Материал: Червонюк В.И. Конституционное право зарубежных стран. Ч. 2

356

министру или своему вышестоящему префекту. Если Великий Государственный Хурал, Правительство сочтут необходимым, они могут передать на рассмотрение в Хуралы аймаков, столицы, а также префектам некоторые вопросы своих полномочий.

§ 7. Вооруженные силы и полиция в механизме государства

Конституция устанавливает, что обеспечение независимости Родины, национальной безопасности, общественного порядка является обязанностью государственной власти. Соответственно в оборонительных целях, как следует из Основного Закона1, Монголия будет иметь собственные Вооруженные силы. Состав, организация, порядок прохождения службы устанавливаются специальным законом (ст. 11)2.

В соответствии с п. 3 ст. 4 Конституции размещение на территории Монголии иностранных Вооруженных сил, а также пропуск их через государственную границу без принятия соответствующего закона запрещается.

Государственный режим современной Монголии считается гражданским и потому роль военных и силовых структур невелика. Соответственно расходы на оборону составили: в 1990 г. – 71,3 млн долл. (4,3 % от ВВП); в 1995 – 42,5 млн долл. (1,6 % от ВВП); в 2000 г. – 44,2 млн долл. (2,1 % от ВВП); в 2005 г. – 44,2 млн долл. (1,3 % от ВВП); 2008 и в последующие годы данные отсутствуют3.

По существующим оценкам (2009 г.), военный бюджет страны составляет 47,4 млн долл. (по состоянию на 2001 г. военный бюджет составлял 30,2 млн долл). При этом с каждым годом отмечается серьезное увеличение расходов на военные цели.

Официальные данные указывают на то, что регулярные Вооруженные силы составляют 8800 чел.; военизированные формирования включают 7200 чел., в том числе пограничные войска 6000 чел., Министерство общественной безопасности – 1200 чел. Комплектование личного состава Вооруженных сил осуществляется по призыву (срок военной службы – 12 месяцев, ранее – 3 года). Мобилизационные ресурсы включают 702,7 тыс. чел., в том числе годных к военной службе – 457,8 тыс.

По своей структуре Вооруженные силы включают: сухопутные войска, пограничные войска, внутренние войска. Небезынтересен тот факт, что по количеству танков на душу населения Монголия занимает 3 место в мире.

МНР присоединилась к Конвенции об уничтожении химического оружия и запрещении бактериологического оружия, является участником Договора о нераспространении ядерного оружия.

1Конституции государств Азии : в 3 т. Т. 2: Средняя Азия и Индостан. С. 495.

2По действующему законодательству в МНР официально существует право откупа от призыва на военную службу: каждый призывник может выполнить свою конституционную обязанность (согласно ч. 2 ст. 11 Конституции), в буквальном смысле, в материальном выражении; установленная в 2009 г. сумма составляла 2 млн 300 тыс. тугриков; в 2013 г. эта сумма возросла до 3 млн 700 тыс тугров (т. е. не более 2,5 тыс. долл. США). Полученные таким образом средства направляются на обеспечение обороноспособности страны.

Кроме того, применяется система отсрочек от военной службы: право отсрочки предоставляется студентам, молодым и многодетным отцам. Предельный возраст призыва на действительную военную службу составляет 25 лет (при этом, если гражданин по каким-то причинам не был призван на действительную службу до наступления 27 лет, он обязан снова выплатить «откупные»).

3Политические системы современных государств : Энциклопедический словарь: В 4 т. Т. 2. С. 345.

357

РАЗДЕЛ IV. КОНСТИТУЦИОННЫЙ СТРОЙ ГОСУДАРСТВ АФРИКИ: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ И СТРАНОВЕДЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

Глава 18. Сравнительно-правовая характеристика конституционного развития государств Африки

В планетарном масштабе Африка является единственным материком, почти посередине пересекаемым экватором и располагающимся в обе стороны от него до субтропических широт обоих полушарий: он включает 54 страны, занимающие площадь 30,3 млн кв. км, равную одной трети части всей суши земного шара. При этом население континента составляет около 1 млрд чел. (2009 г.); естественный прирост населения отмечается как самый высокий в мире. В сравнении с другими континентами Африка отличается сравнительно поздним периодом приобретения территориальными образованиями государственной независимости. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что только Либерия 26 июля 1847 г., получив независимость, становится на республиканский путь развития; спустя более 70 лет – в 1922 г. самостоятельность обретает Египет. Прорыв наступает только с 1958 г., когда целая группа государств расстается с колониальным прошлым, но большинство государств этого ареала становятся самостоятельными главным образом с 1960-х годов.

358

Со второй половины 40-х годов ХХ в. на протяжении десятилетий в мире происходил огромной значимости процесс деколонизации, обусловленный распадом создававшихся веками крупнейших европейских колониальных империй (первоначально британской, французской, бельгийской, голландской, португальской). Деколонизации способствовала поддержка ряда крупных мировых держав, а также создание международным сообществом прочной правовой основы (актов), не только осуждающей колониализм, но и придавшей национально-освободительной борьбе международно-правовое основание. Именно в это время в Уставе ООН, Декларации о принципах международного права получило легальное признание право наций на самоопределение.

В результате принявшего массовый характер национально-освободительного движения десятки государств Азии, Африки, Центральной и Южной Америки, Океании получили независимость. Вместе с тем проявление прежнего колониализма и в современных условиях имеет место, в частности в форме «остатков» колониальных владений. Так, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии сохраняет контроль над Гибралтаром, Фолклендами, Виргинскими островами, островом Святой Елены; Франция – над Гватемалой, Гвианой, Мартиникой, Сент-Пьером и Микелоном, Французской Полинезией. Применительно к африканскому ареалу признаки колониального прошлого сказываются во всем, но в особенности сильное влияние испытывают государственно-правовые системы, вследствие чего они характеризуются чрезвычайным разнообразием. Кроме отмеченного фактора, разнотипность правовых систем этих стран в значительной мере обусловлена культурным разнообразием государств Африки, заключена в их особом историческом и социокультурном развитии.

Все эти государства (неверно их называют развивающимися, странами третьего мира) различны по уровню социально-экономического и политического развития, форме правления, форме государственно-территориального устройства, политическим (государственным) режимам. Особенным для рассматриваемых государств являются процессы становления и развития национальной государственности. На состояние государственности, действенности конституционных институтов в значительной мере сказываются особенности социально-политического развития африканских стран: с 1963 по 2003 гг. в Африке произошло свыше 30 крупных войн, свыше 111 военных переворотов, несколько тысяч военных и межэтнических конфликтов. Понятно, что данное обстоятельство крайне отрицательно влияет на национальную государственность, качество жизни населения. Специалисты говорят о растущем социаль- но-экономическом разрыве между Африкой и Европой. Как свидетельствуют компетентные источники, национальную государственность подтачивают преступность, коррупция и трайбализм (от англ.tribalism – племя) – культур- но-бытовая и социально-политическая обособленность этнических племен, зачастую переходящая в противостояние. Именно воздействие этих обстоятельств определяет в целом ряде государств континента политический режим, который нельзя отнести к демократическому (в его западном понимании), в нем наличествуют черты авторитаризма и чрезмерного централизма.

Выбор модели государственно-правового развития – еще один из факторов, влияющих на состояние современной государственности африканских государств. Как отмечают исследователи, таких моделей несколько:

(а) одна группа государств развивалась по традиционному пути при поддержке инвестиций (Тунис, ОАЭ). При этом эти государства достигли неоспоримых преимуществ;

359

(б) еще одна группа азиатских государств (Алжир, Ангола, Гвинея, Египет, Мозамбик, Сомали) восприняли модель социалистической ориентации. Однако, не имея существенной поддержки, как это было в начале избранного пути от СССР, практически все государства в последующем отказались от этой модели. К примеру, с Анголой такая трансформация произошла в начале 1990-х годов (т. е. после распада СССР);

(в) наконец, это способ организации верховной публичной власти, присущий странам Тропической Африки: на развитие государственности этих стран сильное (если не определяющее) влияние оказывают позиции родоплеменной знати1.

Как отмечалось, доминантой государственно-правового развития стран Африки является их принадлежность в прошлом к тем или иным метрополиям – Великобритании, Франции, Португалии, Бельгии и т. д.2 С рассматриваемых позиций обособляются группы стран, правовой образ которых сформировался под воздействием какой-то одной из колониальных держав в прошлом. Так, на правовые системы целой группы стран (Гамбия, Кения, Гана, Либерия, Малави, Маврикий, Нигерия, Судан, Танзания, Уганда, Замбия, Зимбабве) существенное влияние оказал (и оказывает) государственноправовой опыт и современная конституционная практика Великобритании. Соответственно система законодательства, судебная практика отмеченной группы стран развиваются в большей или в меньшей степени по британскому образцу. Одновременно Вестминстерская система оказывает прямое воздействие на государственное (конституционное) устройство таких стран, устройство парламента. Так, согласно cт. 62 Конституции Объединенной Республики Танзания «учреждается Парламент Объединенной Республики, который состоит из двух составных частей – Президента и Национального собрания». Аналогична редакция ст. 49 (1) Конституции Малави3.

Существенно отличаясь от правовых систем других континентов, правовые системы государств Африки вместе с тем не образуют некий архетип – единую африканскую семью права. В компаративистике такую правовую общность квалифицируют плюралистической: она отличается параллельным существованием, в буквальном смысле переплетением, различных правовых систем: обычного, религиозного, романогерманского и общего права4.

1См. : Африка : В 2 т. Т. 1: А – К. 2010. Африка. Т. 1. С. 104–105.

2Следует обращать внимание и на фактор идеолого-мировоззренческого характера, под эгидой которого происходили процессы деколонизации в 1960-х годов. Как известно, традиционной концепцией колониализма, вызревшей в умах представителей Старой Европы и традиционной для ХIХ

–первой половины ХХ в., объявлялась расовая теория, базировавшаяся на том постулате, что африканцы не способны самостоятельно подняться на более высокую ступень развития и потому должны под жестким контролем европейских наставников перенимать базовые признаки западной цивилизации. Более завуалирована и имевшая управленческо-экономический подтекст представляла собой теория, основанная на симбиозе утилитаризма и рационализма. Ее суть в том, что интересы эффективного управления и извлечения коммерческой выгоды в сложных климатических и общественных условиях африканских государств (в данном случае речь шла о Конго) требуют максимальной регламентации жизни колонизированных народов, а также обеспечение исполнения директив любыми средствами (Политические системы современных государств : Энциклопедический словарь. Т. 4. С. 94). Под влиянием колониального фактора, восприняв западный этнос в крайне ограниченном объеме, африканцы оказались во многом отвлечены, если не сказать, изолированы от ценностей своей традиционной цивилизации.

3Конституции государств Африки и Океании : сборник. Том 2. Восточная Африка / отв. ред. Т. Я. Хабриева. М. : Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, 2018. С. 701, 381.

4См. об этом: Червонюк В. И. Теория государства и права : учебник для вузов. М. : ИНФРА-М, 2009. С. 645 и сл.

360

Другая группа государств (Алжир, Ангола, Бенин, Республика Конго и др.) испытывают в государственно-правовом развитии сильное влияние правовых (в том числе и конституционных) систем стран романо-германской семьи – Франции (в большей степени), а также Португалии, Бельгии, Испании. Существуют и такие страны, в правовых системах которых одновременно присутствуют особенности двух правовых семей (Камерун, Лессото, Сомали). В ряде африканских стран сохранение традиционных конституционных порядков в значительной мере связано с действием религиозных систем права (мусульманское, индусское). Их влияние на государственно-правовое развитие таких стран (Алжир, Марокко, Судан, Сомали, Чад) является определяющим. В частности, в Судане мусульманское право «прижилось» (точнее сказать, было навязано) после завоевания северной части континента арабами. В последующем именно это обстоятельство заявит о себе таким образом, что это явится одной из едва ли не самых существенных причин раскола государства и, как следствие этого, возникновения наряду с Республикой Судан нового государства – Южного Судана.

Довольно большую группу образуют страны, в которых существенное или определяющее значение имеет обычное право (Нигер, Центрально Африканская Республика, Республика Камерун, Бенин, Танзания и др.). Отмечая эти особенности в правовом развитии африканских государств, следует обратить внимание на то обстоятельство, что конец ХХ – начало ХХI вв. характеризуется тем, что на правовые (и конституционные) системы существенное влияние оказывает феномен правовой конвергенции: правовой аккультурации в той или иной степени подвержены все страны и континенты. Не является исключением и регион Африки1.

В связи с этим происходит взаимное влияние друг на друга различных типов правовых систем, что наиболее отчетливо проявляется в сближении континентальной системы права и системы общего права. Наблюдаются две взаимообуславливающие друг друга тенденции: интервенция закона и законодательной культуры в сферу общего права, с одной стороны, и возрастание роли судебной деятельности и прецедентной практики в системе континентального права – с другой. Вследствие правовой конвергенции (интеграции), при которой происходит взаимное обогащение права в различных ареалах, в правовых системах демократических стран появляются известные черты общности, своего рода «новой однотипности»2. Вместе с тем национальные правовые системы не утрачивают своей идентичности, сохраняя относительную самостоятельность, присущую им самобытность. Интернационализация национального права переплетается с доместикацией (интернационализацией) международного права, проявляющейся в признании его частью внутреннего права страны. Все большее число международных норм инкорпорируется внутренним правом и там обретает свое полное значение3.

1См. об этом: Червонюк В. И. Государство, право глобализация // Гос-во и право. – 2003. – № 8. – С. 97–94; Червонюк В. И. Традиции как выражение преемственности в правовом развитии, их регулятивные особенности, взаимосвязь с инновациями в сфере действия конституционного права // Юридическая техника. – 2011. – № 5. – С. 511–527; Червонюк В. И. Традиции и инновации в структуре права и конституционном развитии в контексте модернизации российской государственности (в трех выпусках). Вып. 3. Традиции и инновации в государственно-правовом развитии России в контексте феномена правовой аккультурации и модернизации Российского государства // Вестник Московского университета МВД России. – 2011. – № 12; Червонюк В. И. Структура права: закономерности формирования и развития (в девяти выпусках). Вып. восьмой. Гуманитарное право как проявление мультиструктурных преобразований в современных правовых семьях // Вестник Московского университета МВД России. – 2014. – № 6.

2Цвайгерт К., Кётц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. В 2-х т. / пер.

снем. М., 1998. Нередко эти процессы описываются понятием гармонизации права (Б. Н. Топорнин, И. И. Лукашук и др.).

3См. об этом: Червонюк В. И., Калинский И. В. Государство, право, глобализация. Гос-во и право.

– 2003. – № 8. – С. 94–97.