны были лишь пять из них. Важно подчеркнуть, что, по его словам, со всеми своими жертвами он лишь раз

194

испытал сексуальную неудачу в виде отсутствия эрек­ции, но и то через 1—2 минуты уже был способен совершить половой акт. «Когда я видел мальчика или девочку,— поясняет Ю.,— то сильно возбуждался, сра­зу же возникала мысль вступить в половую связь... То, что я иногда совершал половой акт с трупом... Я не чувствовал, что это труп, мне было все равно, как все равно и то, мальчик это был или девочка. Убивал, чтобы не сопротивлялись, убивал, чтобы не смогли донести». Добавим, что, живя с М., он продолжал систематические гомосексуальные контакты с Д., с ко­торым такие контакты установились, когда им было по 10 лет.

Как мы видим, у Ю. образовалась жестко фиксиро­ванная сексуальная установка на детей обоего пола, поскольку его первый половой опыт, принесший боль­шое эмоциональное удовлетворение, был связан имен­но с этим возрастом. Все последующие «обычные» сношения с женщинами были неудачны, даже с М., к которой он был привязан больше, чем к другим, но тем не менее продолжал сожительствовать с Д. и напа­дать на детей. В течение некоторого периода его сексу­альная жизнь делилась на три части: с М., с Д. и сек­суальное насилие в отношении детей. Совершенно яс­но, что последнее имело место потому, что контакты со взрослыми М. и Д. его не удовлетворяли. Ю.— ти­пичная бисексуальная ригидная личность, «застря­вшая» в возрасте 10—12 лет и не способная изменить реализацию своих потребностей в зависимости от своего же возраста и новых условий жизни. Он полно­стью сосредоточен на своих сексуальных переживани­ях, так сказать, ушел в них, и они имеют для него первостепенное значение. Поэтому, невзирая на угрозу самого сурового наказания, Ю. насиловал и убивал детей.

Фрустрация в сексуальных взаимоотношениях со взрослыми женщинами, особенно если она, как у Ю. и подобных ему лиц, носит хронический характер, приводит дополнительно к нарушениям межличност­ных связей вообще, активизирует различные психоло­гические адаптационные механизмы. В первую оче­редь, как доказывают наши исследования, у изученных нами преступников происходила активизация механиз­ма «возвращения» в свое прошлое, они неосознанно стремились получить то удовольствие в настоящем,

195

которое пережили в прошлом. Хроническая фрустра­ция личности и нарушение ее социально-психологиче­ской адаптации приводили прежде всего к внутреннему дисбалансу и неустойчивости ее психического мира.

При попытках воссоздания удовлетворяющих в прошлом переживаний проявляется защитный меха­низм регрессивного типа, поскольку осуществляется перенос из настоящего, в котором испытываются труд­ности, в прошлое, которое было эмоционально поло­жительно окрашено. Следовательно, бессознательной целью переноса является попытка снова испытать те позитивные переживания, которые были у субъекта в подростковом периоде при взаимодействии со сверстницами. Прошлые эмоциональные впечатления от такого общения глубоко фиксированы в психике. Фиксация вызвана тем, что они не получили затем своего развития в плане преемственности, т. е. не стали основой для позитивно эмоциональной, удовлетворя­ющей субъекта половой жизни со взрослыми женщи­нами. Если половой контакт с девочками или мальчи­ками начинает приносить такому мужчине сексуальное удовлетворение, то окончательно формируется анома­лия влечений, сутью которой является непроходящее тяготение к ним. Естественно, что стремление к такого рода половым контактам приводит к совершению пре­ступления.

Среди сексуальных преступников выделяются те, чьи насильственные действия вначале направлены не на женщин, а на оказавшихся рядом с ними мужчин (мужа, сожителя, знакомого и т. д.). Изнасилование женщины здесь как бы вторично, и оно следует после физической расправы или физического подавления на­ходящегося рядом мужчины. Часто такого рода из­насилования сопряжены с убийством мужчины, а иног­да и женщины. К этому же типу преступников можно отнести и тех, кто совершил изнасилование женщины, сопряженное с ее последующим убийством, чаще всего путем жестокого избиения, даже истязания, с нанесени­ем множества тяжких телесных повреждений.

Для насильников такого рода характерно нахожде­ние в состоянии сильного алкогольного опьянения, они очень редко пытаются скрыть следы преступления. Беседы с ними убеждают в том, что и для них самих их действия, отличающиеся очень сильной эмоциона­льно-аффективной окраской, были субъективно не-

196

объяснимыми и неожиданными. У этой категории на­сильников, о чем свидетельствуют беседы с ними, дет­ство протекало также крайне тяжело, семья была не­благополучной в том смысле, что в ней отсутствовала эмоциональная теплота и, напротив, культивирова­лись жесткие отношения, иногда даже жестокость. В детстве такие личности имели эмоционально острые переживания, связанные с унижением со стороны не только родителей, но часто и сверстников.

Исследование показало также, что они обычно сов­сем не осознают мотивы собственных действий. К то­му же картина совершенного преступления впослед­ствии до такой степени искажается механизмами пси­хологической защиты, что приобретает иногда даже гротескно-абсурдный характер (в одном из примеров мы покажем образец такой рационализации). Отметим также, что многие такие преступники отличаются не­малой физической силой, что понятно, если учесть особенности совершенных ими преступлений. С пози­ций характерологии, у этой категории преступников можно выделить в первую очередь наличие истеро-паранойяльных черт, которые либо сильно акценту­ированы, либо психопатизированы. Часто эти черты сочетались с шизоидными.

Вместе с тем прослеживается мощное стремление к доминированию, которое носит тотальный характер. Буквально это попытка обрести полное доминирова­ние над средой, подчинить ее себе. Очевидно, только тогда они будут испытывать чувство' безопасности и комфорта. Другими словами, тенденция к тотально­му доминированию является компенсаторной по своей сути, ибо за ней стоит внутренняя психологическая незащищенность, неуверенность, повышенная чувстви­тельность. Мы хотим сказать, что стремление подчи­нить себе среду носит своеобразный психологически защитный характер, но это, естественно, не осознается. Однако в отличие от всех других категорий насиль­ников у преступников такого «тотально-самоутверж­дающегося» типа нами не выявлено сильной фиксации в сексуальной сфере.

Смысл совершаемых ими изнасилований и убийств заключается в полном подчинении психологически зна­чимого окружения, доминировании над ним, уничтоже­нии всего того, что воспринимается как препятствие к достижению цели. Поэтому любое сопротивление

197

вызывает мощный аффективный взрыв, реализуемый в жестоких избиениях, истязаниях, мучениях жертв.

Можно сделать вывод, что неподчинение других является для этих личностей психологически неперено­симым. Они, образно говоря, боятся, что их внутрен­няя незащищенность и слабость будут замечены окру­жающими, которые сделают названные качества оче­видными для них самих, что может обернуться личностной катастрофой, поскольку это разрушит «Я»-концепцию. Поэтому полное подавление жертвы, вплоть до ее убийства, носит извращенно-защитный характер. Изучение индивидуальных историй жизни насильников этого типа позволяет прийти к заключе­нию, что их агрессия выступает способом снятия пере­живаний, возникших в результате психотравм, перене­сенных в детстве и юности. Это не только унижения со стороны родителей, но и поражения в соперничестве с другими подростками, ощущение ущербности и уяз­вленности своего полоролевого статуса, неуверенность в своей биологической значимости.

5. Сексуальное насилие типа «Жажду признания»

Многие изнасилования совершаются в связи с тем, что виновные в них конформны, подчиняемы чужому влиянию, неустойчивы. Их отличительной особенно­стью является то, что они совершают изнасилования, как правило, в группе, но при этом никогда не являют­ся инициаторами. Обычно это устойчивая группа, но не обязательно с антисоциально^ направленностью. Члены этой группы хорошо знают друг друга, сов­местно проводят свободное время. К этой категории преступников чаще всего можно отнести лиц в возрас­те от 15 до 20 лет. Это возраст, в котором, как известно, с наибольшей силой проявляется стремление к группированию со сверстниками. В молодежной сре­де существует несколько типов групп.

Основной психологической характеристикой этой категории преступников является недостаток волевых качеств. Особенно это проявляется в сфере учебы, тру­да, исполнения обязанностей и долга. Учеба и труд их никогда не привлекают, занимаются они этим только в силу крайней необходимости или по принуждению.

198

Они обычно безразличны к-своему будущему, не стро­ят планов, не мечтают о какой-либо профессии. Други­ми словами, это люди, живущие одним днем и жела­ющие извлечь из всего максимум развлечений и удо­вольствий. Интересы их скудны и примитивны, все, что требует усилий, трудолюбия, их не привлекает. Очень легко обнаруживаются при беседе и наблюдении за этими преступниками и такие качества, как крайнее легкомыслие, безответственность, лживость.

В детстве лица конформного типа отличаются не­послушанием, которое сочетается с трусливостью. Они боятся наказаний и легко подчиняемы. Часто убегают с уроков, прогуливают, стремятся проводить время в уличных компаниях. Активно стремясь к членству в них, они тем не-менее никогда не становятся в них лидерами, так как трусливы и неспособны быть в необ­ходимой степени инициативными. Из-за этого очень часто они становятся послушным орудием в руках группы или ее лидера, поэтому причиной совершения преступления здесь обычно выступает не сексуальная потребность как таковая, а стремление сохранить свою принадлежность к группе, остаться ее участником, что имеет для них огромное личностное значение, такие лица в принципе не способны к самостоятельному и автономному существованию. К тому же они очень легко подпадают под любое сильное и жесткое влия­ние. Термин «неустойчивые» является, пожалуй, для них весьма точной характеристикой, поскольку их по­ведение при отсутствии контроля теряет направлен­ность или же определяется только сиюминутной жаж­дой удовольствий и развлечений. Очень важно отме­тить, что принадлежность к группе и обретение тем самым защиты от социальной среды являются для таких лиц психологически значимыми, поскольку по­зволяют поддерживать адаптацию, способствуют пси­хологической сохранности, повышению самооценки, уровня самоприятия и т. д.

Из сказанного можно сделать вывод, что участие в группе имеет для неустойчивых лиц жизненный смысл и они дорожат своим членством в ней до такой степени, что готовы ради его сохранения пойти на любые действия.

Дефекты в сфере межличностного восприятия мо­гут проявиться и в такой форме, как импульсивность, т. е. склонность действовать по первому побуждению,

199

под влиянием внешних обстоятельств или эмоций. Им­пульсивность насильников заключается в том, что они совершают сексуальную агрессию в ситуациях, кото­рые субъективно оценивают как благоприятные, отно­ся сюда и виктимное поведение потерпевших. Такие преступники, как правило, не планируют и не обдумы­вают заранее свои преступные действия, совершают их чаще в нетрезвом состоянии. Многие из них не счита­ют себя виновными, обвиняя во всем потерпевших.

Ситуации, в которых совершаются изнасилования этой категорией преступников, обычно отличаются тем, что потерпевшие в силу тех или иных обсто­ятельств оказались наедине с преступником или пре­ступниками и помощь им со стороны была маловеро­ятной. Бывают случаи, когда преступник имел умысел на совершение другого преступления, например квар­тирной кражи, но вместо этого совершил изнасилова­ние оказавшейся в квартире женщины. В другом слу­чае, например, преступник совершил изнасилование незнакомой ему женщины, воспользовавшись тем, что она оказалась поздно вечером на пустынной дороге, по которой он возвращался домой. Другими словами, можно сказать, что умысел у этой категории преступ­ников может возникнуть внезапно. Ни по типу лич­ности, ни по своим действиям это, однако, не «охот­ник», так как он не поджидает специально жертву, не ищет ее. Он просто пользуется подходящей, по его мнению, ситуацией.

Женщины, которые оказываются потерпевшими от нападений таких преступников, имеют самый широкий возрастной диапазон. Их отличительными личностны­ми признаками являются неосмотрительность, излиш­няя доверчивость, неумение оценивать складывающие­ся ситуации и даже извлекать уроки из своего прошло­го опыта. Для многих из них нападение такого рода насильников может быть субъективно внезапным; предварительный контакт с преступником, примерно в половине случаев, по нашим данным, имел место, но кратковременный.

Объяснение причин совершенного преступления со стороны самих преступников носит крайне упрощен­ный, примитивный характер типа: «Совершил преступ­ление, потому что был пьяный», или «Женщина сама виновата во всем». Большинство отмечает, что за не­которое время до совершения изнасилования у них не

200

было даже мысли о возможности совершения ими такого рода преступления. Иными словами, и для са­мого преступника его действия субъективно оказыва­лись внезапными.

Для понимания личности этой категории насиль­ников и причин их преступных действий необходимо рассмотреть также особенности их поведения и реаги­рования в детстве. По нашим данным, у многих из них наблюдались внезапные немотивированные побе­ги из дома. Условия в семье были, как правило, неблагоприятными. Отношения между родителями, если они были, отличались скандалами, иногда драка­ми; отец, а иногда и мать злоупотребляли алкоголем. Поэтому побеги из дома носили чаще всего характер протеста против таких условий жизни и являлись для ребенка или подростка простейшим выходом из си­туации.

Такие несовершеннолетние рано попадают в улич­ные компании с антисоциальной направленностью, на­ходя в их поддержке замену своим родителям. В дет­стве у подобных лиц можно отметить также наличие мелких правонарушений, чаще всего краж. В школе они учились плохо, не успевали по многим предметам, часто прогуливали, рано начали курить и употреблять алкогольные напитки. Таким образом, можно отме­тить, что социализация преступников рассматриваемо­го типа уже в детском и подростковом периоде была нарушена и их развитие происходило в крайне небла­гоприятных микросоциальных условиях. Уже тогда они сталкивались с явлениями насилия и жестокости.

Поскольку основными методами воспитания в семье (а также в интернате или сходных заведениях) были окрик, насмешка, побои, другие проявления же­стокого отношения, то формируется постоянная внут­ренняя эмоциональная напряженность, которая при­водит к возникновению внезапных импульсивных ре­акций типа побегов из дома и агрессии. Можно обоснованно предположить, что протест у этих детей первоначально был направлен против подобных ме­тодов, но, возможно, со временем в психике метод ассоциировался с нормами поведения и проявлялся протест уже против самих норм, поскольку за ними стояло насилие. Именно поэтому у личности подоб­ного типа существует неосознаваемый^ привычный протест против любых ограничений своего поведения

201

и импульсивное, внезапное реагирование в конфликт­ных или неблагоприятных ситуациях.

Среди представителей импульсивного типа можно выделить особую категорию преступников—социо-культуральный подтип. Его составляют лица, совер­шающие изнасилования женщин как представительниц другой общности, другой культуры, прежде всего на­циональной, чем утверждают себя в качестве предста­вителя более высокой, более престижной культуры. Эта общность и ее национальная культура субъектив­но воспринимаются насильником (как, впрочем, и убийцей или грабителем) как нечто, стоящее ниже той культуры, к которой он относит себя сам, а поэто­му не заслуживающее уважения, признания и доверия, даже враждебное ему. В связи с этим к представителям такой национальной общности, в частности к женщи­нам, необязательно, а во многих случаях и неприем­лемо такое же отношение, как к представителям своей собственной национальной группы. Негативное, пре­зрительное восприятие «чужой» общности в целом, убежденность в том, что она недостойна иного от­ношения якобы в силу присущих ей особенностей, пер­сонифицируются к отдельным ее представителям, де­лают их вполне «приемлемыми» объектами насилия, грабежа или другого тяжкого преступления.