Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

Конечно, это не отношение одной нации к другой. Это—установки отдельных представителей конкрет­ных субкультур, в рамках которых развиты нацио­налистические тенденции, проповедь своего нацио­нального превосходства, обывательская психология и идеология, узкое, чрезвычайно ограниченное видение мира. Носители и особенно проповедники такой суб­культуры, как правило, не имеют личного опыта меж­национального сотрудничества и помощи, отличаются низким уровнем общей культуры, склонны к застре­ванию на мелочных обидах, не умеют объективно оценивать ситуации, возникающие в межличностном общении. Они не желают, а чаще не умеют понять, что за национальной спецификой, бытом, обычаями и традициями других народов стоит длительный ис­торический путь развития, объективные условия жизни этих народов.

Особенно опасны такие люди в период обострения межнациональной вражды и, конечно, во время войны. Как известно, в этих условиях изнасилования—до-

202

вольно распространенное явление. Однако изнасилова­ние женщин, представительниц других наций, имеет место и при обычных обстоятельствах, например в ку­рортных и туристических местностях Закавказья, чему иногда способствуют неосторожность, излишняя до­верчивость, а иногда и аморальное поведение жертв.

Представляется, что преступное поведение насиль­ников социокультурального подтипа можно рассмат­ривать как проявление соответствующей групповой субкультуры, что не исключает других аспектов анали­за. Разумеется, не каждый случай изнасилования жен­щины другой национальности укладывается в эти рам­ки, оно может не иметь к ним никакого отношения. Вместе с тем мы полагаем, что здесь нужно видеть не проявление конфликта национальных культур, даже частное, а именно выражение ненормальной, даже антиобщественной групповой субкультуры. Действия насильника или, например, грабителя ни в коем случае не отражают позиции всего народа, к которому они себя причисляют, а только той его части, как правило, небольшой, к которой они принадлежат. Более того, и эта часть обычно прямо не предписывает совершение убийств, изнасилований или разбоев, она формирует лишь общие негативные, враждебные установки, что само по себе весьма важно.

При совершении изнасилований представителями социокультурального подтипа достаточно четко просле­живается стремление к реализации сексуальной потреб­ности, что и было одним из оснований отнесения этого подтипа к импульсивному типу. Вместе с тем здесь можно видеть элементы мотива самоутверждения путем уничтожения (многие такие изнасилования заканчива­ются убийствами), унижения, обесценения потерпевших. Поскольку же объектом нападения является не просто женщина, а женщина, как представительница чужого «племени», можно предположить наличие мотивов по­давления, обесценения, унижения этого «племени».

К числу лиц с дефектами в сфере межличностного общения можно отнести так называемых отвергаемых лиц. Это те, которые не могут по объективным причи­нам удовлетворить свою половую потребность социа­льно приемлемым путем. Прежде всего к ним относят­ся олигофрены, а также лица, имеющие физические недостатки, делающие их внешность отталкивающей для женщин.

203

Основную массу этой категории преступников со­ставляют олигофрены (только в степени дебильности). Имеющиеся у них психические дефекты, интеллекту­альная недостаточность, мешающие усвоить социаль­ные нормы, часто сопровождаются уродливым, не­ряшливым внешним видом, что, естественно, препят­ствует установлению контактов с женщинами, а тем более вступлению с ними в половую близость. Все это порождает стремление удовлетворить половую по­требность любым путем, а в сочетании с иными психо­логическими качествами олигофренов, о которых по­дробнее мы сказали выше, может привести к изнасило­ванию.

Отличительной особенностью преступного поведе­ния этой категории насильников является то, что пре­ступления совершаются ими внезапно, как правило, без предварительной подготовки и продумывания, иногда в таких ситуациях, которые заведомо обречены на быстрое установление и задержание виновного. Следы преступления олигофрены чаще всего не пыта­ются скрыть, но иногда после изнасилования соверша­ется убийство потерпевшей, особенно если та была малолетней. Встречаются случаи, когда изнасилование сопровождается жестоким избиением жертвы, актами садизма, глумлением над трупом. В качестве потерпе­вшей здесь может оказаться практически любая жен­щина независимо от возраста, даже престарелая или девочка.

Объяснения причин совершенного преступления олигофрены обычно не приводят или же продолжают утверждать, что потерпевшая сама добровольно всту­пила с ними в половую связь. Но это почти всегда противоречит объективным данным, установленным в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства. Почти всегда подтверждается пред­положение, что нормальная женщина не может добро­вольно вступить в половую связь с олигофреном, ко­торый обладает малым словарным запасом, низким интеллектом и, зачастую, отталкивающей внешно­стью. Тем более это невероятно, если половой акт происходит в неподходящих условиях, например, зи­мой на улице или в подъезде.

Пожалуй, насильники «отвергаемого» типа состав­ляют именно ту категорию преступников, которая во­обще не задумывается о последствиях для себя совер-

204

шаемых преступлений. Подчеркнем, что умысел на изнасилование у них возникает внезапно в связи с об­стоятельствами, которые они субъективно оценивают как благоприятные.

Примером, иллюстрирующим преступное поведе­ние и психологические особенности насильников-оли­гофренов, может служить Г., который осужден за из­насилование и убийство шестилетней девочки, своей соседки. Потерпевшей было нанесено множество те­лесных повреждений, что вызвало ее смерть. Он встре­тил ее зимой одну на окраине деревни и, воспользовав­шись тем, что вокруг никого не было, изнасиловал.

По данным судебно-психиатрической экспертизы, наследственность Г. психическими заболеваниями не отягощена и до двухлетнего возраста он рос и раз­вивался нормально. В возрасте двух лет стал беспокой­ным, часто кричал, с трудом успокаивался. В школе учился с трудом, не мог самостоятельно сформулиро­вать свои мысли, оставался на второй год. После окончания восьмого класса работал учеником электро­монтера, затем электромонтером. Был малоинициа­тивным, но к работе относился добросовестно.

Во время обследования на призывной комиссии военкомата у него было выявлено несоответствие запа­са знаний полученному образованию; он с трудом выполнял арифметические действия, не мог объяснить смысла пословиц и поговорок и т. д. По заключению комиссии была признана дебильность средней степени, от службы в армии освобожден.

Психическое состояние Г. характеризуется тем, что он правильно ориентирован в пространстве и времени, относительно собственной личности. В социально-бы­товых вопросах также ориентирован. Крайне неохотно говорил о преступлении, становился напряженным, волновался. Согласно заключению судебно-психиатри­ческой экспертизы, у Г. обнаружены последствия ор­ганическое поражения головного мозга, легкая сте­пень дебильности с психопатизацией.

Психологическое изучение Г. обнаружило у него ограниченный запас знаний, интеллектуальную недо­статочность. Он эмоционально неустойчив, отсутству­ет четкое представление о том, как вести себя в той или иной ситуации, плохо прогнозирует последствия своих поступков. Г. дезадаптирован в социально-психологи­ческом плане, обнаруживается слабая включенность

205

в среду. В то же время у него выявлены неустойчивость в достижении цели, поверхностность, замкнутость, уг­рюмость. Изучение жизненного пути Г. показывает, что контакты с женщинами для него всегда были затруднительны, практически половая потребность была постоянно фрустрированной. Со стороны жен­щин по отношению к себе он встречал обычно либо жалость, либо брезгливость. Имеет выраженные де­фекты внешности: косоглазие, нарушенную координа­цию движений, мимические реакции лица практически отсутствуют. Все эти неудачи в контактах с женщина­ми привели к формированию у него негативно заря­женных аффективных установок по отношению к ним.

Совершение им преступления, таким образом, мо­жет быть объяснено тем, что потерпевшая была легко доступна, не оказывала сопротивления. Изнасилование же преследовало цель удовлетворения сексуальной по­требности, блокированной в отношении взрослой жен­щины. Два психологических фактора имели, по-види­мому, значение для совершения им преступления: с од­ной стороны, фрустрация сексуальной потребности, накопление соответствующих аффективных пережива­ний, ощущение собственной неполноценности, а с дру­гой—невозможность удовлетворения полового влече­ния обычным путем. Убийство потерпевшей им совер­шено, очевидно, не только с целью сокрытия преступления (девочка жила в соседнем доме и хорошо его знала), но и в результате разрядки аффективного напряжения.

В судебной практике часто встречаются сексуаль­ные преступления, которым предшествует предвари­тельное знакомство и общение между будущим пре­ступником и будущей Потерпевшей в компании, на танцах, в ресторане, на улице и т. д. Другими словами, совершению изнасилования здесь предшествует пред­варительный контакт, знакомство, иногда даже не­сколько встреч.

Со стороны потерпевшей поведение в анализиру­емых случаях имеет в той или иной степени выражен­ный виктцмный характер. Ее последующий отказ всту­пить в интимные отношения воспринимается будущим насильником как его унижение, как непризнание его мужских достоинств. Женщина может сама добро­вольно идти домой к малознакомому мужчине, упот­реблять вместе с ним спиртные напитки, даже оста-

206

ваться на ночь в незнакомой компании, флиртовать, допускать ласки, поцелуи и т. д. Иногда ее поведение не носит явно виктимного характера, т. е. она не дает видимого повода для продолжения знакомства. Но тем не менее и в таких случаях часто можно обнару­жить скрытые провокационные элементы в ее поведе­нии, отдельные поступки, которые можно восприни­мать и оценивать неоднозначно. Сюда же обычно от­носятся и ситуации, когда преступник и потерпевшая имели достаточно длительный контакт и даже были хорошо знакомы. Нередко это наблюдается тогда, ког­да между преступником и потерпевшей уже были близ­кие отношения. И вообще, при анализе такого рода преступлений в целом может сложиться впечатление, что потерпевшая своими действиями всячески спо­собствовала изнасилованию.

В некоторых случаях возникает сомнение, было ли вообще изнасилование. Поэтому важно проверить ут­верждение преступников о том, что потерпевшие не оказывали сопротивления, всеми предшествующими действиями демонстрировали явное стремление к по­ловой близости и добровольно вступили в половой контакт, без всякого принуждения. Насильники, от­носящиеся к рассматриваемому типу, часто достаточ­но аргументированно пытаются доказать свои обвине­ния в адрес жертв. Они воспринимают себя как реаль­но потерпевшую сторону, а наказание, естественно, как несправедливое.

Определенные основания для таких оценок поведе­ния потерпевшей у некоторых осужденных за изнаси­лование есть. Дело в том, что в рассматриваемых случаях со стороны потерпевшей осуществлялся опре­деленный тип бессознательного сексуального поведе­ния, имеющего игровой (в психологическом смысле) характер, включающий в себя провокационные ходы или действия. Структура такого типа поведения подра­зумевает, конечно, определенную последовательность и взаимосвязь действий со стороны мужчины и женщи­ны, а также известный конечный результат. Иначе говоря, подобного типа насильники оказываются втя­нутыми в определенные отношения с женщиной, от­ношения, которые можно назвать игрой.

В начале этой игры обычно имеет место легкий флирт. Женщина дает понять мужчине, что он ее интересует и внимание с его стороны доставит ей

207

удовольствие. Но это с ее стороны может оказаться провокацией, и, как только мужчина в ответ начинает оказывать внимание и проявляет заинтересованность, она заканчивает игру, внешне теряя к партнеру интерес или же просто его покидая. Такой вариант игры часто может встречаться, например, на ганцах или в дискотеке. Здесь женщина всем своим видом к вни­манием дает понять конкретному лицу, что ждет с его стороны приглашения. Как только он, совер­шенно уверенный в том, что им заинтересовались, пробует вступить с ней в контакт, она или сразу отказывается от его приглашения или же через не­которое время, несмотря на то, что уже проделаны определенные ходы в общении. Конечно, такое вза­имодействие может быть и честным общением, а не игрой. Однако в этом случае будут отсутствовать явно провокационные моменты взаимодействия, по­казывающие заинтересованность в другом, как воз­можном, сексуальном партнере, хотя реально другой интересует лишь как объект игры.

В других случаях «играющая» женщина втягивает мужчину в более серьезные и длительные отношения и доводит их до преддверия интимной близости, но в самый кульминационный момент отказывается от полового акта. При этом все ее предшествующее пове­дение явно демонстрировало желание сексуальных от­ношений или, во всяком случае, отсутствие возраже­ний. Причем за отказом могут последовать и обвине­ния в неправильной трактовке мужчиной ее поведения, из которого якобы отнюдь не вытекает согласие на половой акт.

В юридической практике такое поведение женщины часто заканчивается тем, что потерпевшая от отказа сторона применяет силу и вынуждает женщину к по­ловой близости. Более того, мужчина может быть уверен, что такое поведение Женщины является просто кокетством с ее стороны с целью еще больше воз­будить его. Поэтому обвинение в изнасиловании со стороны правоохранительных органов часто может быть полной неожиданностью для него. В дальней­шем, в ходе следствия, а затем и отбывания наказания он никак не может понять, что же произошло на самом деле. Отсюда и убежденность в своей собственной невиновности. На языке же игр произошло следующее: женщина спровоцировала мужчину своим поведением

208

на возникновение уверенности в наличии у нее желания половой близости с ним, затем нанесла «удар» своим отказом, чтобы вызвать с его стороны определенное эмоциональное состояние и переживание чувства соб­ственной мужской неполноценности, с тем, чтобы са­мой получить соответствующее психологическое «воз­награждение».

Однако мужчина, не желая оставаться «в проиг­рыше», принудил женщину к половой близости и тем самым лишил ее игрового психологического «возна­граждения» в форме чувств, которые бы у нее возникли в случае «успешного» завершения игры. В результате игра перешла на следующий уровень, который закан­чивается обычно в суде.. Тем самым она все равно получила «вознаграждение», а партнер потерпел пол­ное поражение. Но подчеркнем, что в данном случае имел место вынужденный переход женщины на следу­ющую ступень. Первоначально в ее плане игры, кото­рый является, конечно, неосознанным, такого исхода «записано» не было. В данном случае с юридической точки зрения изнасилование имеет место, но оно явля­ется ею полностью спровоцированным.

Иногда после половой близости «играющая» жен­щина провоцирует мужчину на агрессивные действия (побои, оскорбления и т. д.), после чего еще больше считает себя морально имеющей право на обвинение партнера и месть.

Если попытаться подвести некоторые итоги анали­за изнасилований, то в этом преступлении помимо сексуальности можно обнаружить насилие и гнев. Эти три компонента в разном сочетании являются опреде­ляющими для различных типов изнасилований. В из­насиловании может доминировать сила или гнев, и из­насилование, кажущееся выражением сексуальных по­требностей, есть не что иное, как использование секса для выражения силы и гнева. Поэтому можно утверж­дать, что изнасилование есть псевдосексуальный акт, заменитель сексуального поведения, которое связано больше с состоянием агрессии, тенденцией к домини­рованию, чем с сексуальным удовольствием и удовле­творением.

В этом случае преступник стремится к контролю над жертвой с помощью оружия, физической силы или телесных повреждений. Физическая агрессия ис­пользуется для подчинения жертвы. Целью нападения

209

является половой акт как доказательство покорности жертвы; для достижения этого она связывается, ее беспомощное состояние тоже имеет самостоятельный смысл.

Преступники, совершающие такие действия, часто имеют проблемы в межличностных и несексуальных проявлениях своей жизни. Поскольку они не имеют других путей для самовыражения, секс становится способом выражения своего имиджа и уважения к себе. Изнасилование является доказательством его сексу­альной адекватности и тождественности, силы и по­тенции.

Можно сказать, что изнасилование является для насильника тестом на компетентность, в нем проявля­ется его опыт в реакциях гнева, волнения и предвкуше­ния удовольствия. Преступление часто предваряется фантазиями, в которых уже присутствует жертва, под­чиненная ему и благодарная за сексуальный контакт. Она якобы так «восхищена» его сексуальными способ­ностями, что отвечает на его ласки с «диким распут­ством». В действительности же этот преступник подта­лкивается импотенцией или преждевременной эякуля­цией. Даже если у него отсутствуют эти расстройства, то он стремится найти в изнасиловании хоть неболь­шое сексуальное удовлетворение. Сам деликт обманы­вает ожидания преступника, поскольку никогда не со­ответствует его фантазиям.

Глава III сексуальные убийства

1. Какие убийства можно считать сексуальными?

Этот вопрос поставлен, пожалуй, впервые, во вся­ком случае в столь обобщенном виде, поскольку мож­но встретить упоминания об убийствах на сексуальной почве, по сексуальным мотивам, из-за ревности и т. д. Такого рода преступления часто становятся романти­ческими сюжетами рассказов, драм, романов, кинофи­льмов, в том числе выдающихся; все эти сюжеты род­нит одна общая черта—отношения между полами, бурное развитие которых доходит до крайней точки, до неистовства, до взрыва, нередко заканчивающиеся весьма трагически. Гибнут не только те, которые отвер­гают любовь (как, например, Кармен), но и те, кото­рые препятствуют ей (как в «Терезе Ракен» Золя). Ино­гда герои художественных произведений не способны справиться с катастрофой отвергнутой любви и конча­ют жизнь самоубийством.

Вот почему естественно объединить все названные преступления в одну группу, при этом выделяя их разновидности, например, по мотивам или сфере меж­личностных отношений (скажем, супружеские убийст­ва, относительная распространенность и общественная опасность которых не вызывает сомнений). Надо от­метить, что никакого официального учета сексуальных убийств не ведется и на сей счет мы располагаем лишь выборочными данными, позволяющими считать, что они составляют не более одной трети всех убийств.

Сексуальными убийствами мы будем называть все случаи противоправного лишения жизни, которые свя­заны с сексуальными переживаниями или мотивами, даже если имеет место расстройство влечения, а еще шире—с отношениями между полами. Таким обра­зом, к сексуальным убийствам мы будем относить те, которые, может быть, и не сопровождались собственно

211

сексуальными действиями, например изнасилованием, но по своему внутреннему содержанию и субъективно­му смыслу связаны именно с половой жизнью винов­ного, а еще шире—с его отношениями с представите­лями другого пола, с его биологическим и социальным признанием в такой связи.

О значимости упомянутых переживаний в жизни индивида говорилось выше, причем подчеркивался да­же бытийный, решающий характер этой сферы челове­ческого существования. Субъект, не принятый, не адап­тированный в своем мужском (женском) качестве, ощу­щает себя ненужным, выброшенным из жизни, а окружающий мир враждебным, постоянно угрожа­ющим. Поэтому он защищается от него, нападая в первую очередь на те «объекты», которые он рас­ценивает как источник своих несчастий. В сфере меж­половых отношений таким источником в большинстве случаев выступает женщина.

Наблюдения показывают, что описываемые разру­шительные действия чаще совершают лица, отлича­ющиеся повышенной тревожностью, переходящей в страх смерти. Что представляет собой этот страх и как он проявляет себя в сексуальных убийствах?

Страх смерти—это постоянное ощущение, таящее­ся в глубинах психики, неизбежного небытия, несуще­ствования, некоего обрыва, за которым не следует ничего. У подавляющего большинства. людей образ смерти, мысли о ней вызывают негативные, деструк­тивные эмоции как нечто неведомое и ужасное. Ис­ключение составляют, возможно, те, которые верят в загробную жизнь, причем в их числе могут быть и нерелигиозные люди. Не вызывает сомнений, что у человечества в целом однозначно негативное отно­шение к смерти, что способствует формированию ана­логичных позиций у конкретных лиц.

Страх смерти способен оставаться в рамках нормы, всю жизнь незримо сопровождая человека и незаметно влияя на его поступки/ Но в некоторых случаях, чаще всего в результате эмоционального отвергания родите­лями своего ребенка, необеспечения его своим попече­нием, этот страх может выйти за рамки. Тогда лич­ность начинает острее ощущать угрозу скорой гибели и необходимость что-то предпринять, например упреждающие насильственные действия. Важно отме­тить, что острота угрозы далеко не всегда выражается

212

только в том, что индивид начинает чаще думать о неизбежной кончине, ищет и находит ее предвест­ников, лишь определенным образом объясняет некото­рые приметы и события, постепенно подчиняя подоб­ным предчувствиям всего себя. Иногда смертельная опасность представляется ему в отношениях, высказы­ваниях и поступках других лиц, хотя объективно они могут и не быть таковыми.