Материал: АРМЯНЕ в исторических и этнокультурных процессах XVIII–XXI вв

вов (Маргос Казанджян, 1924 г.р.): «Рождество одной зимой в городе пиров, благая весть / Специально появился в этот раз, три падишаха (царя) пришли – видел, благая весть / Люди очень тоскливые, благая весть / Пришел, увидел место для кукурузы,

благая весть»! ( bir kış pir şeheydä, ́/ Hususı doğdu pukeze, / Uç padişah gäldi gerdum, ́/ İnsanleri çok hersetdur,́/ Gäldi gerdum misur yeri, ́.).

В варианте, очевидно, сельском трапезундском, опубликованном ныне покойным краеведом Барунаком Григорьевичем Торлакяном ( 1986), который родился в сел. Кюшана (санджак Трапезунд), благословляются, помимо перечисленного, также еще закваска (< >), рога вола (< >), обдирка конопли (< >) и всё вместе – алай-малай

(< - >)!

После того, как ряженых впускали в дом, они начинали разбрасывать жменями зерно пшеницы, а кто-либо, чаще всего Старик ( , ‘дед’), здоровался с хозяевами на турецкий лад: «Salam aleyküm!» Танцуя, он хромал, прикидываясь сиротой, чтобы их разжалобить, просил у них аршин (клочок) земли для сева либо продукты (масло, хлеб). Важнейшие атрибуты его костюма – высокая папаха, подчеркнуто выраженные борода и усы, посох в руке и кинжал. К числу локальных вариаций внешнего вида Старика относились: котелки и веники, привязываемые (?) к его поясу (Терзиян); борода из бараньей шерсти, а не пакли, как везде (выходцы из Орта-оймака); лицо, вымазанное сажей (села Лидзава и Каваклук в Абхазии).

Старик с помощью своего посоха очерчивал круг, внутрь которого приглашал Невесту, букв. Гюлюзар ( ́, ́, от тур.-перс. gülizar ‘розовощекая’, реже просто ́, - ‘девушка’). Оба они становились в центр и начинали сеять кукурузу и сажать чеснок, в некоторых местах в круг входили и другие ряженые. Одежда Невесты, в которую рядился также юноша, представляла собой набор компонентов настоящего женского костюмного комплекса: длинную рубаху, юбку, женскую шапочку (фес), иногда фартук, головное покрывало или фату, платочек для

41

утирания слез (оплакивать «убитого» Старика или Арапа). Коечто из этого делалось подчеркнуто бутафорским: шапочку изготавливали из картона и украшали стеклянными бусами и колокольчиками; вместо головного покрывала использовали просто кусок тюля; юбку шили из лоскутков. Разноцветные сшитые лоскуты – универсальный ритуальный и мифологический символ со значением «воссоединения, исцеления».

Невеста могла лицо закрывать тюлем, «как у турок» (ордуйские версии), или оставлять открытым (Орта-оймак), либо закрывать, но снова открывать в конце, после примирения (джаникцы, хут. Полковничий Туапсинского р-на). В Лидзаве и Каваклуке, как настаивают информанты-ордуйцы Сергей Буюклян (1934 г.р.) и Нварт Буюклян-Яланузян (1940 г.р.), она появлялась в сопровождении «дружки» (старухи). В трапезундских селах рядились не в «невесту», а в «госпожу» ( ́- ́, от тур. hanım ‘госпожа’ и hatun ‘ханша, супруга хана’), и, соответственно, в ее костюме свадебное головное покрывало заменяла женская косынка. По сюжету Старик являлся «женихом», поэтому джаникцы могли называть его ́(от арм. , букв. ‘венценосец’, ‘царь’) – церковным эпитетом венчающегося. В Терзияне в «жениха» переодевалась женщина, что можно расценивать как позднейшую деформацию.

Затем для зрителей разыгрывался собственно спектакль, ядром сюжета которого была «драка» Старика и его противника Арапа (амш. ) из-за Невесты, заканчивающаяся «убийством» и последующим «воскресением» кого-то из двух. У Арапа лицо было вымазано сажей; он одевал черную коническую шапку, окаймленную снизу черной лентой; черные трико и сапоги при обязательном условии, чтобы все другие видимые компоненты были также черными. Локальные отличия в костюме Арапа следующие: на голове вместо конической шапки могла быть чалма (амш. ́); поверх костюма – старая дырявая чоха; в ру-

ках вместо палки – кеманча и перекидная сума ( ́) для сбора пожертвований (все – в Орта-оймаке); котелки и веники, привязываемые (?) к поясу (Терзиян).

42

Во время ссоры Старик чаще всего «убивал» Арапа. В сел. Орта-оймак это, по-видимому, совершал др. персонаж – Зейбек. Там хозяева одаривали Арапа мукой, которую он совал в свою суму. Невеста оплакивала его: «

»; затем портила воздух и убегала. Наказать, арестовать преступника за убийство пытался Жандарм ( ́от тур. candarma) в турецком красном фесе с кисточкой, куртке с нашитыми погонами и с оружием, но зрители препятствовали этому.

В других районах, чтобы оживить Арапа, вызывали Доктора ( ́от тур. hekim), в белой шапочке, со стетоскопом и саквояжем с лекарствами. Тот слушал «убитого», шлепал его по заду, Арап вскакивал и убегал, а все веселились. Но в сел. Сайаджа, наоборот, Арап «убивал» Старика. Доктор исцелял Старика чудодейственным лекарством, после чего все, помирившись, плясали танец под названием «сэра бар». В заключение хозяева (зрители) удовлетворяли просьбу ряженых и давали им печенье ( ),́масло, вино, водку и деньги.

В некоторых поселениях амшенских армян, например, на хут. Терзиян, рядились еще и в Сатану (амш. )́. Судя по признакам (козлиные рога, маска и папаха из козлиной шкуры), под этим названием скрывался широко известный у армян, а также у других христианских народов персонаж рождественского ряжения – Козёл. Подчеркивалась, прежде всего, его похотливость, и наиболее часто акцентировалось внимание на козлиной бороде. У амшено-армянского Сатаны лицо вымазано сажей, вообще лица не видно, потому что папаха надвинута на глаза; шуба вывернута наизнанку; одежда у него дырявая, изношенная и заплатанная, как и у Старика. Первоначальный образ «козла» почти полностью стерся. Сатана выступал больше всего в роли шута (костюм, соответственно, украшен разноцветными лентами), во время ссоры Старика и Арапа он подстрекал и подзуживал их обоих. Такая второплановая роль в рождественском ряжении отводится «козлу» и в некоторых других районах Западной Армении, и, наоборот, преимущественно в Восточной Армении «козел» выступал главным персонажем, иногда солирующим.

43

В ряде мест (Лидзава, Каваклук и др.) Сатану заместила Лисица ( ). Невозможно определить, насколько давно это произошло. Мифологически «лисица» – еще более «низовое» существо, чем козел. В христианской символике с лисой отождествляется сам дьявол (сатана), что опять может свидетельствовать о взаимозаменяемости образов обоих. Замена их друг другом в рождественском ряжении у амшенских армян, вероятно, произошла под влиянием свадебных ритуалов, в которых образ лисицы-охотника (охотницы) раскрывается наиболее полно – и воплощает еще дополнительно агрессию в отношении противоположного пола, по функциям опять-таки сливаясь с козлом в мифологии. Лисьи признаки «зарождаются» уже в костюме Сатаны: лисий хвост сзади, иногда вместо козлиной папахи лисья. Лицо у Лисицы вымазано красной краской, она носит черные карнавальные очки.

Кое-где вместо Арапа одевались в Турка ( ), либо в Цыгана. Сами эти персонажи представляют собой очень поздние локальные замещения противника главного героя. Ясно, что в Турка начали рядиться только после бегства из Османской империи. Знаки его костюма (г. Апшеронск, джаникцы): бутафорский красный фес с кисточкой, широкие штаны (шалвары), «ятаган» за поясом. Костюм Цыгана (Терзиян), как и сам персонаж, заимствованы, по-видимому, у окружающего русского населения.

После 1980-х ряжения Алелук становятся настоящей редкостью. Так, в Псырцхе в прошлом один и тот же дом могли посетить за ночь до 5 разных групп ряженых, но в 1990-е – уже не более одной. В некоторых общинах время от времени делаются попытки восстановить и сохранить эту угасающую традицию. Так, например, было в начале 1990-х в Лидзаве и Каваклуке.

В Апшеронске усилиями армянских активистов в 2009– 2013 гг. Алелук превратился в местный праздник с официальными речами, концертными выступлениями, танцами и застольем.

44

Алелук хамшенских армян, Апшеронск, 2009

фото А.Л. Тулумджяна

Доктор и Невеста (переодетый юноша)

Выступление ряженных, слева направо: Доктор, Невеста, Цыганка и Старик

Пародия на свадебный танец

45