Материал: АРМЯНЕ в исторических и этнокультурных процессах XVIII–XXI вв

ность, а значит, компетентность и кругозор, оценивается в среде хемшилов как критерий благосостояния, условие процветания. Один из информантов процитировал двустишие следующего со-

держания: «Phulun olsa thorbada – Shorba gainar Yaltada!» (пер.:

если будут деньги в торбе (в мешке) – будешь хлебать горячую шурпу в Ялте).

Хемшилы интегрированы в экономику по-разному. Почти все они вынуждены колесить по краю или выезжать за его пределы в поисках работы, рынков сбыта и т.д., особенно это касается крупных предпринимателей, фермеров.

Для того, чтобы избежать преследований со стороны властных структур, рождаются стратегии. Первое предприятие Х. Салих Оглы называлось «Салах». «Стали говорить, что салах – это аллах, и не давали мне работать. Я изменил название – на ООО

Дельф…». В настоящее время его предприятие называется – агро-

фирма «Великое»: «Я хотел назвать “Русь”, оказывается, уже есть такая фирма в районе, “Россия” – я назвал перед этим мою фирму, пришлось продать ее. Вот, теперь назвал “Великое”».

Родственные отношения и семья. Бытовая повседневность и стереотипы

Терминология родства (Дочь воспитываю для ветра…)

.

141

142

Семейные отношения. Отношения в семье жестко регламентированы и иерархизированы по принципу «старший/младший», «женщина/мужчина», «старшая/младшая женщина». Члены семьи имеют жестко разграниченные роли. Структура семей обычно трехпоколенная. Иерархия выстраивается по вертикали – младшие подчиняются, «чтят» старших, женщины – мужчин, дети подчиняются всем.

Замужние сестры и другие родственники, которые живут тут же по соседству, все на одной улице, видятся каждый день и по несколько раз за день. Угощают друг друга приготовленной едой, обмениваются одеждой. Младшие женщины-родственницы готовят еду для старших по первому же зову, в то время как за их маленькими детьми присматривают другие родственницы.

Женщины не просто терпят параллельное существование любовниц, но часто дружат с ними (услугообмен, обмен подарками, общение, забирают к себе погостить детей от любовниц мужа, не противятся, если муж тратит деньги на любовницу) – таких примеров много.

Гендер: конфликтные нарративы. Пассивная женщина,

молчаливая, работящая (kaskin), вызывает восторг и одобрение. Если семья полная, обычно лидерство жены не афишируется. Например, в принимающей семье жена (Назлы) решает все, но это не афишируется. Внешне Ибрагим и особенно дед Абдулла ведут себя свободно, требуя к себе внимания Назлы, выполнения всего того, что они ожидают от нее. Но Назлы рассказала мне (постоянно возвращалась к этой теме), как она сказала деду «прямо в лицо», что с сегодняшнего дня власть меняется, и она больше не будет его слушаться. Это «оправдывается» нарушением буквы традиции, установленного порядка. «Она осмелилась на такой шаг. Видимо, из-за того, что по закону с отцом должен жить младший сын с женой, то есть Талиб и Дурие». Но, как сказала Назлы, Дурие не захотела смотреть за отцом, и они отделились. Дурие утверждает, что это Назлы не захотела уходить и вытеснила ее. Обе апеллировали к правилам, обычаю, играя плюсами и минусами. Назлы злилась, что дед капризничает, команду-

143

ет, требует к себе чрезмерного внимания, контролирует ее каждый шаг. При этом по обычаю все дети Абдуллы могут приходить в его дом (додонц, отцовский дом) в любое время и получить там все необходимое – еду, уход, внимание. Назлы очень устала от своих обязанностей и часто просто не готовила или уходила из дому к соседским родственницам.

Дурие, в свою очередь, жаловалась на то, что им пришлось купить полуобрушенную хату. К тому же, жилье многократно затапливало, и вся семья в панике, в слезах, поднимала весь скарб на крышу дома. В последний раз это случилось при мне, и дед Абдулла сжалился над детьми и разрешил купить им дом в Белореченске, по соседству с родителями Дурие, где проведен газ и не придется топить печку. Можно считать это символически нагруженным императивом родительской милости.

Отношения Назлы со свекром напряженные, она практически игнорирует его, отказывается выполнять его прихоти (дети в этом никак не участвуют, это как бы другой мир, там свои правила). Больше того, она запрещает ему жениться вторично. В то же время соглашается, чтобы он ушел к женщине, с которой он желает жить. Амбивалентность этой ситуации для деда/свекра передал один из братьев Назлы: «Дед хочет привести жену, Назлы не соглашается, она зовет его к себе – дед не соглашается, боится, что если у них что-то не получится и она его выгонит, то Назлы его обратно не примет. И тогда он посмешищем станет».

Родственные стереотипы. Отношения часто глубоко инструментализированы, даже самые глубокие обиды проглатываются молодыми людьми, поскольку отношения с родственниками прервать нельзя. Изолироваться от одних и выбирать общение с другими не всегда во власти людей (как молодых, так и пожилых – низкостатусных по внутренним критериям культуры).

«– К. (старшая сноха) избивала Л. (младшую сноху) много раз.

–Что?… и Л. с ней разговаривает после этого?

–Да, конечно.

–Как? Почему?…

–А кто ей даст не говорить?

–В смысле? Кто?…

144

– Никто не даст, все кругом будут заставлять ее говорить…».

Родственники решительно и активно участвуют в жизни друг друга, выполняя роль полицейских, контролеров, моделируя жизни друг друга. Люди уверены, что делают все это из-за любви друг к другу, в интересах друг друга, чтоб «не опозориться – это все же важнее в миллете (в народе)»; «родителей чтоб не опозорить»; «посмешищем чтоб не стать». К примеру, когда Манам-

ша убежала с любимым парнем, не-хемшилом, тетя ездила с муж- чинами-родственниками забирать ее из Сочи; сестра Алтунай рассказала родителям и родственникам об их тайных встречах. Как только узнали, Алтунай говорит: «во благо ей же». Если члены общины открыто не подчиняются этим неоспоримым правилам, они лишаются поддержки, превращаясь в асоциальных людей.

Индивидуальность подавляется крайней нехваткой базовых ресурсов и формулой «ты меня не уважаешь». Все эти рычаги в комплексе подавляют индивидуальность, зато до крайности обостряют общинную, семейную, фамильно-родовую солидарность. Назлы сказала об отъезде в Америку: «Эх, Нона, у нас все непросто, думаешь, мы можем сами решать что-то, все они, старшие, что скажут, то и будет – и попробуй не слушать. Все бы поехали, молодые – все, но старики сами не знают что говорят, сегодня такое, завтра – другое. Непонятно…». Хасан Са-

лих говорил с осуждением о своих племянниках, семи братьях, которые работают каждый на себя, по отдельности, «а вместе могли бы золото из земли добывать». Здесь также развивается своя поэтика, активно используется метафора хлопка как символ объединенных усилий, совместного действия «Одной рукой не хлопнешь, а ну-ка попробуй, сможешь? – Неет, не получается».

Было интересно наблюдать за отношениями моей дочери со сверстницами. Взрослые не обращали на нее никакого внимания, равно как и на своих детей (пока взрослые с ритуалами и молитвами принимали пищу, детей вообще не было видно, их всех выпроводили в соседний дом к золовке). Хозяйская дочь (школьница) объявила, что займется воспитанием моей дочери Марго «по наше-

му (хемшилскому) обычаю, чтоб мама ей “извини” не говорила».

145