Материал: Червонюк В.И. Конституционное право зарубежных стран. Ч. 2
361
Являясь в общем сравнительно новой ветвью права1, конституционное право государств Африки тем более отличается сравнительной молодостью и лабильностью. Динамизм в развитии стран рассматриваемого континента определил и отношение к конституционному законодательству. После принятия
в1960-х годах первых конституций, преследовавших главным образом цель заявить о самостоятельности и «собственном» пути развития, имевших во многом декларативный и не соответствующий действительным конституционным реалиям характер, большинство государств Африки к концу ХХ – началу ХХI в. приняло новые основные законы, гораздо в большей степени соответствующие характеру их конституционного (государственно-правового)
развития; конституционные системы иных государств претерпели существенные изменения2. Для государств рассматриваемого региона такое отношение к конституционному законодательству можно считать вполне объяснимым: первые конституции явились результатом компромисса между силами нацио- нально-освободительного движения и колониализмом, вследствие чего для основных законов новых государств, в частности бывших колоний Великобритании, было характерно включение в конституционные тексты норм, закрепляющих статус доминиона, сохранение прав и привилегий племенной и феодальной верхушки, являвшейся опорой колониального режима, конститу-
ционное оформление прав некоторых групп населения (к примеру, закрепление особых права белого меньшинства (Конституция Зимбабве) и др.3
Как отмечалось, во всех странах национальные конституции, как правило, разрабатывались после обретения независимости. При этом большинство таких конституций принимались парламентами, в ряде случаев учредительными собраниями или референдумами. Характерно то обстоятельство, что первые конституции некоторых африканских государств в 70-е годы ХХ в. принимались на съездах правящих общественно-политических движений; тем самым их легитимность вызывала серьезные сомнения. Многие конституции,
втом числе и принятые в новейшее время, принимались при активном участии западных стран. Так, в частности, в значительной мере октроированный характер носит Конституция Ирака 2005 г. Юридически безупречная по фор-
ме и содержанию, она, однако, не решает главной задачи – обеспечение конституционной стабильности и устойчивого развития страны4.
1Если формирование теоретической юриспруденции относится уже к ХII–ХIII вв., то отпочкование конституционного права в самостоятельную научную отрасль произошло значительно позже в отличие от других юридических наук (например, гражданского, уголовного права), хотя процесс выделения новых юридических дисциплин продолжается и сейчас (см.: Червонюк В. И. Конституционное право зарубежных стран: курс лекций в 10 выпусках. Вып. I. Часть I. С. 25 и сл.).
2Вместе с тем и в новейших условиях зависимость многих стран Африки от высокоразвитых стран остается весьма значительной. Поэтому, несмотря на декларируемые государственный суверенитет и независимость, многие из них зависимы в политическом и экономическом отношении от этих государств (нередко метрополий) и проводят прозападную политику; немаловажно то обстоятельство, что ключевые позиции в экономике занимает крупный иностранный капитал.
3Африка : В 2 т. / редкол. : А. М. Васильев и др. М. : ООО «Издательство «Энциклопедия» : ИД
«ИНФРА-М», 2010. Т. 1: А–К. 2010. С. 101 и сл.
4Червонюк В.И Конституционное право зарубежных стран : курс лекций: в 10 выпусках. Вып. 2. Учение о конституции. М., 2014.
362
Отсутствие конституционно-правовой стабильности, можно сказать, характерная черта целой группы государств Африки. Нередко конституционные нормы подгоняются под конъюнктурные интересы правящих кругов, тех или иных кланов и неоправданно часто изменяются. Так, Конституция Гаити стала 23-м конституционным документом в политической истории страны, начиная с 1801 г. В 2007 г. в Таиланде принята 18-я по счету Конституция этого королевства.
Действующие конституции государств Африки можно подразделять по различным основаниям, в частности по географическому признаку: конституции государств Северной и Центральной Африки, государств Восточной и Западной Африки. Представляется целесообразным систематика действующих конституций государств рассматриваемого региона на две большие группы: а) принятые в последней четверти ХХ в.; б) принятых в ХХI в.
Соответственно к первой группе следует отнести конституции: Республики Маврикий от 12 марта 1968 г. (в ред. от 20 марта 2012 г.); Исламской Республики Иран от 15 ноября 1979 г. (в ред. от 28 июля 1989 г.); Демократической Республики Сан-Томе и Принсипи от 10 марта 1990 г. (в ред. от 25 января 2003 г.); Республики Экваториальной Гвинеи 1991 г. (в ред. 1996 г.); Сахарской Арабской Демократической Республики 1991 г. (с изм., принятыми на 10-м Конгрессе Фронта ПОЛИСАРИО 26 августа – 4 сентября 1999 г.); Габонской Республики от 26 марта 1991 г. (в ред. от 12 января 2011 г.); Исламской Республики Мавритания от 12 июля 1991 г. (в ред. от 20 марта 2012 г.); Республики Джибути от 4 сентября 1992 г. (в ред. от 21 апреля 2010 г.); Федеративной Демократической Республики Эфиопия от 8 декабря 1994 г.; Республики Малави от 16 мая 1994 г. (в ред. от 1 ноября 2010 г.); Республики Уганда от 8 октября 1995 г. (в ред. от 20 апреля 2015 г.); Республики Камерун от 18 января 1996 г. (в ред. от 14 апреля 2008 г.); Объединенной Республики Танзания от 25 апреля 1977 г. (в ред. от 20 февраля 2012 г.); Республики Чад от 31 марта 1996 г. (в ред. от 15 июля 2005 г.); Алжирской Народной Демократической Республики от 8 декабря 1996 г (в ред. от 7 марта 2016 г.); Эритреи от 23 мая 1997 г. и др.
Ко второй группе относятся: Промежуточная Национальная Конституция Республики Судан от 9 июля 2005 г., конституции Союза Коморских островов от 23 декабря 2001 г. (в ред. от 17 мая 2009 г.), Республики Руанда от 26 мая 2993 г. (в ред. от 24 декабря 2015 г.), Республики Мозамбик от 16 ноября 2004 г. (в ред. от 20 августа 2007 г.), Республики Бурунди от 18 марта 2005 г., Республики Ирак от 15 октября 2005 г., Демократической Республики Конго от 18 февраля 2006 г. (в ред. от 20 января 2011 г.), Республики Кения от 4 августа 2010 г., Республики Ангола от 21 января 2010 г., Королевства Марокко от 29 июля 2011 г. (в ред. от 29 июля 2011 г.), Федеративной Республики Сомали от 1 августа 2012 г., Арабской Республики Египет от 15 января 2014 г., Центрально-Африканской Республики – от 14 декабря 2015 г., Республики Конго от 25 октября 2015 г. Это также Переходная Конституция Республики Южный Судан от 7 июля 2011 г. (в ред. от 1 марта 2013 г.), Конституционная декларация Государства Ливии от 3 августа 2011 г. (в ред. от 6 августа
2014 г.) и др.
Таким образом, только одна из отнесенных к первой группе конституций африканских государств, принятых в конце ХХ в. (Конституция Эритреи), осталась неизменной. В Конституцию Ирана поправки были внесены спустя 10 лет после ее принятия, однако за последние 30 лет она остается неизменной (на это обстоятельство влияют, прежде всего, факторы социокультурного, или цивилизационного характера). Что же касается подавляющего числа конституций государств данного ареала, то все они либо действуют в новой редакции, принятой в первом или во втором десятилетии ХХI в., либо приняты сравнительно недавно. Если иметь в виду тот факт, что
363
более чем в 20-ти государствах Африки конституции приняты в новейшее время, то, видимо, можно предположить, что наблюдается устойчивая тенденция сближения в странах африканского континента фактической и юридической конституции. В то же время конституционный динамизм, при определенных условиях может, очевидно, свидетельствовать и об отсутствии устойчивости социально-экономического и политического развития отдельных из этих стран.
Хотя страны рассматриваемого континента и в новых конституциях сохраняют основные черты воспринятых ими моделей позитивного конституционного права своих бывших метрополий, тем не менее, по происшествию определенного времени содержание конституций претерпевает определенную модификацию. В частности, обращается внимание на то обстоятельство, что Конституция Кот-д’Ивуара 2000 г. как и ранее построена по модели конституции Франции. Однако это лишь сугубо внешнее сходство. Конституционная практика каждой из этих стран в силу разнотипности существующих конституционных традиций, особенностей политического, экономического и социального развития имеет мало общего. Такое же сходство с упомянутой Конституцией Франции имеют конституции таких африканских стран, как Того и в Буркина-Фасо.
Конституционалисты обратили внимание на то обстоятельство, что задолго до интеграционных процессов в Европе, принятые в 1960 г. конституции Ганы и Мали 1960 г. закрепили положения о частичном или полном отказе от национального (государственного) суверенитета в пользу африканского единства. Европейские конституции, равно как и страны с уже устоявшимися конституционными традициями, лишь спустя определенное время станут включать в национальные основные законы нормы, ограничивающие суверенитет государства в пользу наднациональных сообществ1.
«Переформатированной» новацией можно считать положения Конституции Нигера 1992 г. о праве и обязанности народа на сопротивление и гражданское неповиновение любому репрессивному режиму или режиму, пришедшему к власти неконституционным способом. Справедливо обращается внимание и на то обстоятельство, что Конституция ЮАР 1966 г. закрепила равенство практически всех языков народов страны и закрепила неизвестный конституционному праву даже европейских стран широчайший набор прав личности.
Обращают на себя внимание и «новации» локального характера. К примеру, у народа Йоруба (Нигерия, Бенин, Тонго) главой государства является король – Оба. Тем не менее, термин «король» имеет несколько иное значение в отличие от западной правовой традиции: если в Европе король – это верховный глава всего государства, ранее не зависевший ни от права, ни от государства, то в Африке этот институт иной: упомянутый Оба избирается советом старейшин и может действовать вопреки решениям совета. В случае отклонения от норм права Оба мог быть смещен с поста и «должен был умереть в тот же день».
Особенным для конституционно-правового регулирования африканских государств является закрепление в основных законах конституционных учре-
1 Червонюк В. И. Конституционное право зарубежных стран : курс лекций. Вып. 1. Ч. II. С. 123.
364
ждений и инструментов, назначением которых – обеспечение гражданского мира и согласия в стране, развитие институтов гражданского обществе. К примеру, Конституция Бурунди закрепляет статус Национального совета по вопросам национального единства и примирения (ст. 269), Национального комитета по предотвращению и искоренению геноцида, военных преступлений (ст. 274), Национального совета по коммуникациям (ст. 284).
Проявление национальной конституционной самобытности позволяет африканским странам одновременно сохранять присущую им конституционную идентичность. В этой связи конституционно закрепляется принцип африканского единства (Мали, Ганы, Либерии; ряд конституций Северной Африки базируются на принципах арабского единства (при Мобуту Сесе Секо Конституция Заира основывалась на идеологии мобутизма). Согласно Конституции Сомали «Федеративная Республика Сомали – мусульманская страна, которая является членом африканских и Арабский наций». Вместе с тем в конституциях отдельных стран отмечается чрезмерный крен в сторону демонстрации национальной самобытности. Так, согласно Конституции Федеративной Республики Сомали «…ислам – религия Государства (2) никакая религия, кроме ислама, не может пропагандироваться в стране…» (ст. 2); «Федеративная Республика Сомали основывается на принципах Священного Корана» (ст. 3 (2).
Весьма осторожно конституционный законодатель любого африканского государства относится к оценке соотношения национальной конституции и международного права».
Современные конституции государств Африки (понимаемые в формальном их значении) в принципе соответствуют общемировым конституционным стандартам, идеалам демократической государственности. В этой связи вывод о том, что «к специфическим особенностям конституций стран Африки следует отнести закрепление в них безусловного примата норм конституций не только к национальному праву, но и в отношении международного права» требует уточнения. Что касается примата конституции по отношению к национальному праву, то это аксиоматичное положение присуще всем без исключения национальным конституциям. Поэтому положение п. 3 ст. 2 Конституции Эритреи о том, что «Конституция является верховным законом страны и источником всех законов государства, а все законы, указы и акты, противоречащие ее нормам и духу, не должны иметь юридическую силу»1, является универсальной конституционной нормой. Что же касается международного права, то современные Конституции государств Африки в подавляющем большинстве случаев сохраняют молчание, которое, по-видимому следует признать «квалифицированным молчанием». Конституция Эфиопии (ч. 4 ст. 9) устанавливает: «Все международные договоры, ратифицированные Эфиопией, являются составной частью ее правовой системы». Аналогично положение п. 1 ст. 211 Конституции Малави2. По Конституции Республики Мозамбик «нормы международного права, принятые в соответствующем порядке, обладают такой же юридической силой в правовой системе Мозамбика,
1Конституции государств Африки и Океании : сборник. Том 2. Восточная Африка. С. 897.
2Там же. С. 919, 477.
365
как и нормативные акты, изданные в соответствии с Конституцией Ассамблеей Республики и Правительством» (п. 2 ст. 18)1.
Современные конституции государств Африки содержат развернутые положения, относящиеся к установлению конституционных основ функционирования политических партий (включая гарантии деятельности оппозиционных партий), избирательной системы страны, противодействия коррупции. Так, Конституция Маврикий включает главу шестую «Руководящие государственные должностные лица и противодействие коррупции»; глава седьмая этой же Конституции – «Представительство народа. Избирательная система и избирательный процесс, избирательная комиссия по выборам».
Типичными для африканских конституций является закрепление в начальных главах развернутых положений о народовластии. В этой связи положение ст. 6 Конституции Бурунди о том, что «принципом Республики является правление народа, по воле народа и для народа»2, воспроизводимое конституциями Демократической Республики Сан-Томе и Принсипи (ст. 19), Джибути (ст. 1) и др., можно сказать, имеет универсальное значение для всех конституций африканских стран. Эти общие фундаментальные положения нередко получают конкретизацию в тех структурных частях национальной конституции, в которых определяется конституционный статус высших органов государства. Так, согласно ст. 129 (2) Конституции Республики Кения от 4 августа 2010 г., помещенную в главу девятую «Исполнительная власть», «исполнительная власть осуществляется в форме, совместимой с принципами служения народу Кении, с целью обеспечения его благосостояния»3. Примечательно в этой же связи положение ст. 11 Конституции Алжирской Народной Демократической Республики: «Воля народа является основой легитимности государства и составляет смысл его существования. Его девиз: «Создано народом и служит народу». Оно призвано служить исключительно интересам людей»4.
Симптоматично, что новейшие конституции африканских государств содержательно изменились, включают положения, указывающие на высокую степень правовой культуры национального конституционного законодателя. В частности, следует обратить внимание на придание фундаментальным ценностям наряду с конституционными (общеправовыми) принципами регулятивного значения.
Так, ст. 10 Конституция Республики Кения от 4 августа 2010 г. («Национальные ценности и принципы управления») устанавливает: «(2) Национальные ценности и принципы управления включают: (а) патриотизм, национальное единство, разделение властей и децентрализацию властных полномочий, верховенство права, демократию и участие народа; (b) человеческое достоинство, право справедливости, социальная справедливость, толерантность, равенство, права человека, недискриминацию и защиту маргинализированных групп; (с) надлежащее управление, добросовестность, прозрачность и подочетность: и d) устойчивое развитие»5.
1Конституции государств Африки и Океании : сборник. Том 2. Восточная Африка. С. 491.
2Там же. С. 22.
3Там же. С. 147.
4Там же. С. 30.
5Там же. С. 100–101.