Доминирование рыночных отношений над социальными возникло сравнительно недавно (Барсукова, 2004; Поланьи, 2002). Современные переходные экономики страдают от превалирования неформальных отношений в силу того, что рыночные отношения были «насажены» искусственным путем на традиции, обычаи и социальные нормы, существующие на тот момент в обществе. В связи с этим, видится приоритетным рассмотрение неформальных связей в рамках конкретного общественного устройства. Рассмотрим примеры неформальных сетей и связей на примере трех развивающихся стран с переходными экономиками: России, Китая и Индии.
Блат в России.
Одним из широко распространенных неформальных институтов на территории стран бывшего Советского Союза, является "блат".
Ключевые работы, в которых глубоко изучается феномен блата в России, принадлежат Алене Леденёвой. По определению Алены Леденевой, под блатом стоит понимать «использование личных контактов для получения доступа к общественным ресурсам: товарам, услугам, источникам дохода и привилегиям. Блат, таким образом, служит практикой обхода формальных процедур, регулирующих доступ к ресурсам».
Будучи укорененной в советской системе, практика блата существенно изменилась в постсоветских условиях. На основе результатов интервью с представителями различных профессий, приведенных в работах Алены Леденёвой, можно выделить три стадии блата, в зависимости от выполняемых ими функций.
Во время советского союза блат помогал предприятиям выполнять государственный план, а гражданам получить доступ к дефицитным товарам и услугам. Блат являлся стратегией выживания (для фирм и населения) в условиях жестких формальных ограничений, неспособных удовлетворить нужды общества.
В 90х. годах блат сыграл основную роль в распределении и приватизации государственной собственности.
В нынешних рыночных условиях, когда основным дефицитным товаром являются деньги, блат используется для получения доступа к денежным ресурсам и источникам их получения, включая рабочие места и образование. Блат также служит средством использования чиновничьего аппарата, особенно там, где «возможность прямой дачи взятки исключена». Таким образом, в некоторых случаях, блат является более эффективным инструментом по сравнению с взяткой для получения доступа к услуге (Леденева, 1997).
Леденёва также использует понятие "неписанных правил" - неписанные правила как мета-правила или правила о правилах, то есть правила, регулирующие применение других правил (Ledeneva, 2001).
Неписаные правила - это знания, необходимые для «навигации» между формальными и неформальными наборами правил, а также между правилами и принуждением к их исполнению. Они определяют способы обхода ограничений, как формальных, так и неформальных, манипулирования их исполнением в свою пользу и избежания наказания путем творческого комбинирования элементов правил игры.
Леденева объясняет, что если мы проведем различие между организациями, которые обеспечивают соблюдение преимущественно формальных ограничений и социальными сетями, обеспечивающих в основном исполнение неформальных ограничений, то неписаные правила регулируют способы взаимодействия организаций и сетей. Например, способы, с помощью которых старые связи или непотизм проникают в современные институты, руководствуются неписаными правилами. Советский блат - широко распространенное использование личных связей для получения дефицитных товаров и услуг - является классическим примером неписаных правил, согласно которым ресурсы из официальной распределительной системы перемещались в неформальные сети.
Блат имел функцию в советской системе, так как он помогал смягчать жесткие ограничения официальной экономики. В современной России неписаные правила связывают формальный и неформальный сектора экономики и преобладают в областях, освобожденных от государственного влияния, но еще не заполненных гражданским обществом.
Неписаные правила существуют во всех обществах, но преобладают (и даже становятся незаменимыми) в тех странах, где правоприменение наряду с формальными и неформальными правилами не представляют собой согласованные правила игры.
Так, Дуглас Норт показывает, что, когда люди воспринимают структуру правил системы как справедливую, трансакционные издержки низки, и затраты на обеспечение принудительного соблюдения незначительны, что способствует эффективности экономики. Когда люди воспринимают систему как несправедливую, стоимость трансакций увеличивается. Другими словами, если люди не могут последовательно следовать формальным и неформальным наборам правил, это будет отражено в их слиянии, и в определенных закономерностях следования правилам (Норт, 1997).
Зависимость от неписаных правил является следствием неэффективности формальных правил и механизмов их обеспечения, с одной стороны, и отсутствием у людей уважения к формальным правилам и их эксплуататорскому отношению к формальным институтам - с другой. Соответственно, при объяснении причин превалирования неписаных правил в России следует учитывать эти два фундаментальных набора факторов. Один набор обусловлен природой ориентированных на будущее формальных правил, то есть законодательством, направленным на изменение политического и экономического порядка в России и, в то же время, лазейками в его формулировании и обеспечении соблюдения.
Несогласованность формальных правил вынуждает почти всех россиян, добровольно или неохотно, нарушать их и играть по правилам, введенным и согласованным вне официальных институтов.
Повсеместный характер таких практик делает невозможным наказать всех. Неписаные правила появляются с целью компенсировать недостатки в правилах игры и сформировать основу для избирательного наказания. «Нарушение неписаных правил может привести к исполнению формальных правил, что парадоксально делает более важным соблюдение неписаных правил, чем писаных». Например, используя связи в различных федеральных и региональных органах власти, можно организовать открытие (или закрытие) уголовного дела, или чтобы обвинение в уклонении от уплаты налогов продолжили (или просто забыли). В таких условиях у людей всегда возникает дилемма относительно того, каким правилам следовать. Появляются неформальные возможности давления на выбор агентов, а также неспособность агентов защититься формальными методами от этого неформального давления. Для агентов существует не одна институциональная среда, а две, а может и больше, сосуществующих одновременно, между которыми им необходимо маневрировать. Несомненно, это создает дополнительные трансакционные издержки для агентов, однако их необходимо сравнивать с альтернативными издержками, которые могли бы возникнуть в отсутствие неформальных правил.
Гуанькси в Китае.
Китайцы рассматривают каждое событие и трансакцию в свете возможных последствий для социальной сети, потому что поддержание отношений почти всегда является более важным, чем детали отдельно взятого соглашения. В отличие от западной деловой культуры, где трансакция выступает базой, китайцы полагаются на отношения. В то время как на Западе успешного бизнесмена определяют как «богатого», в Китае его характеризуют как «с большими связями» (Luo, 2002). Поэтому гуанькси является главным активом большинства китайских фирм.
Действия, способствующие развитию сильного гуанькси, могут включать приглашения посетить свой дом или предприятие, развлечения, подарки, использование вспомогательных посредников и т.д. (Udo, 2005). Поэтому, основной идеей гуанькси является связь между людьми, которая создает обязательства для постоянного обмена благосклонностями.
Существуют различные уровни гуанькси, основанные на том, насколько близки взаимоотношения вовлеченных сторон. Первый тип, jiaren, обозначает самые близкие отношения, а именно, членов семьи. Хотя родство, несомненно, является самым близким отношением, китайцы могут рассматривать чрезвычайно надежных лиц как членов семьи, даже если они не связаны кровью. Если человек - китаец или иностранец - рассматривается как часть семьи, он является jiaren и имеет статус члена семьи.
Второй тип гуанькси представляет shuren - лица, с которыми существуют общности. Такие общности могут быть найдены между жителями одного села, бывшими одноклассниками или членами клуба. Данные связи также могут способствовать развитию гуанькси.
Третья категория состоит из shengren - незнакомцев. С точки зрения китайцев, человеку, с которым они сталкиваются первый раз, нельзя доверять. Это не предполагает, однако, что китайцы постоянно ожидают худшего, но они встречают незнакомых людей с естественным недоверием. Они наблюдают и ждут, чтобы лучше оценить shengren.
Гуанькси во многих случаях также можно интерпретировать как пограничные случаи коррупции. Так, (Luo, 2002) выделяет два типа взаимодействия: B2B (Business to Business) и B2G (Business to Government).
В то время как B2B представляет особые преимущества в виде возможности сбора информации о рыночных тенденциях и возможностях бизнеса, B2G может представлять собой способ обхода закона и норм посредством личных связей с государственными чиновниками. Посредством этих отношений гарантируется особое обращение, а также доступ к ограниченным ресурсам. B2G гуанькси является преобладающей формой бизнес - гуанькси в Китае (Udo, 2005) и рассматривается как губительная.
B2B гуанькси, несвязанную напрямую с коррупцией, а полностью опирающуюся на исторические традиции ведения бизнеса, можно рассматривать как пагубную для рыночной конкуренции и эффективности экономики, так как предпочтения отдаются и ресурсы распределяются опираясь не на конкурентные каноны: лучшая цена, лучшее качество и т.п., а на нормы построения взаимоотношений, которые пусть и способны обеспечить координацию агентов и сформировать ожидания, но они дорого обходятся обществу.
Предприниматели и фирмы тратят большое количество времени и ресурсов на выстраивание долгосрочных доверительных отношений с партнерами. Эти отношения представляют собой актив, который даёт доступ к определенным контрактам и услугам. Однако, в условиях все ужесточающейся конкуренции и глобализации, рыночные условия быстро меняются, в то время как налаживанию связей свойственна инертность: требуется время на то, чтобы их построить, и на то, чтобы изменить. В таких условиях, гуанькси выступает активом, которое требует неоправданно высоких инвестиций, быстро обесценивается, и в то же время заставляет нести издержки эффективности.
Гуанькси в некоторой степени можно сравнить с экономическим «пузырем», справедливая стоимость которого ниже затраченных на него ресурсов, которые, в свою очередь, могли быть направлены на производство или другие виды деятельности, способных принести большую пользу обществу.
Посредники в Индии.
Большая часть коррупции в Индии связана с посредниками - связующими звеньями, которые доводят дела граждан до сведения государственных чиновников за плату.
Найм посредника был отмечен в качестве общей практики с целью достижения результата в таких процедурах, как получение паспорта, водительских прав, продовольственных карточек, оформление прав собственности на землю, подключение к коммунальной связи, поступление в престижную школу, встреча с высокопоставленным чиновником для подачи жалоб, продление лицензии на бизнес и другие (Khanna and Johnston, 2007).
Граждане платят взятки, часто за услуги, на которые они и так имеют право, и большинство этих денег передается чиновникам через посредника. Такие меры, казалось бы, только усложняют взаимодействие чиновника и гражданина, более того, посредник присваивает часть выгоды, которая в ином случае досталась бы либо гражданину, либо чиновнику. Однако, Khanna and Johnston (2007) показывают, что коррупция посредника включает в себя гораздо больше, чем дискретную материальную сделку. Имеются важные неосязаемые аспекты в виде трансакционных издержек, асимметрии информации, рисков, доверия, ожиданий.
В идеальной модели взаимодействия между населением и правительством нет места для подобных фасилитаторов: правительственные функции ясны и прозрачны для граждан. Решения принимаются должностными лицами с четко разграниченными обязанностями и полномочиями, в соответствии с процедурами, которые известны всем.
Но когда эти предположения не соблюдаются, и население рассматривает правительственные агентства как сложные, отдаленные и непрозрачные, посредники начинают выполнять ценные функции, связывая граждан с должностными лицами. Они облегчают обмены и снижают транзакционные издержки (или, по крайней мере, делают их более предсказуемыми) в виде ожидания и неопределенности. Это особенно характерно для Индии, где до сих пор присутствует жесткое деление общества на классы, существуют языковые барьеры, а также большие разрывы в уровне образования и жизни. Посредник, таким образом, становится самым важным связующим звеном между двумя участниками.
Помимо того, что посредник «торгует» связями, он имеет «позиционную» власть, так как в его отсутствие связь между двумя агентами может не сформироваться или в лучшем случае будет хрупкой. В этом смысле, с одной стороны, эффективность повышается, а с другой стороны, у посредника имеются все стимулы к манипулированию информацией и поддержанию представления о том, что должностные лица являются непредсказуемыми, неприступными, и мало что можно сделать без его помощи.