из руководителей общины с соответствующим словом, после чего присутствующим представлялась художественная программа, которая готовилась самодеятельными силами общины с песнями, танцами, выразительным чтением и т.д.
Например, день армянской культуры 31 октября 1942 г. проводился так. Собрание началось в 7 часов вечера в помещении Армянского общества. По предложению председателя общества В.Я. Согомоньяна прозвучали гимны Ниппон (так было принято называть Японию), Маньчжоу-Го и национальный армянский. После этого председатель общества В.Я. Согомоньян сказал краткое слово, в котором отметил значение, которое для каждого народа имеет его национальная культура, подчеркнув, что власти поощряют национально-культурную работу. Художественная программа была насыщенной и разнообразной. Н. Псакян, Ш. Нашкартян декламировали на армянском, на русском языке выступили З. Аванесова и А. Шахназарова. Затем выступил хор молодежного кружка общества, исполнивший песню о родном языке, а Е. Суринова – с сольным пением; А. Азатов сыграл на скрипке. Далее под управлением А. Азатова выступил оркестр кружка молодежи и под аккомпанемент Т.О. Каскальян исполнил несколько вещей. Музыкальная часть вечера завершилась маршем зейтунов. После этого присутствовавшие были приглашены к столам, сервированным стараниями членов Дамского кружка (В «День армянской культуры» 1942).
Армяне старались манифестировать исторический и духовный смысл своих праздников, рассказывая о них окружающим – обычно в эти дни в харбинской печати появлялись публикации, посвященные истории и культуре их далекой родины. В целом исторические коннотации были важны для армян. В массовом общинном сознании были распространены идеи о древности армянской истории и культуры, которые имели традиции еще задолго до Рождества Христова. Муссировалась идея об исторической гибкости армян, их приспособляемости к историческим условиям, витальной способности в условиях угасания государственного организма сохраниться, выявить новые духовные силы в сохранении и развитии национальной культуры. Важным было
306
осознание высоких традиций армянской образованности, и с этой точки зрения как великие исторические достижения рассматривались создание Маштоцом армянской письменности и такие институции, как мхитаристский центр в Венеции, знаменитые учебные семинарии в Армении и в регионах рассеяния: Нерсесян, Агабабян, Санасорян и др., Лазаревский институт в Москве. Циркулировали такие символические сакральные географические локусы пространства, как священная гора Арарат, река Аракс, протекающая большей частью по территории Армении, а потому ее берега воспринимались как колыбель армянской культуры (Согомоньян 1942). Исторические параллели давали уверенность, что и в дальневосточном рассеянии армянская культура и ее носители смогут выстоять, сохранив константные основы своей этнической духовности и культуры.
Важное значение имели и внешние факторы, поддерживавшие армянскую идентичность. При внешней малозначительности они имели широкий резонанс в соответствующей этнической среде. Так, наверняка армяне Харбина были обрадованы, узнав из рекламного объявления общедоступной библиотеки Д.Н. Бодиско о том, что среди новых книжных поступлений значится роман Е. Чаренца «Страна Наири» (В общедоступной библиотеке 1926). Армянские акценты были в передачах харбинского радио. Так, 5 октября 1942 г. был передан радиоконцерт известной и весьма популярной певицы, исполнительницы камерного репертуара этнической армянки С.А. Зайцевой (урожденная Аванова). На этот раз ее программа состояла из армянских песнопений, которые, как свидетельствовал анонс, «аудитория услышит в великолепной интерпретации на русском языке» (Сегодня 1942). Несмотря на интерпретацию, не приходится сомневаться, что концерт вызвал большой интерес и волнение в армянской среде города. Аккомпаниатором певицы выступила арфистка Н.Н. Дружинина, которая в одном из номеров также солировала, исполнив в сопровождении рояля армянскую хороводную песню.
Для российской диаспоры на Дальнем Востоке в целом было характерно крайнее разнообразие политических взглядов и идео-
307
логических течений, охватывавших широкий содержательный спектр – от ультра-монархических до советско-большевистских. Между тем для армянской общины, во всяком случае для ее элитной части, в целом были характерны консервативные взгляды, антикоммунистические настроения и антисоветские позиции. Все крупные антилевые акции, которые проводились в Харбине и других крупных пунктах российского рассеяния на Дальнем Востоке, неизменно проходили в присутствии и при участии представителей армянского сегмента эмиграции, будь то традиционно проводившиеся в Харбине «Дни Антикоминтерна», или городская манифестация 7 июня 1941 г. в связи с открытием на Соборной площади памятника героям, павшим в борьбе с Коминтерном, или же ежегодное поминовение павшего смертью храбрых «в борьбе с Советами» юноши Михаила Натарова (Всенародная 1942).
Для антисоветски настроенной части эмиграции значимыми были ноябрьские даты, связанные с большевистским политическим переворотом. В этот день обычно устраивались разного рода траурные мероприятия, собрания, митинги и др. Так, 8 ноября 1942 г. в г. Маньчжурия местное Бюро эмигрантов во главе с его начальником А.М. Зааловым организовали доклады для эмигрантской части города. Перед докладами была отслужена панихида по убиенным императору и всей августейшей семье, «а также по всем погибшим в борьбе с коминтерном и умученным русским людям». Затем были оглашены доклады и, в частности, член отдела молодежи З.Н. Саркисьян выступил по теме «Что дал русскому народу красный октябрь». Чтения продолжились докладом самого начальника Бюро А. М. Заалова, который говорил о положении СССР и задачах эмиграции. Между докладами состоялись декламации патриотических стихов. Ученик Фурин прочитал стихотворение «Царь», ученик Черепанов – стихотворение «Россия», а «м-ль Еговцева с подъемом и выразительностью продекламировала стихотворение “Раскрытая святыня”» (Траурный день 1942).
Многие армяне не скрывали своих политических симпатий. Так, по сведениям Н.Е. Абловой, кавказцы входили в профашистскую партию К. Родзаевского, в составе которой были организо-
308
ваны национальные армянский и грузинский «очаги» в Харбине (Аблова 2005. С. 328). Есть сведения о существовании такой экзотической организации как представительство Антикоммунистической интеллигенции армян в Маньчжурской империи, которое возглавлял адвокат Н.Г. Дандауров.
Сохраняя внутреннюю идентичность и организационную сплоченность, армянская диаспора в Китае выступала как часть российской диаспоры, как во взаимоотношениях с китайскими властями, так и затем с властями Маньчжоу-Го и японской оккупационной администрацией. Конечно, российской диаспоре и всем ее этническим сегментам, в том числе армянскому, порой приходилось нелегко. Особенно тяжело было в периоды, когда имело место наступление на сложившийся этнокультурный облик жизни мигрантов, в частности в период агрессивной китаизации, начавшейся в середине 1920-х гг. Поэтому все общины были вынуждены постоянно демонстрировать лояльность «своему» государству.
Так, газета «Новости жизни», сознавая уязвимость российских позиций, демонстративно подчеркивала, что русские харбинцы «ни на минуту не забывали, что хозяином территории, на которой они находятся, является великий китайский народ» (Ликвидация 1926). После провозглашения Маньчжоу-Го стало общим местом говорить, что эмиграция нашла приют на маньчжурской земле, а не на китайской. Всегда и при каждом удобном случае подчеркивалось, что в Великой Маньчжурской империи национальным общинам живется вольготно и радостно, и все национальные колонии имеют равные права со всеми другими, населяющими Маньчжурскую империю народностями (Поздрав-
ления 1942).
Впрочем, на официальном уровне в Маньчжоу-Го русскую эмиграцию позиционировали как пятую нацию страны. Это положение репрезентировалось участием русских во всякого рода публичных мероприятиях, которые обычно широко рекламировались и освещались на радио и в печатных СМИ. Так, русские делегаты участвовали в съездах всеманьчжурской организации Кио-ва-кай, а также в других мероприятиях, имевших обще-
309
государственный характер. 17–18 октября 1942 г. в столице г. Синьцзине в театре Кикен Кокайдо состоялись парадные концерты, посвященные 10-летию образования Маньчжоу-Го. Особенностью этих памятных концертов было участие в них художественных хореографических и хоровых коллективов всех народов, проживающих в империи, в том числе маньчжуров, японцев, корейцев, монголов, солонов, ороченов, гольдов. Среди участников были и художественные коллективы русской эмиграции, приехавшие в основном из Харбина.
Так, в синьцзиньских концертах наряду с русскими, грузинскими и украинскими коллективами выступали и армяне. Армянская часть концертов была представлена песнями «Слезы Аракса», «Слишком поздно», «Сон», «Ласточка» в исполнении певиц А.К. Мнацаканьян и К. Псакян, был также исполнен хореографический номер.
Успеху российских номеров способствовало и то, что участники выступали на фоне декораций, которые воспроизводили этническую символику каждой группы. Так, по описаниям очевидца, «казачий хор выступал на фоне Волги, армяне – контуров горы Арарат, грузины – кавказских вершин». В целом, следует признать, что программа, представленная жителям маньчжурской столицы, была действительно насыщенной и разнообразной. Неудивительно, что российские артисты имели большой успех. Ни больше ни меньше, но «многим певицам были поднесены букеты, корзины цветов», а «группа известных ниппонских художников в антрактах запечатлели многих концертантов в их богатых национальных костюмах».
Вернувшись в Харбин, участники музыкального форума поделились с прессой своими впечатлениями о пребывания в Синьцзине. К.А. Псакян-Плавкова говорила: «В качестве представительницы армянской народности, встречающей во всем и всегда ласку и поддержку со стороны властей наряду с другими народностями российской эмиграции, я рада подчеркнуть, что на парадных юбилейных концертах выступали не столько артисты и певцы, сколько люди, которым выпало счастье представлять родной народ на блистательном празднике». По ее мнению,
310