Материал: _Антонян Ю.М., Сексуальные преступления. Чикатило и другие

72

влечения, но боялся и стеснялся рассказывать о своих сексуальных расстройствах. Признает обвинения лишь в кражах, совершение которых объясняет влечением к белью, утверждает, что остальные вещи брал с целью сокрытия истинных причин краж в случае поимки. Го­ворит, что, совершив кражу из бани, вновь приехал на то же место в надежде, что его задержат работники милиции. По его словам, он не сопротивлялся задержанию, после чего возникло чувство облегчения, и он решил обо всем рассказать следователю. Высказывает сожаление о том, что рассказал о своем влечении, т. к. считает, что теперь об этом будет знать весь город. Сообщил, что в Центре также при воспоминаниях о совершенных кражах белья и последующих онанистических актах в гараже у него возникает половое возбуждение, эрекция и он прибегает в онанизму. Сообщая об эпизодах насильственных поло­вых актов, о попытке группового изнасилования, катего­рически отрицает инкриминируемые ему избиения незна­комых женщин, ссылаясь на угрозы следователя в адрес его жены и его самого. В отделении поведение его было ровным, к персоналу ни за чем не обращался, днем много спал, читал, слушал радио.

При экспериментально-психологическом исследо­вании темп работы был несколько замедлен, отме­чались нерезко выраженные колебания умственной ра­ботоспособности и внимания с общей тенденцией к утомляемости. Операциональная сфера мышления без существенных нарушений, свойственна тенденция к конкретности мышления, трудности оперирования отвлеченными понятиями. При исследовании личност­ной сферы результаты ММР1 оказались недостовер­ными из-за тенденции соглашаться с утверждениями психопатологического характера. Вместе с тем данные тестов Розенцвейга, Люшера — ЦТО, Роршаха, рису­ночных методик свидетельствуют о свойственных ис­пытуемому дисгармоничных особенностях. Эмоцио­нальная неустойчивость, возбудимость, склонность к защитным личностным реакциям преимущественно внешнеобвиняющего характера сочетаются с тенден­цией к подавлению и вытеснению отрицательных пе­реживаний, уходу из конфликтных ситуаций. Стрем­ление к самоконтролю выступает наряду с его труд­ностями, тенденцией к дезорганизации продуктивной деятельности и сниженной способностью нахождения конструктивных решений в эмоционально насыщенных

73

обстоятельствах. Положительное ценностное отноше­ние к себе, эгоцентричность, низкое чувство собствен­ной вины и ответственности проявляются в сочетании с некоторой неуверенностью, пониженной активно­стью, негативной оценкой своего прошлого. Отмеча­ются косвенные признаки напряженности и конфликт­ности психосексуальной сферы.

Сложность феномена парафилий заставляет ученых при попытках его объяснения прибегать к привлечению не только клинических данных, но использовать иные области знаний — от этологических (науки и поведения животных)—до этнографических и социологических.

4. Сексуальная агрессия: от животного к человеку

После возникновения эволюционной теории Ч. Дарвина появились и первые попытки объяснения аномального сексуального поведения с эволюционных позиций. Этому способствовали обнадеживающие ре­зультаты сопоставления сексуального поведения чело­века и животных, которые стали подвергаться направ­ленной систематизации. Поскольку отправной точкой при этом являлось основополагающее понимание по­лового диморфизма как результата процесса эволю­ции, первыми обратили на себя внимание примеры инвертированного, т. е. свойственного другому полу, сексуального поведения.

Ч. Дарвин высказал мысль о том, что в каждом растении или животном имеются вторичные половые особенности противоположного пола. В последующем это положение было развито целым рядом ученых, которые, опираясь на факт «скрытого присутствия противоположных половых черт», утверждали, что би­сексуализм—характерный и неотъемлемый признак высших позвоночных—животных и человека.

Еще в XIX в. появились и конкретные доказатель­ства из мира животных. Так, Кельх (1834 г.) и Перогал-ло (1863 г.) сообщали о наблюдавшихся ими случаях гомосексуального и бисексуального поведения самцов жуков некоторых пород. А. Мачиоли (1883 г.) описы­вал гомосексуальные проявления у самок и самцов почтовых голубей. При этом самцы совершали гомо­сексуальные акты даже в присутствии самок. Он рас-

74

ценивал эти проявления как нарушение половой диф­ференциации в результате половой дегенерации. Он также сообщал о наблюдениях над самцами попугаев, которые при отсутствии самок в клетке в течение длительного времени совершали друг с другом по­ловые акты. А. Молль (1897 г.) приводил описания овец и коз, которые обнаруживали признаки психо­сексуального гермофродитизма и проявляли как го­мосексуальные, так и бисексуальные тенденции к осо­бям своего пола.

Кирнан и Лидстон (1888 г.), оставаясь сторонника­ми эволюционной теории, утверждали, что низшие животные всегда остаются бисексуальными, а моносек­суализм человека вырабатывается в результате филоге­нетической эволюции. Ж. Шевалье (1893 г.) высказал мысль, что сексуальные извращения возникают в ре­зультате нарушений эволюции дифференциации пола. П. Наке (1902 г.) выдвинул гипотезу о том, что в чело­веческом мозге существуют «двусторонние центры мужского и женского полового чувства», причем в про­цессе развития в норме один из этих пар центров (чаще гомосексуальный) исчезает, тогда как при врожденных дегенеративных признаках утрачивают свое значение гетеросексуальные центры, и половое влечение прини­мает гомосексуальный характер. Заалер (1912 г.) пола­гал, что биологическую основу гомосексуализма обус­лавливает перевес правого полушария мозга над ле­вым. При всей кажущейся наивности этих концепций они во многом предугадали результаты дальнейших исследований. Приведем некоторые из них.

Для животных характерны некоторые типы по­ловой инверсии, которая обычно проявляется в кон­фликтных ситуациях. Эти явления объясняют тем, что половое возбуждение у животных обоих полов усиливает тенденцию демонстрировать типичные акты полового поведения, характерного как для самцов, так и для самок, однако у самцов преобладают маскулинные реакции, а у самок—фемининные. Если же характерное для данного пола поведение на­талкивается на какое-либо препятствие, то может проявиться поведение, свойственное другому полу. Причем проявления инверсии могут касаться не только полового, но и иных форм поведения. Так, у самок мышей и многих других видов млеко­питающих наблюдается положительная корреляция

75

между доминированием в агрессивных ситуациях и по­ловым поведением, характерным для самцов.

Одним из наиболее ярких примеров инверсии поло-ролевого поведения человека может служить следую­щее наблюдение.

Е., 17 лет, с раннего возраста воспитывалась в дет­ском доме-интернате. Родители злоупотребляли спирт­ными напитками. До подросткового возраста у нее эпизодически отмечалось ночное недержание мочи. Училась во вспомогательной школе слабо, окончила 8 классов. С детства по характеру повышенно вспыль­чивая, раздражительная. В связи с таким поведением направлялась в психиатрическую больницу, где ей был установлен диагноз—олигофрения. В период обучения с СПТУ систематически пропускала занятия, при посе­щении ничего не делала, мешала другим. Могла набро­ситься на мастера, нецензурно ругалась, притесняла сокурсниц. Бродяжничала, сделала стрижку «под маль­чика», ходила в мужской одежде. Отличалась жестоко­стью, была «бурно деятельна», постоянно желала власт­вовать над окружающими. Бросала с этажа на головы прохожих различные предметы, ходила с ножом, грози­ла им, регулярно с применением насилия отбирала деньги. Однажды лезвием бритвы порезала живот одно­курснице, в связи с чем повторно госпитализировалась в психиатрическую больницу. Выписана с диагнозом: «Задержка интеллектуального развития с психопатопо-добным поведением и бродяжничеством».

В Институте им. В. П. Сербского обследовалась в связи с обвинением в открытом похищении у сокурс­ниц денег. Кроме того, она подвергла жестокому из­биению своих сокурсниц, после чего заставила Б. ли­зать подошвы кроссовок, схватив за волосы, нюхать свои штаны между ног. Приказала ей лизать половые органы М., а Н.—лечь у ног М. и следить за исполне­нием. После этого заставила Б. сто раз затолкать палец в свои половые органы и затем облизать его. Раздевала всех троих донага, после чего показывала порнографические открытки, заставляя их принимать сходные позы. Ночью прижгла сигаретой щеки М.

При беседе при затрагивании интимных сторон ее жизни смущенно улыбалась, отворачивалась, опустив голову. Не скрывала своей вспыльчивости и раздра­жительности, «когда затронут», расценивала свои по­ступки как предосудительные. Подтверждала, что

76

предпочитает проводить время в компании мальчиков, у которых «игры интереснее». Среди увлечений называ­ла «металлический рок», из книг—рассказы про войну, любимое кино—«с драками». В отделении с другими испытуемыми бывала груба, цинична, «отрабатывала» приемы каратэ. В случае возникновения конфликтов становилась злобной, стремилась отомстить обидчику, при этом возникало подавленное настроение.

Данное наблюдение демонстрирует не только анало­гию инверсного поведения у животных, но и отличия его у человека, у которого оно является следствием глубоких нарушений личности с расстройством в первую очередь самосознания и полоролевых стереотипов в целом.

Новейшие данные социобиологии влечений показы­вают отдельные социальные преимущества лиц с инве­рсией полового поведения, в частности с гомосексуали­змом. Оказалось, что в основе биологии гомосексуали­зма с пассивной ориентацией лежит особый альтруистический тип поведения. X. Бадкок привлек внимание к малоизвестным этнографическим данным о специальном развитии гомосексуалов в архаических племенах, например в племени мохавов. Выяснилось, что с помощью направленных изменений поведения еще беременной, особых ритуалов, воспитания, песен, танцев, трансвестных церемоний, прикосновений, обря­дов и еды возможно воспитание и рождение женщиной гомосексуала, который затем становится шаманом. По существу, еще в утробе они выращивают гомосексуа­льного ребенка. При этом разные типы гомосексуа­льной ориентации соответствуют разным типам шама­нов. Сам по себе шаманский комплекс и сходные куль-туральные комплексы, например в тайных мужских союзах, замкнутых группах, не могут быть вообще устойчивыми, если не содержат элементов гомосексуа­льного поведения. Таким образом, гомосексуальное поведение и гомосексуальное влечение иногда не толь­ко не патологично, но в ряде случаев и необходимо для нормальных взаимоотношений групп, так как в основе гомосексуализма лежит биология доминирования и ие­рархии, регулирующая коммуникации у человека.

Известен целый ряд работ, содержащих примеры сходного с эксгибиционистским поведением у самцов обезьян. У приматов эксгибиция (демонстрация по­лового члена) может быть частью игры, предваря­ющей копуляцию (совокупление). У людей сходные

77

тенденции наблюдаются в первобытных племенах и лежат в основе некоторых ритуалов совокупления, все более и боле замаскированных по мере возрас­тания искушенности культуры.

Обезьяны саймири показывают эрегированный по­ловой член не только при ухаживании, но и при агрес­сии, приветствии и перед собственным отражением в зеркале. По мнению Д. Плуга и П. Мак-Лейна, демон­страция эрегированного полового члена другому самцу является актом агрессии и вызова, к которому занимаю­щие более высокое место в группе прибегают чаще, чем расположенные ниже. Установление в группе жесткой иерархии—кто кому показывает половой член—опре­деляет одновременно статус и ранг отдельных живот­ных. Сходная система ритуалов и жестов существует у павианов, горилл и шимпанзе. Родственным феноме­ном является копуляция, вызванная яростью у старых обезьян, или мастурбация в отсутствие женских особей.

Таким образом, можно утверждать, что демонстра­ция эрегированного пениса является агрессивной, тог­да как представление ослабленного пениса—успокаи­вающей реакцией, хотя иногда и ослабленный, и эреги­рованный пенис у различных родов используется как предостережение. Все эти примеры могут рассматри­ваться как свидетельство того, что генитальная эрек­ция может быть связана с иными аффективными со­стояниями, нежели только сексуальным. Были пред­приняты попытки доказать справедливость этого положения и для человека. П. Мак-Лейн привлек вни­мание к наблюдениям лишенных грудного молока де­тей, которые обнаруживают гнев и одновременно эрек­цию. Аналогичное поведение наблюдалось у обезьян саймири в возрасте двух дней, когда они были изоли­рованы от матерей. Это должно было явиться строгим доказательством врожденного характера такого пове­дения. Обсуждая анатомическое расположение ответ­ственных за эрекцию центров, он показал тесное со­седство оральной и сексуальной функций, а также их отношение к воинственному поведению.

Очевидная связь такого поведения с древними фал­лическими культами может быть продемонстрирована его анализом в первобытных культурах. Как отмечает И. С. Кон, древний человек, подобно своим животным предкам, наделял эрегированный половой член особой охранительной и отпугивающей силой, а фаллический

78

культ был широко распространен почти у всех наро_: дов. Похожие ритуалы у племен Новой Гвинеи включа­ют использование различных чехлов для возбужден­ного пениса, например удлиненную тыкву, которые создают эффект преувеличивания органа и производят впечатление перманентной эрекции. Австралийские аборигены традиционно используют вырезанное изоб­ражение вялого пениса как знак готовности к знаком­ству. Этот умиротворяющий акт не связан с сексуаль­ным поведением. Одновременно имеются примеры то­темов Явы и Новой Гвинеи, включающих эрегирован­ный половой член и расположенных на подступах к жилищу. Будучи обращенными наружу, они предназ­начены для защиты от возможного ущерба. Подобные амулеты имелись у японцев, которые надевали их для предотвращения опасности. С той же целью фалличес­кие амулеты носили дети древнего Рима, где наряду с этим были распространены гермы—стоящие перед храмами и домами статуи с мужской головой и эреги­рованным пенисом. Служа предметом поклонения, они одновременно выполняли роль сторожевых, об­ращая врага прочь от жилища.

Доведя до логического конца аналогии из животно­го мира, можно усмотреть в эксгибиции особый способ выражения агрессии, враждебности. С не меньшим основанием можно усмотреть в таком поведении и об­щее снижение доминантности, поскольку сами по себе эксгибиционистские тенденции скорее присущи женско­му полу. Так или иначе, анализ эксгибиционистского поведения у человека обнаруживает наличие в данной парафилии как агрессивно-садистических элементов, так и проявлений предпочтения поведения, свойствен­ного противоположной половой роли.

Известны примеры полового поведения, сочетаю­щегося у животных с причинением боли. Еще Р. Крафт-Эббинг, анализируя садомазохизм, сослался на наблюдение за одним из представителей низшего животного мира, у которого в «любовном луке» — острой известковой палочке, скрытой в особой пазухе живота, но выступающей наружу при совокуплении,— содержится раздражающий половой орган, являющий­ся одновременно болевым возбудителем. Причиняют своим сексуальным партнерам страдания и самцы норки. В 1891 г. американский ученый Кирнан попы­тался объяснить садизм, исходя из воззрений на

79

конъюгацию (половой акт некоторых низших живот­ных) как на акт каннибализма с поглощением партне­ра. К этому он присоединил известные факты поведе­ния раков, которые при половых сношениях откусыва­ют друг у друга части тела. Пауки в подобных случаях откусывают голову у самцов, были известны и другие «садистические» акты страстных животных по отноше­нию к участникам совокупления. Сравнивая эти прояв­ления с садистическим поведением у людей, он, считая, что половой голод и половое влечение в основе иден­тичны, половой каннибализм низших животных имеет место и у высших, в том числе у человека, и садизм представляет явление атавизма.

П. Б. Ганнушкин, цитируя Ломброзо, прямо назы­вает садизмом такие примеры поведения животных, как злобность верблюда, который в период течки куса­ет всех, в том числе самку; убийство в Гамбургском зоологическом саду самцом кенгуру самки и детены­шей во время вспышки полового возбуждения; кенара, который часто в подобных случаях разрушает соб­ственное гнездо и разбивает яйца, убивает самку и для его укрощения необходимо дать ему двух; самок пау­ков некоторых пород, более крупных, чем самцы, ко­торые втягивают в паутину самца и убивают его после спаривания.

Авторы данных примеров в тот период не могли учесть того обстоятельства, что реконструкция фило­генеза невозможна на описательном уровне межвидо­вого сравнения, которое фиксирует лишь некоторые формальные сходства поведения. Решение же данной проблемы оказывается возможным лишь при установ­лении причинных связей и адаптивных функций срав­ниваемых реакций и способов поведения.

Существуют в животном мире и примеры прямого сексуального насилия. Эти случаи описываются под названием принудительной копуляции. Так, самец скорпионовой мухи во время ухаживания обычно при­носит самке свадебный подарок, чаще всего это мерт­вое насекомое, вытащенное из тенет паука. Копуляция происходит, пока самка ест подарок. Иногда же самец принуждает самку к копуляции и без подарка. В этом случае он оказывается в выигрыше, поскольку ему не нужно рисковать во время поисков подарка. Однако степень успешности принудительного спаривания неве­лика, поэтому к такой стратегии насекомые прибегают

80

в крайнем случае. Тем более трудно заставить самку спариваться, так как у большинства видов она должна принять при этом особую позу. Для самок проблема заключается в выборе такого полового партнера, кото­рый способен обеспечить потомство наилучшими шан­сами на выживание и,размножение. Наилучший способ поведения для самки—быть осторожной и продлить период ухаживания. Ухаживание превращается в свое­образный спор между самцом, навязывающим товар, и самкой, не желающей его брать.

Здесь можно провести аналогию между животным миром и человеком, а также объяснить некоторые механизмы отклоняющегося сексуального поведения. К. Фройнд, исходя из общих закономерностей преко-пулятивного поведения животных и человека, пред­ложил для понимания парафилий теорию расстройств ухаживания, согласно которой причины аномального полового поведения коренятся в нарушениях сексуаль­ного прекоитального взаимодействия. Она исходит из положения, что обычное сексуальное взаимодействие представляет собой непрерывную последовательность четырех сменяющих друг друга фаз. Первая заключа­ется в выборе потенциального партнера и ограничива­ется его визуальным изучением. Вторая—претактиль-ного взаимодействия—включает принятие соответст­вующей позы, улыбку и вербальную (словесную) коммуникацию. Третья фаза включает тактильное вза­имодействие, и четвертая—генитальную связь. В свете этой теории каждая аномалия сексуального поведения может быть рассмотрена как преувеличение, искаже­ние или карикатура одной из четырех нормальных фаз.

Близкой к этой концепции является гипотеза В. В. Гульдана, заключающаяся в. том, что одним из основных факторов формирования сексуальных извращений является условная блокада адекватного опредмечивания сексуальной потребности. Данная ги­потеза базируется на том факте, что у человека, в отличие от животных, личностный смысл полового акта более разнообразен, а сексуальное поведение окрашено различными мотивами. Выделяется несколь­ко таких мотивов, среди которых приводятся, на­пример: прокреативный (деторождение), реактивный (гедонистический), коммуникативный (личностное сближение), самоутверждения, ритуальный, компен­саторный, познавательный, релаксации, достижения

81

внесексуальных целей. Согласно В. В. 1ульдану, у лиц с парафилиями чаще всего оказывается заблокиро­ванным коммуникативный мотив полового акта.

Приводимое ниже наблюдение может служить на­глядной иллюстрацией обеих этих теорий.

К., 29 лет, обвинялся в развратных действиях и угрозе убийством.

Отец по характеру добрый, мягкий, длительное время злоупотреблял алкоголем, воспитанием сына занимался мало. Мать—строгая, жесткая, очень лю­бит порядок, воспитывался в основном ею. К. был общительным, однако практически все время прово­дил в компании девочек, очень любил играть в «дочки-матери». Примерно с 7 лет заикается, в течение многих лет наблюдался ночной энурез. В школе был акти­вен, много занимался спортом. Однако с 9 лет пере­стал посещать эти занятия, т. к. в семье появились сестры-близнецы и он был вынужден много помогать матери. Со своими сверстниками в этот период общал­ся мало, мальчики его возраста обзывали его «мамень­киным сыночком» и часто били. Стеснялся своего за­икания, насмешки одноклассников были неприятны. Для того чтобы чувствовать себя увереннее, решил заниматься спортом и с 14 лет посещал секцию воль­ной борьбы. С 12 лет наблюдался хирургом по поводу варикоцеле. В 14 лет у него был диагностирован фи­моз. С этого же возраста стал мастурбировать, фанта­зируя о своих сверстницах. В 16 лет пытался совер­шить половой акт с девушкой, однако из-за слабой эрекции потерпел неудачу. Тяжело переживал, боялся, что никогда не сможет жить нормальной половой жизнью. Окончил 8 классов, а затем ПТУ. Во время службы характеризовался положительно. Получил травму левого глаза. Ему был установлен диагноз «Травматическая катаракта левого глаза. Тотальная отслойка сетчатки». Находясь в госпитале в армии, К. познакомился с мальчиком 12 лет. Много играл с ним, при этом сначала случайно, а затем специально прика­сался к половым органам, раздевал его, ласкал поло­вой член и ягодицы. Это было «необычно и интерес­но». Позже в госпитале он стал общаться с 19-летним юношей, вместе с которым мылся в душе, глядя на него мастурбировал, а также совершал с ним орально-генитальные акты, которые заканчивались семяизвер­жением. После увольнения из армии тяжело переживал