Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

52

первое семяизвержение. Онанировал в тот период поч­ти ежедневно, сопровождая это гетеросексуальным эротическим фантазированием, периодически разде­вался перед зеркалом, измерял свой половой член, что сопровождалось приятными ощущениями. Наличие когда-либо поллюций отрицает. С 17 лет постоянно обращался к врачу с жалобами на сильные головные боли. Первый половой акт совершил в 18 лет с девуш­кой своего возраста в трезвом состоянии по обоюд­ному согласию. Впоследствии половая жизнь с ней происходила достаточно регулярно в течение года с частотой 2—3 раза в неделю с периодическими экс­цессами до 4 половых актов в день. Каких-либо труд­ностей при половых актах не испытывал. От первой сожительницы заразился гонореей. Этим объясняет то, что примерно в 20-летнем возрасте он на какое-то время охладел к женщинам, стал испытывать к ним чувство отвращения, было «противно» с ними общать­ся. В то же время утверждает, что в этот период он почти ежедневно мастурбировал, представляя симпа­тичных женщин. Примерно с 25 лет стал испытывать влечение к обнажению половых органов, которое со­хранялось до 33 лет. В 25-летнем возрасте женился, однако через 5 лет совместной жизни развелся из-за взаимных измен. Второй раз женился в 31 год. От второго брака имеет ребенка. Вновь возникло отвра­щение к жене и всем женщинам после того, как жена однажды предложила сделать ему фелляцио (минет). После этого стал считать всех женщин развратными, достойными обращения с ними лишь как с животны­ми, в том числе и при сексуальных контактах. В 33 года впервые совершил изнасилование незнакомой жешцины. Утверждает, что ночью почувствовал, как какая-то сила тянула его к незнакомому месту и требо­вала встретить там женщину, которая обязательно должна была пройти. По его словам, он действительно встретил в указанном месте одинокую женщину, кото­рую затем изнасиловал. В дальнейшем изнасилования якобы после того, как ночью его поднимал с постели «голос», который требовал совершить изнасилование и указывал место и время, где должна была пройти очередная жертва. Живя регулярной половой жизнью со второй женой и имея одновременно двух внебрач­ных сексуальных партнерш, 3. несколько раз в неделю по ночам совершал изнасилования, иногда совершал

53

до 3 изнасилований в течение суток. При этом отрица­ет какое-либо насилие по отношению к потерпевшим, хотя и утверждает, что добивался половой близости с ними угрозами и внезапностью нападения. Впослед­ствии стал замечать, что ему доставляет удовольствие не половой акт, а наблюдение за реакцией жертвы, ее страх, сопротивление. При этом считал, что именно так необходимо вести себя с женщинами, считал их всех «самками», получающими от такого обращения удовольствие. Порой семяизвержение у него происхо­дило, когда хватал жертву и, видя ее испуг, начинал ее раздевать. В 34 года был впервые привлечен к уголов­ной ответственности за совершение 20 и покушение на 4 изнасилования взрослых женщин и 3 несовершенно­летних девочек. При обследовании психиатрами в тот период он говорил, что женщина ему вообще не была нужна, был необходим сам момент нападения, сопро­тивления. Заявлял, что у него появлялось желание искусать, растерзать жертву. Утверждал, что у него две радости в жизни — его сексуальные влечения и дочь. Отбывая наказание, он систематически мастурбировал и периодически совершал анальные половые акты с другими заключенными, выступая при этом в качест­ве активного партнера. Сексуальное влечение к мужчи­нам категорически отрицает. За время отбывания нака­зания он якобы «пересмотрел» свое отношение к жен­щинам, стал видеть в них людей, имплантировал себе под кожу крайней плоти инородные тела для того, чтобы при половом акте доставлять женщине большее удовольствие. Вел переписку с женщиной, с которой после освобождения стал сожительствовать. В сексу­альном плане она его удовлетворяла, он испытывал к ней нежность, однако через некоторое время вдруг «понял», что и эта женщина хочет совершить с ним фелляцио (минет). После этого вновь возникло отвра­щение и презрение к партнерше и ко всем женщинам, появилось желание насиловать женщин, «как кур».

При обследовании в Институте им. В. П. Сербско­го во время беседы волновался, просил разобраться в его состоянии и избавить его от болезни. Многослов­но, обстоятельно рассказывал о своих сексуальных переживаниях. Описывая состояния, когда ночью чув­ствовал, как какая-то сила тянула его к незнакомому месту, где якобы должна была пройти женщина. Такие эпизоды сопровождались внутренней борьбой, когда

54

«один голос говорил идти и встретить женщину, а другой — останавливал, напоминая об ответственности». Встречая красивую женщину на улице, якобы иногда на мгновение «терял сознание», а затем мог подолгу идти за ней следом, «как привязанный». По его словам, не­однократно задерживался милицией за «приставание» к незнакомым женщинам на улице. Отмечал, что в по­следнее время его преследовала навязчивая мысль и же­лание совершить с женщиной куннилингвус (возбужде­ние половых женских органов ртом). Был уверен в не­естественности этого желания, считал его «извращенным», признаком происходящего «внутреннего разложения». Указывал также на необычность некоторых ощущений перед совершением изнасилований, которые сравнивал с состоянием пробуждения, когда «пытаешься вспом­нить сон», терял ощущение реальности. Тут же гово­рил, что такие состояния не всегда сопровождали воз­никновение желания, после реализации которого по­стоянно испытывал чувство стыда и раскаяния.

Несмотря на кажущееся подтверждение идеи о гипер­маскулинной модели садизма, данная концепция пред­ставляется все более сомнительной в свете целого ряда исследований, указывающих на недостаток у садистов именно маскулинных (мужских) характеристик, причем на всех уровнях личности — от самосознания до поведе­ния. Одним из первых на это обратил внимание Р. Бриттейн, который подчеркнул «женоподобный от тенок» личности сексуальных убийц. П. Фольк и его соавторы² считают изнеженность одной из характерных черт личности насильников, которые в социальной среде занимают подчиненное положение. По их мнению, для них свойственно постоянное ощущение собственной неполноценности, что порождает полоролевую фрустра­цию, т. е. нарушение возможности исполнения сексуаль­ной роли. Элементы же садизма в их действиях осущест­вляются в целях самоутверждения в мужской половой роли. И, наконец, наиболее определенно высказались Р. Ланжевин с соавторами³, указавшие на характерное

¹ Вrittain R.. Тhе sadistic murder.— Меd. Sоi Law.—1970., Vо1. 10.—Р. 198—207.

² Vо1к Р. е1 а1. Цит. по: Старович 3. Судебная сексология.— М., 1991.

³ Langevin R. е1 а1. 8ехиа1 sadism: Вrain, В1ооd аnd Веhavior. In: Нuman 8ехиа1 agression.— Ап. New York Ао. 8оi—N.Y., 1988.— Р. 172—182.

55

для большинства садистов нарушение половой идентич­ности, проявляющееся в половой индифферентности (неопределенности) или фемининных («женских») тен­денциях. В некоторых же случаях наблюдается истинная фемининная ориентация, сходная с таковой у транссексу­алов, т. е. у лиц с женским половым самосознанием.

Одним из примеров яркого сочетания трансфор­мации полоролевого и садистического поведения явля­ется Федор Басманов, придворный палач и любимец Ивана Грозного, с которым он находился в интимной связи. Историки описывают его склонность к космети­ке, а Алексей Константинович Толстой в «Князе Сереб­ряном», описывая встречу героя с Басмановым, приво­дит бахвальства последнего своими «собольими бро­вями», «шелковыми волосами» и «девичьими руками», не отрицающего свои пляски в женском летнике перед царем и тут же предлагающего различные жестокие забавы.

Это лишний раз свидетельствует о том, что осно­вой любой парафилии, в том числе садизма, является патология тех функций, которые связаны с половыми различиями, т. е. с половым диморфизмом.

Используемые при описании любых проявлений сексуальности и напрямую связанные с садизмом и ма­зохизмом категории активности-пассивности, маску-линности-фемининности являются в определенной сте­пени синонимами и являются производными от поло­вого диморфизма в целом. Отличаются эти категории лишь тем, что характеризуют различные сферы и структуры личности.

Идея полового диморфизма была угадана 3. Фрейдом и получила развитие в концепции врожден­ной бисексуальности, т. е. изначальном сосуществова­нии элементов женского и мужского, которая посту­лирует ее в качестве одного из главенствующих факто­ров, от которого зависит формирование не только нормальных, но и извращенных форм сексуальности. Бисексуальность при этом является не только одной из составляющих, но и определяющих врожденные (кон­ституциональные) особенности личности. Кроме того, он считал, что при неполноценности защитных реак­ций (например, реакции вытеснения) эти же конститу­циональные признаки могут проявляться и как симп­томы какого-либо заболевания. Бисексуальная приро­да человека отражается на всех этапах онтогенеза,

56

в каждом из которых сочетаются противоречивые пас­сивные и активные тенденции.

3. Фрейд, изучая клинику неврозов, пришел к выво­ду, что становление зрелой сексуальности происходит в несколько этапов.

В детской сексуальной жизни он выделил «зачатки организации сексуальных компонентов влечений». По его мнению, временем расцвета детской сексуальности является период от 2 до 5 лет. В это время генитальные зоны еще не приобрели своего значения, и поэтому этот период был назван прегенитальным. Первоначально преобладает оральная эротика: сексуальная деятель­ность не отделяется от принятия пищи, а цель влечения состоит в поглощении объекта. В первые 1,5 года жизни ребенка объектами фиксации либидо (полового влече­ния) являются процессы сосания и грызения, а эроген­ными зонами—рот, губы, язык, щеки и органы обоня­ния. Агрессивные тенденции, которые проявляются на данном этапе, называются оральными и выражаются в грызении, кусании и крике ребенка. Садистические влечения заключаются в поедании пищи (таким обра­зом происходит уничтожение внешнего объекта влече­ния). Согласно Фрейду, остаток этой фазы можно ви­деть в сосании, при которой сексуальная деятельность, отделенная от питания, отказалась от постороннего объекта ради объекта на собственном теле.

Следующей, второй прегенитальной организацией является «садистически-анальная», характеризующая­ся преобладанием садистических влечений и анальной эротики. Она имеет место в возрасте от 1,5 до 3 лет. Объектом фиксации либидо является акт дефекации или задержка экскрементов. Ребенок получает возмож­ность манипулировать действиями окружающих, он, с одной стороны, борется с родительскими требовани­ями и не желает подчиняться им, а с другой — ждет от них похвалы за свое послушание. Так формируется двойственность, свойственная зрелой сексуальности. Активность проявляется в стремлении к овладению объектом со стороны мускулатуры тела. Одновремен­но при этом эрогенная слизистая оболочка кишечника проявляет себя как орган с пассивной сексуальной целью. Фрейд отмечал, что этот ранний расцвет ин­фантильной сексуальной жизни включает в себя также и выбор объекта Влечения со всей его богатой душев­ной деятельностью, именно поэтому данный период

57

приходится считать самым значительным предтечей позднейшей сексуальной организации.

Дальнейшей фазой психосексуального развития яв­ляется фаллическая (от греч. phallos — мужской поло­вой орган),— в возрасте от 3 до 5 лет. Преобладающей эрогенной зоной становятся гениталии. На этом этапе дети начинают мастурбировать, у них появляются сек­суальные фантазии о родителе противоположного по­ла. Именно на этой фазе в результате сложного процес­са отождествления происходит выбор объекта сексу­ального влечения. Возникает так называемый Эдипов комплекс. У мальчиков очень рано обнаруживается объектная привязанность к матери, берущая свое нача­ло от материнской груди и являющаяся примером объекта по типу опоры. При этом отцом мальчик «овладевает» при помощи отождествления. Эти отно­шения сосуществуют параллельно до тех пор, пока не осознается тот факт, что отец является помехой для сексуальных влечений к матери. Отношение к отцу становится враждебным, возникает желание его устра­нить и заменить собой для матери. Тем не менее отношение к отцу противоречиво: одновременно маль­чик питает к нему и нежные, и враждебные чувства. В норме при разрушении комплекса Эдипа мальчик отказывается от объектной привязанности к матери, вместо нее возникает усиление отождествления с от­цом. Такой итог позволяет сохранить нежное отноше­ние к матери. Благодаря изживанию Эдипова комплек­са, мужественность характера мальчика укрепляется. Для девочки исход ситуации должен заключаться в уси­лении ее отождествления с матерью, укрепляющей женственность характера. 3. Фрейдом высказывалось предположение о том, что отождествление с отцом или матерью зависит от относительной силы задатков того или иного пола у ребенка. Таким образом, бисексуаль­ность «вмешивается» и в судьбу Эдипова комплекса.

В оральной фазе при сосуществовании эротическо­го влечения и стремления к смерти чувство голода постоянно преследует ребенка, поэтому он начинает сосать свой палец или край подушки. В подобном случае во время анальной фазы ребенок наказывает своих родителей, пачкая одежду экскрементами или намеренно задерживая кал. В фаллический период у ре­бенка возникают фантазии о разрушении объектов своих привязанностей, возникает интерес к игрушкам

58

и к их внутренностям. Если психический аппарат ре­бенка не справляется с переработкой стимулов окружа­ющей реальности, то либидо не проявляется вовсе, но продолжает свою работу «внутри» ребенка, в психике которого преобладают «злые» образы. Развивается «первичный» мазохизм. Таким образом происходит слияние либидо и влечения к смерти — танатоса, кото­рое лежит в основе всех сексуальных извращений. Са­дистическое влечение формируется позднее, в период полового созревания, то есть тогда, когда необходимо направить либидо на объекты другого пола. Тогда вместе с либидо привлекается и танатос.

Гипотезу о догенитальных влечениях дополняет теория о так называемых сексуальных ограниченных влечениях, таких, как скоптофилия (подглядывание), эксгибиционизм (обнажение), мазохизм и садизм. Они занимают такое же место в теории сексуальности Фрейда, как и догенитальные сексуальные влечения, имеющие более тесную связь с различными конкрет­ными зонами. Объединение и подчинение ограничен­ных сексуальных влечений, что характерно для зрелой генитальной организации, в раннем детстве невозмож­но. Как известно, малолетний ребенок получает удо­вольствие как от обнажения своего тела, особенно половых органов, так и уже в более старшем возрасте при разглядывании половых органов других лиц, при жестоком обращении с другими людьми или животны­ми. Фрейд подчеркивал, что те дети, которые отлича­ются особой жестокостью, вызывают подозрение в ин­тенсивной и преждевременной сексуальной деятель­ности со стороны эрогенных зон. Это несет с собой опасность, что связь жестоких влечений с эрогенными окажется позже в жизни неразрушенной.

Таким образом, окончательная, зрелая сексуаль­ность должна быть связана как с догенитальными, так и с ограниченными влечениями, которые подчиняются ей и подвергаются сублимации, то есть их энергия как бы переводится на что-то иное, используется для несе­ксуальных побуждений.

При нормальном развитии сексуальности в соб­ственно генитальную или фаллическую стадию завер­шается выбор объекта и цели сексуального влечения.

В садистическом сексуальном поведении всегда от­ражается взаимодействие садистического и мазохисти-ческого влечений, которые постоянно выступают

59

рядом и являются разными сторонами одной медали. При этом мазохистическое влечение чаще всего оказы­вается ведущим и мотивирует формирование садисти­ческого поведения, которое и выглядит как утрирован­ное, патологическое, гипермаскулинное.

Рассмотрим, например, динамику становления са­дистического влечения на одном из наиболее типичных наблюдений.

3., 34 года, обвинялся в изнасилованиях и убийствах.

Мать после его рождения лечилась в психиатриче­ской больнице. У него до 19 лет наблюдался энурез. В возрасте 9 лет перенес травму головы с потерей сознания. Рос возбудимым, обидчивым, раздражитель­ным, часто наказывался родителями и даже якобы «сажался на цепь». В школе учился удовлетворительно, но часто нарушал дисциплину. В возрасте 16 лет был осужден за угон автотранспортного средства и попыт­ку кражи. В период отбывания наказания его неоднок­ратно принуждали к оральным и анальным гомосек­суальным актам. Освободившись раньше срока, в пе­риод лечения в больнице в состоянии опьянения учинил хулиганские действия и вновь был осужден. В возрасте 19 лет он нанес ножевое ранение, от кото­рого потерпевший скончался, и 3. был осужден на 10 лет лишения свободы. Отбывая наказание, имел 42 взыскания и выговора, неоднократно водворялся в штрафной изолятор, зарекомендовал себя вспыльчи­вым, не способным противостоять чужому влиянию. Употреблял наркотики, установил постоянное сексу­альное партнерство с одним из осужденных, испыты­вая к нему влюбленность, ревновал его, с удовольстви­ем слушал рассказы партнера об отношениях с женщи­нами. При общении с ним прибегал к орально-генитальным и анальным половым актам как в пассив­ной, так и в активной формах. Однажды, будучи на свидании с родителями, услышал доносящиеся из со­седней комнаты крики женщины, сначала решил, что ее бьют, а затем явился свидетелем полового акта, во время которого женщина стонала и вскрикивала. В дальнейшем постоянно вспоминал увиденное, стал при онанизме представлять «извивающуюся» женщи­ну. Освободившись в возрасте 29 лет женился. В пер­вый год половая жизнь была практически ежедневной, однако удовлетворения, несмотря на происходившее семяизвержение, не получал. Раздражало, что она не

60

желала прикоснуться к половому члену, во время поло­вого акта молчала, «взгляд был стеклянный», хотел взаимной ласки. В то же время хотел «полностью принадлежать» женщине. Стал общаться с проститутка­ми, с которыми прибегал к фелляцио и куннилингвусу. Около трех месяцев прожил с 50-летней женщиной, в интимной близости с которой использовал оральные и анальные формы секса. Получал большее удовлетво­рение, особенно при оргазме партнерш, когда они его даже царапали, семяизвержение обычно наступало, ког­да они постанывали. При онанизме представлял, как его партнерша из последних сил, в истоме умоляет: «Ми­лый, я больше не могу». Иногда вместо акта мастурба­ции использовал различные предметы (молоток, лампочки, шланги, клизмы), которые, обернув в целлофан, заталкивал себе в задний проход. В эти моменты пред­ставлял себя в роли женщины, которой также больно, не обращал внимание на появление крови. Осуждался на 15 суток за драку, на работе появлялся в нетрезвом виде, опаздывал и прогуливал. С 32 лет проживал у сожитель­ницы, имеет от нее дочь. Однако и она отвергала предпочитаемые им способы интимной близости, на­стаивать было «стыдно». Впоследствии одна из знако­мых 3. сообщила, что он в состоянии опьянения стано­вился агрессивным, ничего не помнил, однажды в посте­ли пытался ее «задушить без причины».

Обвинялся в изнасиловании двух взрослых женщин и несовершеннолетней, которых задушил, в нападении на X., которую ударил монтировкой, однако ей уда­лось убежать, а также в нападении на Ц., которой нанес удары по лицу, угрожал ножом, тащил к мото­циклу, после ее криков о помощи убежал.

При обследовании в Институте им. В. П. Сербско­го электроэнцефалографическое исследование биопоте­нциалов головного мозга выявило диффузные измене­ния органического характера.

При беседе с психиатрами был несколько обсто­ятелен, вязок, жаловался на головные боли, усилива­ющиеся при перемене погоды. Говорил, что в сложив­шейся ситуации «лучше с ума сойти, чем думать об этом, поэтому и бьюсь головой о стенку». Свое первое преступление объяснял состоянием алкогольного опья­нения и плохим настроением в тот момент. Рассказы­вал, что все тогда произошло достаточно случайно, желание завладеть встретившейся девушкой возникло

61

неожиданно. Подробно излагал обстоятельства совер­шенных им правонарушений до момента ласк, заявлял, что о дальнейших событиях не помнит, «она была еще теплая», когда понял, что жертва умерла. Ис­пытывая страх перед разоблачением, после задержа­ния «в душе был рад», что не совершит больше подобных поступков.

Для объяснения подобной динамики развития сек­суального влечения необходимо учитывать закономер­ности индивидуального развития. Описанная выше двойственность пассивных и активных начал, пронизы­вающая все этапы формирования личности, приводит к определенному соотношению этих начал у каждого человека. По мнению А. Адлера, в каждом человеке существует «ощущение слабости (фемининности) и ма­скулинная тенденция преодолеть ее, и с этой точки зрения все мы являемся психологическими «гермаф­родитами». Биологические стрессы и преодоление ин­стинктивных влечений приводит к ощущению незначи­тельности собственной роли и могут сравниваться с тем, как индивидуумы реагируют на чувство непо­лноценности. Решающей является реакция «маскулин­ного протеста». При этом маскулинная позиция опре­деляется в нашей культуре как позиция силы, а феми­нинная —слабости».¹

В своих более поздних работах Фрейд обозначил проблему разделения на два пола как одну из наиболее травматичных для человеческого существования. Не­обходимость решения для себя этой проблемы опреде­ляет все развитие индивида, и сущность ее заключается в том, что оба пола всегда завидуют друг другу и хо­тят быть обоими полами. Жан Лакан писал, что в вос­приятии своего пола всегда кроется внутреннее проти­воречие, у человека обычно существует несогласие с не­избежностью принятия этих атрибутов перед лицом угрозы возможного их лишения. В отношении к факту разделения на два пола даже такой механизм психоло­гической защиты, как вытеснение, оказывается сли­шком слабым, и человек вынужден прибегать к от­рицанию ².

¹ Аdler А. Dег Рsусhisоhе Неrmаfroditism im Leben und in der Neurosе.—Fогsсhritte der Мedizin.— 1910. Vо1. 28.—Р. 486—493.