. Как известно, эта фраза относится к третьему акту комедии
Бернарда Шоу «Пигмалион», где воспитанница профессора Хиггинса
Элиза Дулиттл должна при небольшом скоплении свидетелей «сдать»
промежуточный языковой экзамен, который покажет, способна ли она
говорить как герцогиня или нет. Успешно произнеся на безупречном
английском языке заранее выученную фразу, Элиза уже в следующей
реплике возвращается к своей обычной манере речевого поведения, и
возникающий на этом контрасте комический эффект «работает» на
создаваемую в этой комедии картину мира. Суть ее описана в
многочисленных работах о «Пигмалионе»: человек гораздо сложнее и
интереснее, чем его речевая манера, и нельзя, как это делает Хиггинс, к
одной последней сводить его сущность. Против этого, собственно, и
бунтует в пятом акте Элиза. Приведенная же «метеорологическая» фраза
описывает не погоду в конкретном месте в конкретный день и час, но
является одним из средств характеристики и Элизы, ее отношений с
Хиггинсом, и – шире – того мира, который Хиггинс создает для Элизы, и
против которого она бунтует, исходя из представлений об абсолютной
«целесообразности». Интенциональность, диктуемая данной
метапропозицией, делает имманентную семантику используемой Шоу
фразы факультативной в рамках той задачи, которую поставил перед
Элизой Хиггинс, а потому переводчик совершенно справедливо сочла
возможным от нее отклониться, желая, вероятно, чтобы таинственный и не
вполне ясный обычному русскому читателю неглубокий циклон
превратился в более понятную и близкую незначительную облачность, при
сохранении (что гораздо более важно, чем имманентная семантика фразы)
особенностей стиля реплики, вложенной Шоу и Хиггинсом в уста Элизы