Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

41

агрессивным даже в трезвом состоянии, в состоянии раздражения дрался с матерью, бил мебель, дети в подобных ситуациях часто убегали из дома. Был строг с детьми, держал их в «ежовых рукавицах». До последнего времени отношения с отцом плохие, конфликты с ним периодически перерастали в драки. Больше тянулся к матери. Воспитывался вместе с младшим на три года братом, с которым, несмотря на возникавшие иногда ссоры, был дружен. Рос слабым, болезненным ребенком, дважды перенес вос­паление легких. В школу поступил в 7 лет, успевал хорошо, принимал активное участие в общественной жизни, увлекался чтением, занимался спортом. По характеру был общительным, уравновешенным, имел много друзей. До 13 лет был невысокого роста, ниже многих подростков, однако затем стал быстро расти, значительно обогнав сверстников к 17 годам. В возрасте 12—13 лет, упав на катке, перенес травму головы с кратковременной потерей сознания, рвотой. В последующем отмечал у себя раздражительность, вспыльчивость, испытывал сильные приступообразные головные боли, сопровождавшиеся потерей бокового зрения справа, онемением правой половины лица, кисти, туловища. Состоял на учете в ПНД с 4.10.68 по 15.01.71 г. с диагнозом: «Посттравматическая церебрастения». На приемах был бледным, астени-зированным, жаловался, что во время резких при­ступов была сонливость, отмечались шаткость по­ходки, быстрая утомляемость. После лечения со­стояние его улучшилось, и с учета он был снят. Либидо платонического характера с 13 лет. Отмечает, однако, что «с юных лет» у него не складывались отношения с женщинами, в присутствии которых он терялся, чувствовал себя неуверенно, не мог установить более близких контактов. Первый половой акт в 16 лет с женщиной старше его на 2 года, по его словам, «легкого поведения», по ее инициативе. Несмотря на полноценную эрекцию и интромиссию, осталось ощущение неудачи, был уверен, что не соответствовал желанию партнерши и не смог ее удовлетворить. Онанизм с 17 лет, раз в месяц, с этого же возраста поллюции, которые в последующем (во время службы в армии) отмечались не чаще раза в месяц. С женщинами вступать в интимные отношения боялся, несмотря на предоставлявшиеся

42

возможности, из-за постоянного опасения фиаско. Вторая связь в 18 лет с разведенной женщиной, с которой встречался полгода, не настаивая на ин­тимных отношениях. Половой акт совершил с ней за несколько дней до проводов в армию, считает его также неудачным, кратковременным, хотя на­зывает приблизительную его продолжительность 5 ми-нут. Окончив 10 классов, работал слесарем и од­новременно обучался на вечернем отделении МВТУ им. Баумана. С 1973 по 1976 г. служил в морских частях погранвойск. Уволился на общих основаниях в звании корабельного старшины, проживал с ро­дителями, работал, продолжал учиться. В 23 года женился на разведенной женщине, старше его на 2 года, от брака имеет сына 1978 года рождения. Половую жизнь с ней начал после 2—3 месяцев встреч и за 3 месяца до регистрации брака. Первое время совместной жизни частота половой жизни достигала 4 актов в неделю, иногда с эксцессами. Максимальный эксцесс в этом возрасте — 3 половых акта. Считает жену легко возбудимой, форшпиль—10 минут. Из­редка употреблял алкоголь, в состоянии опьянения становился раздражительным, «возбужденным, вел , себя странно», утром говорил, что был как в тумане и не помнит происходившего. На работе в тот период зарекомендовал себя добросовестным, испол­нительным, награждался почетными грамотами, за­носился на доску почета, принимал активное участие в общественной жизни коллектива. В 1979 г. он впервые привлекался к уголовной ответственности за изнасилование, в связи с передачей его на поруки коллектива уголовное дело было прекращено. В про­изводственной характеристике отмечается, что после этого случая он стал грубым, раздражительным, несдержанным. В 1980 г. вновь привлекался к от­ветственности за попытку изнасилования и разбойное нападение после того, как в состоянии алкогольного опьянения напал на девушку, отобрал у нее сумку. В течение этого дня распивал спиртное, вечером стал преследовать гр-ку Д., напал на нее в подъезде, отобрал сумку и скрылся. В тот момент, по его словам, при виде женщины его «внезапно потянуло», возникло желание, постепенно нарастало возбуждение, появилось чувство «внутренней агрессивности», все тело «охватила дрожь», после чего стал догонять

43

ее, а повалив наземь, сдавил горло, чтобы «заставить ее подчиниться». С 4.08 по 2.09. 81 г. находился на судебно-психиатрической экспертизе в Институте им. Сербского. В то время он был доступен контакту, выглядел несколько подавленным, акцентировал вни­мание на перенесенной в подростковом возрасте трав­ме головы, отмечал, что в последние годы чувствовал себя бодрым, активным, несмотря на большие нагруз­ки, головные боли возникали редко. Правонарушения объяснял сильной степенью опьянения, заявлял, что случившееся помнит не полностью, «клоками», ут­верждал, что не владел собой, был «на полном автопи­лоте». Комиссия пришла к заключению, что А. хрони­ческим душевным заболеванием не страдает, его сле­дует считать вменяемым. А. был осужден на 6 лет лишения свободы. Из ИТК направлялся на стройки народного хозяйства, освободился в декабре 1985 г. В период отбывания наказания прибегал к мастурба­ции до 2 раз в месяц, поллюции наблюдались с той же частотой. После освобождения проживал с семьей, работал слесарем на комбинате, проявил себя техниче­ски грамотным, дисциплинированным специалистом, активно участвовал в рационализаторской работе. В мае 1987 г. был назначен сменным техническим мастером энергетической службы завода. В последнее время несколько изменилось отношение к работе, имел упущения, стал резок с руководством, вспыльчив, вы­сокомерен.

Обвиняется в том, что 17.09.88 г. совершил изнаси­лование гр-ки К. в извращенной форме, при этом нанес ей множественные удары в область живота, душил за горло. В процессе следствия сообщил, что изнасиловал еще двух женщин подобным же образом. Потерпевшие отмечали, что он был не пьяным, но очень злым, угрожал убийством, сильно душил за горло, давил на глаза, разрывал рот, бил кулаками в живот, старался ввести половой член в рот или задний проход. При судебно-медицинском освидетельствовании у потерпе­вших были обнаружены кровоизлияния глазных яблок, ссадины на,слизистой губ, шеи, кровоподтеки в об­ласти спины, глазниц, правого предплечья, волосистой части головы, радиальные трещины и надрывы в об­ласти заднего прохода. Во время следствия, давая по­казания, сообщил, что после возвращения из колонии с 1987 г. у него было много подобных незафиксирован-

44

ных случаев. Всегда было ощущение, что «это все делал не я, а кто-то другой», желание изнасиловать возникало «неожиданно», часто не помнил подробно­стей случившегося, «больше доверял показаниям са­мих потерпевших». Во время амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы сообщил, что периодиче­ски у него появлялись апатия, раздражение, он начинал «как бы представлять процесс изнасилования», ничем не мог отвлечься, заканчивалось все тем, что на улице встречал женщину, «набрасывался на нее, пытался ду­шить». После изнасилования мучило раскаяние, появ­лялись мысли о самоубийстве. Вопросы о его психиче­ском состоянии и вменяемости решены не были. При обследовании в Центре выявлено следующее.

Соматическое состояние. Высокого роста, астениче­ского телосложения, пониженного питания, язык слег­ка обложен беловатым налетом. Заключение терапев­та: «Хронический гастрит со сниженной секреторной функцией».

Неврологическое состояние. Асимметрия лицевого черепа. Ослаблена конвергенция, сглажена правая носо-губная складка, легкая девиация языка вправо. Сухожиль­ные рефлексы оживлены с расширением рефлексогенных зон. Брюшные рефлексы несколько снижены. Выражен­ный гипергидроз, акроцианоз. Дермографизм красный, стойкий. На краниограммах отмечаются пальцевые вдавления, усиление сосудистого рисунка. На электроэнце­фалограмме имеются легкие диффузные изменения пре­имущественно в стволовой части головного мозга, на М-эхо смещения не обнаружено. Заключение невропато­лога: «Вегетативная дисфункция. Мигренозный синдром».

Сексологическое обследование. Диспластичен, ближе к евнухоидному сложению. Бигуморальная дистанция 44 см, битрохантерная 36 см. Окружность грудной клетки 91 см, диаметр сосков 3 см. Трохантерный индекс 1,86 (186:100). Оволосение лобка с тенденцией к горизонтали. Наружные половые органы сформированы правильно, длина полового члена 9 см, окружность 8 см. Правое яичко 6/4 см, левое—4/3 см, плотной консистенции, болезненное при пальпации (со слов, в 1987 г. перенес орхит). Складчатость и пигментация мошонки выражены.

Психическое состояние. Во время беседы держится естественно, речь его последовательная, свободная, мимика адекватная. Анамнестические сведения излага­ет подробно, охотно. Сообщает, что в последние годы

45

у него часто возникают перепады настроения, неожи­данно на фоне хорошего самочувствия появляются раздражительность, злобный оттенок в настроении, «внутреннее недовольство, неустроенность». Подчер­кивает, что часто в эти минуты ссорится с женой, наказывает сына, возникают мысли о нападении на женщин. Кроме этого, такие состояния обычно сочета­ются с навязчивыми представлениями сцен изнасило­вания, предшествующих половому акту. Эти представ­ления были сильны и мучительны, не мог найти себе места, старался выполнять тяжелую физическую рабо­ту, чтобы как-то отвлечься от них. Сообщает, что вначале он мог бороться со своими желаниями, проти­водействовать им, но в последнее время утратил эту способность, нападал на женщин в трезвом состоянии, не мог удержаться и пройти мимо женщины. Сообща­ет, что в последнее время нарастала частота таких действий, которая достигла 1 раза в неделю. Связыва­ет это нарушение с неудачным первым половым актом в 17-летнем возрасте, постоянным опасением своего «падения», субъективным ощущением низкой потен­ции, желанием «подавить» партнершу. Однако указы­вает на начало возникновения подобных желаний в пе­риод отбытия наказания, когда стал перед засыпанием представлять сцены, в которых догонял незнакомую женщину, закрывал ей рот, душил, а добившись ее подчинения, срывал одежды, дотрагивался до груди и половых органов. Такого рода сцены стали возникать в сновидениях, завершавшихся поллюциями, а также сопровождать мастурбаторные акты. Подобные фан­тазии участились через год после освобождения. Ут­верждает, будто желание осуществить свое влечение возникало каждый раз неожиданно для него, после таких действий чувствовал раскаяние, появлялись мыс­ли о самоубийстве, был раздражен, мог в таком со­стоянии ударить жену. Частота реализованных нападе­ний в последнее время достигла 1 раза в неделю, реже — в месяц, ограничиваясь чаще хулиганскими действиями. Алкоголь всегда являлся провоцирующим фактором и усиливал эти стремления, но в последние годы часто бывал при этом трезвым. Часто не помнил последовательности событий нападения на женщину, после случившегося испытывал раскаяние, «мучила со­весть», возникали суицидальные мысли. Первые две недели пребывания в отделении был вял, плаксив, асте-

46

низирован, предъявлял жалобы на трудности при засы­пании, сонливость днем, много времени проводил в пределах постели. В дальнейшем состояние его улуч­шилось. При экспериментально-психологическом ис­следовании обнаруживается достаточно высокий уро­вень обобщения со способностью использовать су­щественные свойства объектов при обобщении, оперировать категориальными абстрактными поняти­ями, условными смыслами. По данным теста Розенц-вейга, исследования «Самооценки», теста Кеттелла, вы ступают ориентация на социально одобряемые нормы, устоявшиеся мнения, традиции с некоторыми трудно стями принятия нового, склонность фиксироваться на неудачах. Отмечается конформность испытуемого, тенденция учитывать точку зрения окружающих. На фоне стремления к контролю своих эмоциональных проявлений обнаруживается эмоциональная неустой­чивость с возможностью возникновения реакций раз­дражения. Выявляется ситуационно обусловленное по­вышение тревожности, напряженности, сниженный фон настроения.

Парафилии, хотя и связаны с социальными условия­ми, в большей степени обуславливаются биологически­ми факторами, которые, конечно, не непосредственно приводят к преступлению, а проходят личностный фильтр. Поэтому количество сексуальных преступле­ний стабильно, а их предупреждение актуально для всех стран. Именно аномалии сексуальности, и прежде всего парафилии, определяют совершение как наиболее тяжких, так и наиболее рецидивных правонарушений. В этом заключается их способность, отличающая пара филии от иных психических аномалий. Если последние выступают в роли вероятностного условия совершения антиобщественных действий, то парафилии почти од­нозначно ведут к совершению уголовно наказуемых деяний, ибо нет извращения без активности, нарушаю­щей половые стандарты. Содержание противоправных действий при этом часто целиком исчерпывается имею­щейся патологией сексуальной сферы, тогда как другие психические расстройства лишь влияют на формирова­ние мотивов противоправного поведения. Очевидно, что в любом другом криминальном акте также отра­жается некая потребность. Однако при парафилиях имеется изначальная патология потребностной сферы, в связи с чем ее опосредование личностью затруднено,

47

а чаще всего она не способна обеспечить социально приемлемую сексуальную активность. Подобная нера­зрывность потребностной и деятельностной сторон па-рафильного синдрома комплекса приводит к тому, что существующее уголовное право, по существу, наказы­вает не столько за совершаемое человеком правонару­шение, сколько за имеющееся у него расстройство. С этой точки зрения, обоснованность наступления уго­ловной ответственности лиц с парафилиями в принци­пе представляется сомнительной: если психическая аномалия является причиной общественно опасных действий, то нет преступления.

Может показаться, что подобная позиция вступает в противоречие с основополагающей концепцией о ве­дущей роли социальных элементов поведения, в том числе его антиобщественных и противоправных форм. Однако это противоречие легко устраняется, если учесть, что в случаях парафилий нормами права ста­вится рискованная задача дать оценку биологическому функционированию человека, пусть даже в той или иной степени измененному. Другое дело, что не всякое аномальное сексуальное поведение обуславливается имеющимися парафилиями, однако если они выявля­ются, возникает необходимость определения как степе­ни вины, так и меры ответственности.

Существует по меньшей мере сорок различных па­рафилий, имеющих свои названия. Не все из них связа­ны с уголовно наказуемыми сексуальными деяниями. Большинство же включены в упомянутую американ­скую классификацию как парафилий неопределенного типа. Среди них под своим собственным названием фигурируют сексуальный садизм, мазохизм, педофи­лия, эксгибиционизм и некоторые другие извращения. Данная классификация, наиболее адекватно отражаю­щая особое место парафилий среди других психических расстройств, конечно же, является условной. Особенно это стало очевидным в свете последних данных, по­скольку исследователи стали обращать внимание на практически обязательное сочетание у одного больного сразу нескольких типов парафильного поведения, в по­следовательной смене которых отражаются определен­ные закономерности развития данной патологии. При­мером может служить приводимое ниже наблюдение.

Д., 31 год, обвинялся в двух разбойных нападениях, одно из которых сопровождалось нанесением тяжких

48

телесных повреждений, повлекших смерть потерпе­вшего.

Раннее развитие протекало без особенностей. В воз­расте 11 лет попал под поезд и в связи с ушибом головы долго лечился в больнице, пропустил занятия в школе и был оставлен в 3-м классе на второй год. Рос общительным, возбудимым. С 14 лет в группе с другими сверстниками участвовал в совершении гомосексуальных актов с одним из подростков. В даль­нейшем старался уединиться с ним, чтобы совершать гомосексуальный акт одному. Окончил ПТУ. В 19 лет начал служить в армии, быстро выдвинулся на командную должность. Имея в своем распоряжении служебное помещение, использовал его для совер­шения гомосексуальных актов с подчиненными со­служивцами. Особенно постоянными стали отношения с одним из солдат. При половом акте с ним заметил, что стоны партнера вызывают у него большее воз­буждение, а удовлетворение было тем выраженнее, чем громче тот кричал. В последующем сам заставлял его стонать, бил по голове, добиваясь, чтобы он «выгибался дугой» от боли. После увольнения в запас стал злоупотреблять алкоголем, вскоре был осужден за разбойное нападение. Продолжал прибегать к го­мосексуальным актам, в связи с чем был осужден за мужеложство. После этого стал более осторож­ным, однако иногда желание возникало настолько остро, что не мог удержаться. Однажды ночью в таком состоянии увидел во дворе щенка, попытался ввести половой член в его анус. После неудачи сделал надрез на шее собаки и совершил половой акт в рану. Вступая затем в половые отношения с одним из осужденных, обратил внимание на его белого цвета носки, которые вызвали яркое воспоминание о белых ногах убитой собаки. Понимая неестественность своих сексуальных переживаний, надеялся на изменение на­правленности влечения после освобождения, сразу женился. Однако уже в ночь после свадьбы вновь возникло острое желание, ушел из дома, уехал в со­седний город. Встретив там парня с собакой, заманил его в уединенное место, стал предлагать вступить в половую связь. На его отказ отрезал собаке голову, после чего принудил его к половому акту, во время совершения которого нанес ему ранения, проведя ножом по спине. В дальнейшем пытался всячески

49

разнообразить половую жизнь с женой: просил ее изда­вать во время полового акта звуки, специально одевал ее в нравившееся ему белье, пробовал несколько раз совершить анальные половые акты, от чего она отка­зывалась. Вместе с тем влечение к гомосексуально-садистическим действиям не исчезало, при них получал более выраженное удовлетворение. Не реже 1 раза в месяц совершал попытки таких действий, в поисках партнеров обычно посещал рестораны или винно-во­дочные магазины, особо привлекали юноши и мужчи­ны в белых носках. Обычно заводил выбранную жертву в подвал, где сначала предлагал близость, а в ответ на обычный отказ начинал избивать партнера, чаще всего добивался совершения полового акта.

Обвинялся в разбойном нападении, которое совер­шил в алкогольном опьянении с соучастниками, а так­же в нанесении тяжких телесных повреждений муж­чине, с которым участвовал в распитии спиртного. При этом потерпевший был обнаружен во дворе дома полуобнаженным.

После помещения в НИИ общей и судебной психиа­трии им. В. П. Сербского вызвался на беседу, был взволнован, наблюдалась общая дрожь тела, крупно­размашистый тремор рук. Сообщил, что у него начина­ется «тягун»—выраженное половое возбуждение с вле­чением к соседу по палате. Опасаясь изнасилования намеченной уже жертвы, просил изолировать его от других испытуемых. В последующем подробно расска­зывал об особенностях своего сексуального влечения, отмечал, что подобное состояние наблюдается у него примерно раз в месяц, начинаясь с раздражительности, злобности. В такие периоды искал повод для ссоры с женой, после чего уходил из дома на поиски жертвы. Пояснял, что при встрече с очередным юношей возни­кало страстное и неудержимое желание «измять» все его тело, при этом никогда не достигал ожидаемого ощущения и удовлетворения, после свершившегося ис­пытывал равнодушие к партнеру, который становился ему безразличен. При расспросах о правонарушениях волновался, плакал, говорил, что у него не было наме­рения грабить и убивать потерпевшего, пытался объяс­нить содеянное возникшим в тот момент влечением к нему, после чего ни о чем уже думать не мог.

Как видим, в данном случае формирование садизма происходило одновременно с изменением объекта сек-

50

суального влечения, причем чаще всего ограниченного предпочтениями фетишистского характера (напомним об особом значении белых носков).

Вообще рассмотрение парафильного поведения за­трудняется нерешенностью проблем основополага­ющего, концептуального порядка. К их числу можно отнести отсутствие удовлетворительной классифика­ции парафилий, до сих пор сводимой либо к повторе­нию фрейдовского их деления по признакам объекта влечения и способам его реализации, либо к фактичес­кому перечислению необозримого множества форм аномального сексуального поведения. Такое положе­ние связано прежде всего с тем, что нет достаточно четких представлений о происхождении данной пато­логии. В такой ситуации неизбежны максимально рас­ширительные трактовки, в рамках которых становится возможным уложить все имеющиеся теории. В качест­ве такой, объединяющей практически все существую­щие, в настоящее время выступает дизонтогенетиче-ская концепция нарушений психосексуальных ориен­тации¹. Согласно ей, парафилий являются резуль­татом нарушения онтогенеза (процесса развития ин­дивидуального организма) с фиксацией форм сексуаль­ного влечения, свойственных более ранним этапам.

Данная концепция рассматривает аномалии сексу­ального поведения как следствие нарушения процесса психосексуального развития. Выделяются три этапа психосексуального развития. На первом (1—7 лет) происходит формирование полового самосознания, т. е. осознание половой принадлежности собственной лич­ности. На втором (7—13 лет) происходит выбор половой роли с выработкой форм поведения и переживаний, наиболее соответствующих психофизиологическим осо­бенностям ребенка и идеалам мужественности (маску­линности) и женственности (фемининности) микросоци­альной среды. На третьем (12—26 лет) происходит формирование психосексуальных ориентации с выбором объекта сексуального влечения и способа его реализации.

Таким образом, согласно данной концепции, кон­кретный вид отклонения сексуального поведения зави­сит от периода, в который произошло нарушение. В случае патологии на первых двух этапах возникают

¹ Частная сексопатология / Под ред. Г. С. Василъченко. Т. 2.— М., 1983.—С. 53—115.

51

различные формы аномалий сексуальности, формирую­щиеся на основе нарушений полового самосознания и полоролевого поведения, такие, как транссексуализм (искажение полового самосознания) и гомосексуализм. Одновременно сюда же включаются такие разновид­ности парафилий, как садизм и мазохизм, рассматрива­ющиеся как проявления патологического гиперролевого, т. е. утрирующего присущие данному полу особенности поведения, тогда как иные виды сексуальных извраще­ний рассматриваются особо в качестве отдельных форм отклонения процесса психосексуальных ориентации.

Одна из первых попыток представить мазохизм и садизм как альтернативные проявления утрирован­ных особенностей соответственно женского и мужского полового влечения принадлежит Крафт-Эббингу, кото­рый настаивал на полной противоположности этих извращений полового влечения. Исходя из данной ана­логии, он, определяя истоки садизма, говорил, что активная роль мужчины, его задача завоевания женщи­ны при патологических условиях может возрасти до стремления к безграничному подчинению себе. Однако столь прямолинейный взгляд поставил его в затрудни­тельное положение при объяснении случаев сосущест­вования садизма и мазохизма, где именно представле­ние о подчинении является исходной точкой извращен­ной похоти то в активной, то в пассивной форме.

Примеры, иллюстрирующие положение о патоло­гическом гиперролевом поведении как основе садизма, подобрать несложно.

3., 48 лет, обвинялся в изнасиловании.

Мать в пожилом возрасте лечилась у психиатров, отец злоупотреблял спиртными напитками. В раннем детском возрасте был свидетелем сцен ревности и скандалов, которые устраивала мать, обвиняя отца в изменах. В дошкольном возрасте испытывал страхи, пугался точки на стене, которая ему виделась. В школе учился удовлетворительно, был спокойным, послуш­ным. Отмечает, что его всегда «влекло к женскому полу», якобы, играя в детстве в «папу с мамой», у него возникало половое возбуждение с эрекцией. С 11-лет­него возраста стал онанировать. Научился этому у своего друга старше его на 3 года, который рассказы­вал ему о женщинах и о половой жизни. В 12 лет стал подглядывать за женщинами в бане, мастурбируя при этом. В этом же возрасте при мастурбации произошло