- в случае выступления в прямом эфире - непосредственно после выступления;
- в иных случаях - в пятидневный срок со дня выхода в эфир.
По мнению Кратенко М.В. и Д. Степанова, использование актов приема-передач не совсем соотносится с классическими свойствами услуги, поскольку такие акты характерны, в основном, для подрядных отношений, где они подтверждают факт исполнения надлежащим образом обязанностей подрядчика, а также переход к заказчику прав на результат работы и риска его случайной гибели. Такие юридические особенности не свойственны многим обязательствам по оказанию большей части услуг по агитации, следовательно, акту приемки не следует придавать значения прямого доказательства надлежащего оказания услуг. И наоборот, отсутствие такого акта или отказ заказчика от его подписания не всегда свидетельствует о неисполнении или ненадлежащем исполнении договора. Например, в Постановлении Арбитражного суда Уральского округа отмечено, несмотря на то, что сторона отказалась от подписания акта об оказании услуг, поскольку он составлен ненадлежащим образом, не подписание этого акта ответчиком не свидетельствует о том, что фактически услуги ответчику не оказывались, а вследствие чего, не освобождает заказчика от их оплаты.
Однако необходимо заметить, что составление акта не во всех случаях признается доказательством, свидетельствующим об оказании услуг. Практика судов по этому вопросу очень неоднозначна. В одних случаях отмечается то, что на акт приемки можно ссылаться только тогда, когда стороны в договоре непосредственно предусмотрели такой способ сдачи оказанных услуг. Соответственно, отсутствие такого акта еще не означает невыполнение услуги. В других случаях отмечается, что для удовлетворения требований по взысканию задолженности по договору возмездного оказания услуг истцу надлежит доказать факт выполнения соответствующих услуг, поскольку наличие акта сдачи-приемки, не является подтверждением выполненной услуги.
В силу самого определения оказания услуг, отсутствие результата затрудняет процесс доказывания наличия фактических отношений по возмездному оказанию услуг. Исполнителю, отмечает Казаченок О.П., часто приходится доказывать свою правоту, особенно в случаях, когда заказчик не подписывает акт приема-передачи услуг, хотя в действующем законодательстве отсутствует указание на такой способ принятия услуги. Закон, пишет Кузнецов Ф.С., возлагает на заказчика обязанность доказывания обоснованности мотивов отказа от приемки оказанных услуг. Если такие доказательства не представлены, односторонний акт приемки оказанных услуг признается надлежащим и достаточным доказательством фактического оказания исполнителем услуг.
Недостижение полного эффекта услуги, не является доказательством допущенных исполнителем нарушений. Следует согласиться с мнением Салчак А.А., что результат оказанной услуги нельзя определить как некую конкретную субстанцию на данный конкретный момент. Действия услугодателя, отмечает Музаев Р.А., не сводятся к результату, который позволил бы зафиксировать исполнение обязанности с его стороны, поэтому в договоре возмездного оказания услуг, на услугодателе не лежит ответственность за риск недостижения результата. Большей доказательственной силой, на наш взгляд, доказывающей надлежащее исполнение обязанностей агитатора, обладают расклеенные листовки, явка избирателей на избирательный участок, на территории которого осуществлялась агитация, обсуждение положительных качеств кандидата среди населения и пр.
2.3 Ответственность по договору возмездного оказания агитационных услуг
Участник гражданских правоотношений может нести имущественную ответственность лишь за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих договорных обязанностей. Еще Агарков М.М. отмечал: «чтобы освободить себя от ответственности, должник обязан доказать, что невозможность исполнения обусловлена обстоятельством, которое он не мог предвидеть».
Обязанностью исполнителя в договоре возмездного оказания услуг, пишет Ю.В. Романец, является не достижение отделимого результата, а непосредственное осуществление определенной деятельности. Поэтому исполнитель должен нести ответственность только за ненадлежащее оказание самих услуг, но не за то, что не наступил отделимый от них результат. Аналогичного мнения придерживался и О.С. Иоффе, говоря о том, что в обязательствах по оказанию услуг один из контрагентов поручает другому ведение определенного дела, не связанного с созданием материального результата, направленного на достижение различных иных объектов, поэтому, если порученное дело ведется должным образом, считается, что контрагент выполняет принятое на себя обязательство, хотя ожидаемый эффект может и не наступить.
Интересная позиция относительно последствий заключенного договора предусмотрена в Гражданском кодексе Латвийской Республики. Так, например, ст. 1587 ГК ЛР, говорит о том, что законно заключенный договор налагает на контрагента обязанность исполнить обещанное, и ни особая обременительность сделки, ни трудности исполнения, не дают права одной стороне отступить от договора.
Особенностью договора возмездного оказания услуг, что отмечено в ст. 401 ГК РФ, является распределение риска, связанного с неисполнением или ненадлежащим исполнением принятых на себя обязательств. Если в подрядных отношениях риск случайного неисполнения лежит на самом подрядчике, то в договоре возмездного оказания услуг сторона, не исполнившая обязательство или исполнившая его ненадлежащим образом, несет ответственность лишь при наличии вины.
Законодательство не содержит правила, подобного п. 1 ст. 704 ГК РФ, о том, что услуги оказываются иждивением исполнителя с использованием его материалов, его силами и средствами. Как отмечает В.А. Белов, необходимо признать, что на исполнителя возлагается бремя обеспечения надлежащего качества материалов и оборудования, используемых для оказания услуг, а также - риски их случайной гибели или повреждения, хотя бы и реализовавшиеся в самом процессе оказания услуг.
Если мы обратимся к мнению ученых относительно оценки качества услуг, то можно заметить, что в настоящее время практически отсутствуют судебные споры о качестве оказанных услуг, а тем более судебных решений о возмещении убытков, причиненных некачественными услугами. В связи с эти, возникает вопрос. Как оценить качество услуги, оказанной агитатором? Какие критерии нужно предъявлять к услуге оказанной качественно или не качественно, если законодатель не предлагает четкой методики оценки исполнения по договору возмездного оказания услуг. В силу неопределенности характеристики качества оказываемых услуг, пишет Арсланов К.М., результат таких услуг оценивается по субъективным показателям. Ситдикова Л.Б. придерживается позиции относительно того, что при оценке качества оказываемой услуги, необходимо исходить из объективных факторов, влияющих на ее положительный результат.
Если мы обратимся к избирательному праву, то наиболее частыми поводами обращения граждан в суд с заявлениями о нарушении их избирательных прав являются случаи отказа в регистрации в качестве кандидатов, отмены регистрации кандидатов со стороны избирательных комиссий, а также факты нарушения кандидатами порядка ведения предвыборной агитации.
Практика рассмотрения жалоб на некачественное оказание услуг при проведении агитации в России, к сожалению, отсутствует. А если и встречаются какие-либо судебные дела, они все равно, так или иначе, связаны с уголовным или административным законодательством. Так, например, при рассмотрении действий кандидата Гильмашнина Р.А., заключившего договоры об оказании услуг агитационной деятельности в рамках предвыборной агитации с известными артистами, суд рассматривал не само оказание услуг, и были ли они оказаны качественно или не качественно, а содержат ли действия данных лиц признаки подкупа избирателей.
Тем не менее, пишет М.В. Кратенко, попытки разработать те или иные критерии качества услуги до сих пор предпринимаются. По мнению автора, качественная характеристика возможна лишь в отношении устойчивого явления, а вот применительно к услуге следует оценивать итого деятельности исполнителя, что было нами и отмечено выше. В связи с этим, считаем, что в качестве критериев оценки агитационной услуги можно выделить следующие:
1. добросовестность исполнителя;
2. профессиональные качества исполнителя;
3. степень полноты и достоверности информации, донесенной до избирателя;
4. степень точности выполнения задания заказчика.
Гражданско-правовая ответственность имеет большое значение при защите избирательных прав. О возможности применения данного вида ответственности в научных трудах практически не рассматривается. Однако нельзя говорить о том, что данные проблемы авторами не исследуются вовсе. Так, например, обращаясь к особенностям гражданско-правовой ответственности, возникающей из договоров в сфере избирательного процесса, Ильин И.В. и Мушкетов К.М. отметили парадоксальную ситуацию, связанную с агитационными договорами. Авторы заговорили о том, что начиная с 1998 г., в Российской Федерации многие кандидаты впервые стали использовать практику заключения договоров с агитаторами, т.е. договоров на ведение агитационной работы в пользу конкретного кандидата. Учеными было отмечено, что хотя ФЗ №67 не устанавливает препятствий для заключения данного вида договора, однако, договоры с агитаторами можно признать мнимыми сделками, поскольку они, зачастую, оплачивались при заключении самого договора, а если кандидат побеждал-то еще выплачивалась и премия, но по факту, никаких реальных действий со стороны исполнителя не осуществлялось. Иными словами, оплата производилась не за реальное исполнение договорных обязательств, а за голоса избирателей, которые должны были отдаваться за определенного кандидата. Аналогичной позиции придерживается и Фролов А.А., говоря о том, что заключение договора с агитатором, самая грамотная с правовой точки зрения технология подкупа избирателей, поскольку предполагает выполнение исполнителями агитации родственников, знакомых, и противостоять такой технологии не возможно. Большинство таких договоров фиктивные и покрывают передачу денег взамен голосов на нужного кандидата.
О возможности компенсации морального вреда в результате нарушения избирательного права в доктрине отечественной юридической науки, пишет А.В. Яровой, ничего не сказано. Однако нельзя сказать, что это редкое и исключительное явление. Хотя судебная практика по таким делам и существует, но она достаточно неоднозначна и противоречива. Реализация избирательных прав полностью зависит от деятельности государства в лице избирательных комиссий. Избирательные права имеют публично-правовую природу и не могут быть отнесены к личным неимущественным правам, однако, допущенные в ходе избирательного процесса нарушения, затрагивающие честь, достоинство, могут послужить основанием для компенсации морального вреда. Такой же позиции придерживается и Девицкий Э.И., говоря о том, что моральный вред должен быть возмещен только в случае лишения гражданина активного или пассивного избирательного права применительно к конкретным выборам. В случаях же нарушения прав граждан, предусмотренных избирательным правом, компенсация морального вреда не может быть применима.
На наш взгляд, следует согласиться с рассматриваемыми взглядами, поскольку институт морального вреда направлен, прежде всего, на защиту нематериальных прав в узком смысле и требовать компенсацию за нарушение любого неимущественного права не представляется возможным, поскольку зачастую нет оснований для данной компенсации. Вследствие этого, гражданско-правовая ответственность должна применяться только к распространению в ходе избирательной кампании, сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию кандидата.
3. Проблемы правового регулирования отношений, возникающих из договора возмездного оказания агитационных услуг
Нормы, регулирующие отношения в сфере услуг, как диспозитивные, так и императивные, носят преимущественно общий, родовой характер и охватывают обширный и неограниченный спектр услуг. В Гражданском кодексе РФ содержится всего пять статей, посвященных возмездному оказанию услуг. Это позволяет сделать вывод о том, что законодатель дает возможность участникам данных правоотношений устанавливать различные договорные условия, не противоречащие действующему законодательству, а также выбирать и заключать различные типы договоров, в том числе смешанные и не предусмотренные законом. Уже сейчас, пишет Матова И.С., можно наблюдать «глобализацию» отношений об оказании услуг, понимаемую в смысле: появление услуг, которые удовлетворяют потребности разных субъектов, расширение круга объектов. Глава 39 ГК РФ, отмечается учеными, не претендует на то, чтобы охватить регулирование конкретного типа договора. Она заведомо предполагает наличие различных договорных конструкций, отвечающих лишь общим признакам договора возмездного оказания услуг. Законодатель, предусматривая данный пробел, дает возможность его восполнения именно договорами, специально не выделенными в ГК РФ, но активно появляющимися в человеческой жизни вследствие потребности людей в различных видах новых услуг.
Договор возмездного оказания агитационных услуг, будучи непоименованным и специально не урегулированным в гражданском законодательстве договором, стоит на грани между публичным избирательным и частным гражданским правом, не изучен в теории ни учеными-цивилистами, ни учеными, исследующими отрасль конституционного права, на практике, вне зависимости от уровня выборов в Российской Федерации, часто используется в «извращенной» форме и, является инструментом незаконной политической технологии, направленной на дополнительное привлечение голосов избирателей за того или иного кандидата, избирательное объединение.