Иное дело - Лиса, с которой связано традиционно народное представление о лицемерном и хитром хищнике. В образе Лисы Крылов обычно показывает циничного судейского чиновника или ловкого и угодливого придворного, умело устраивающего свои личные делишки, любящего поживиться на чужой беде. Вкрадчивость и льстивость у такого карьериста и корыстолюбца сочетаются с умением спрятать концы в воду, остаться безнаказанным. Такова Лиса в баснях «Крестьянин и Овца», «Лев, Серна и Лиса», «Лиса-строитель», «Крестьянин и Лисица», «Волк и Лисица», «Пестрые овцы», «Лисица и Сурок». В басне «Лисица и Сурок» Лисице с особенной наглядностью приданы черты приказного, судейского чиновника - лицемерного корыстолюбца и взяточника.
Своеобразие басен Крылова в том, что он сумел сочетать в образах зверей черты, присущие им как представителям животного мира, с теми типически-характерными свойствами, которые отличают людей. В этом тонком сочетании, в реалистической правдивости и цельности каждого образа и заключается замечательное мастерство баснописца. В персонажах его басен - Львах, Волках, Лисицах, Ослах и т.д. - неизменно проглядывает их естественное звериное начало, и в то же время они наделены теми типическими человеческими чертами, которые в их «зверином» облике выступают особенно резко и сатирически заостренно.
Наибольшей конкретности и выразительности Крылов достиг в баснях, действующими лицами которых являются люди. Такие басни, как «Демьянова уха», «Два Мужика», «Крестьянин в беде», «Крестьянин и работник» и многие другие, своей реалистической выразительностью предвосхищают Некрасова.
Показывая представителей господствующих классов, Крылов очень тонко и глубоко раскрывает социальную сторону их характера, их психологии. Так, в басне «Мирон» лицемерие и ханжество Мирона - лицемерие богача («У него в шкатулке миллион»), возжаждавшего «нажить хорошей славы». В своем лицемерии он готов сделать вид, что заботится о бедных, но по своей жадности делает так, чтобы это ему ничего не стоило.
В басне «Бедный Богач» Крылов передает психологию бесцельного накопления, неистовой жажды золота. Герой басни вначале, еще будучи бедняком, рассуждает разумно и здраво. Но с того момента, когда им овладевает страсть к накоплению, страсть, переходящая в нелепую и бессмысленную жажду золота, он лишается всякого критического отношения к самому себе и окружающему и умирает в конце концов около кучи червонцев. В этой обрисовке характера нет аллегоризма, хотя аллегоричен весь смысл басни, образ «бедного богача» вырастает до обобщения, будучи показан реальными, психологически точными чертами.
В басне «Мешок» Крылов создает образ богатея-выскочки. Пустой Мешок пользовался всеобщим презрением - «у самых низких слуг он на обтирку ног нередко помыкался». Лишь деньги, червонцы, которыми он по счастливой случайности оказался «набит», придают ему вес и значение - «в честь попался».
Крылов замечательно умеет в кратких,
скупых оценках показать жизненно правдивые, типические характеры. В басне
«Разборчивая невеста» Крылов с необычайной убедительностью передает капризный и
кичливый характер невесты. «Прихотливая» красавица не просто капризна, она
предъявляет женихам весьма определенные требования, основанные на неписаном
кодексе светского круга, в котором самый брак рассматривался как выгодная
сделка. Для «красавицы» Крылова, так же как и для ее многочисленных подруг,
даже «презнатные» женихи «не женихи, а женишонки»:
«Тот не в чинах, другой без орденов;
А тот бы и в чинах, да жаль, карманы
пусты…» [30, с. 19].
Крыловская невеста не только «разборчива» в своих материальных требованиях, но и «прихотлива» еще и в том отношении, что требует от женихов, «чтобы любить ее, а ревновать не сметь», то есть полной свободы от каких-либо моральных обязательств.
В баснях «Крестьянин и Змея», «Крестьянин и Лисица», «Крестьянин и Лошадь», «Огородник и Философ» и других Крылов не дает сколько-нибудь конкретного образа Крестьянина, однако подчеркивает в нем трудолюбие, рассудительность, степенность, здравый смысл. Именно в уста Крестьянина он вкладывает трезвую, положительную мораль, обычно делает его выразителем народной мудрости, а не комическим персонажем, как у баснописцев XVIII века.
При всей социально-исторической конкретности басен Крылова значение созданных им басенных образов далеко выходит за границы его времени. Его Медведи, Лисицы, Волки не только чиновники и вельможи крыловских времен, они заключают в себе более общие характеристические черты, не связанные лишь с эпохой, в которую они созданы. Черты косности, вероломства, ханжества, лицемерия и прочих социальных и моральных пороков, носителями которых они являются, присущи людям разных эпох, разных социальных укладов. Ведь и в условиях нашего социалистического строя сохранялись как пережитки прошлого те моральные недостатки, против которых боролся Крылов, создавая свои басни. Этим и объясняется неизменная жизненность его образов.
Недаром таким оживлением и дружным смехом встречают слушатели талантливое исполнение Игорем Ильинским «Троеженца» и «Слона и Моськи», в которых видят не просто образцы классической литературы, но и жгучую иронию в адрес тех, кто и ныне повторяет недостойное поведение крыловских персонажей.
Но в своих баснях Крылов выступает не только как сатирик. Так как он был воспитан на принципах просветительства XVIII века, на убеждении, что поучением и сатирой можно исправить нравы, воспитать общество, в его баснях неизменно присутствует поучение, мораль. В ряде случаев это поучение лишено жизненных, реалистических красок, и тогда басня превращается в дидактическое рассуждение. Такие безжизненные, дидактические басни чаще всего возникали, когда баснописец писал под влиянием необходимости доказать свою благонамеренность, и являются его художественными неудачами («Безбожники», «Водолазы», «Конь и Всадник», «Сочинитель и Разбойник»).
Крылов высмеивал лень, праздность, тщеславие, хвастовство, самомнение, невежество, лицемерие, жадность, трусость - все те отрицательные качества, которые особенно ненавистны народу. Баснописец бичует не только любителей поживиться за счет чужого труда, но также и всяческих лентяев и растяп. Тут и незадачливый Тришка, нелепо перекроивший свой кафтан («Тришкин кафтан»), и беспечный Мельник, у которого «вода плотину прососала», и неспособный к полезному труду медведь, погубивший «несметное число орешника, березняка и вязу».
Эти образы сохраняют всю свою значимость и сатирическую заостренность и в наше время, ядовито осмеивая незадачливых растяп и бездельников, беззаботно относящихся к народному достоянию. Мелочи быта, характеры и в особенности специфическая яркость языковых красок делают басни Крылова произведениями реалистического искусства, хотя и ограниченного жанровыми рамками басни, являющейся одним из излюбленных жанров классицизма. Сохранив основообразующие, структурные особенности жанрового построения басни, ее дидактическую направленность, совмещение реального и аллегорического начала, моралистическую целеустремленность. Крылов вместе с тем преодолел ее абстрактный рационализм, ее схематичность.
Мораль у Крылова не отвлеченная,
вневременная мудрость, а возникающая из практической, общественной
необходимости, из конкретной жизненной ситуации. Вот басня о равнодушии к чужой
беде - «Крестьянин в беде». В этой басне кет ни поучительных рассуждений, ни
отвлеченного морализирования. Заурядный житейский случай положен в ее основу.
Осенней ночью крестьянина обокрали. Вор, забравшись в клеть, так его обобрал,
что мужику «хоть по миру поди с сумою». Когда же Крестьянин обращается к
односельчанам с просьбой помочь ему, то вместо помощи выслушивает лишь
назидательные советы и нравоучения:
«Кум Карпыч говорит: «Эх, свет!
Не надобно был_о_ тебе по миру славить,
Что столько ты богат».
Сват Климыч говорит: «Вперед, мой
милый сват,
Старайся клеть к избе гораздо ближе ставить» [30, с. 182].
В этой басне эгоизм,
собственническая психология, столь обычная «доброта» на словах, а на деле
полное равнодушие к беде своего ближнего осуждаются Крыловым не в пышных словах
и риторических обличениях, ас умной, уничтожающей иронией. Чего стоит
«дружеский» совет Фоки, который рекомендует Крестьянину взять у него любого
щенка: «Я бы рад соседа дорогого от сердца наделить, нем их топить»! В
результате:
«Советов тысячу надавано полезных.
Кто сколько мог,
А делом ни один бедняжке не помог»
[30, с. 169].
Басня - жанр, особенно прочно опирающийся на традицию. Многие басенные сюжеты повторяются в творчестве баснописцев разных времен и народов. Все дело в том, как они рассказаны. Один и тот же сюжет приобретает разный смысл и национальный колорит. В особенности это относится к Крылову, который сюжет Эзопа или Лафонтена переделывал по-своему, погружал его в русский быт, создавал национальные характеры.
Пушкин высоко оценил национальное своеобразие басен Крылова и, сравнивая его с Лафонтеном, отмечал в их творчестве выражение «духа» обоих народов. В отличие от «простодушия» французского баснописца Пушкин видел основной характер басен Крылова в «каком-то веселом лукавстве ума, насмешливости и живописном способе выражаться». Пушкин первый назвал Крылова «истинно-народным поэтом».
Басни Крылова выросли из народных истоков, из мудрости русских пословиц и поговорок с их острым и метким юмором. «Народный поэт, - писал по поводу Крылова Белинский, - …всегда опирается на прочное основание - на натуру своего народа…"[21, с. 4-7]. На веками накопленную мудрость народа, на могучую стихию народного творчества опирался и великий русский баснописец.
Использование пословиц и поговорок придает языку и стилю басен Крылова народный характер и колорит. В пословицах он нашел живописные, лаконичные формулы, которые способствовали выражению взглядов баснописца.
В своих баснях Крылов идейно и сатирически заострял образы, сложившиеся в народном представлении, вкладывая в них конкретные политические намеки. Пользуясь сатирическими образами народных пословиц, и сказок, Крылов с поразительным художественным совершенством и тактом сочетает едкий народный юмор пословицы, ее словесную изобразительность с меткой оценкой современности, обогащая новым содержанием образы, созданные народом. За басенными образами Крылова стояла коллективная мудрость, тот веками накопленный опыт, которые выражают взгляды народа. Это сказалось как в самом характере басенной морали, в той народной мудрости, которая лежит в основе басни, так и в их художественном своеобразии, в «живописном способе» выражения. Недаром Гоголь писал о Крылове, что это «тот самый ум, который сродни уму наших пословиц» [28, с. 143].
В пословицах полнее и ярче, чем где-либо, сказались юмор русского народа, его понимание жизни, его нравственное чувство. В пословице достигнуты максимальная выразительность и смысловая обобщенность, в то же, время она всегда «фигуральна», иносказательна, особенно близка этим к басне.
Очень многие басни Крылова восходят в своем замысле к пословицам. Так, пословица «Не плюй в колодец - пригодится воды напиться» перекликается с сюжетом и моралью басни «Лев и Мышь». Следует указать на тесную связь таких басен, как «Бедный Богач», «Скупой», с народными пословицами о скупости, натолкнувшими Крылова на выбор басенного сюжета.
В ряде случаев пословица определяет не только мораль, нравоучительную мудрость крыловской басни, но и ее сюжет, ее построение, превращаясь в своего рода развернутую метафору. Такова, например, басня «Синица». Пословица «Синица за море летела и море зажигать хотела, синица много нашумела, да не было из шума дела» приведена была уже в новиковском «Живописце». Крыловская басня является как бы реализацией этой пословицы, своего рода сюжетным развитием ее. В басне рассказывается о том, как Синица «хвалилась», что «хочет море сжечь», и о том «шуме», который вызван был этой похвальбой и завершился полным посрамлением хвастливой Синицы.
На описании «шума», впечатления, произведенного похвальбой Синицы, Крылов останавливается особенно подробно, рисуя целый ряд бытовых сцен. Здесь и «охотники таскаться по пирам», которые «из первых с ложками явились к берегам, чтоб похлебать ухи такой богатой, какой-де откупщик и самый тороватый не давал секретарям». В этой бытовой детали дана сатирическая черта чиновничьего общества, относящая действие басни не к условно мифической обстановке, а к петербургским столичным порядкам и нравам.
Вместе с тем необходимо отметить и принципиальное различие между басней и пословицей. Пословица дает лишь общую идею, общую формулу басенной морали, не раскрывая ее в образах, не распространяясь в сюжетную ситуацию. Басня наделяет эту общую формулу плотью и кровью поэтических образов. Поэтическая индивидуальность баснописца и сказывается именно в этом рассказе, в создании образов басенных персонажей, в подробностях сюжета.
Басни Крылова представляют собою сценки, основанные на диалоге, разговоре, они драматичны по своей природе, по своему построению. Белинский указывал, что «если бы Крылов явился в наше время, он был бы творцом русской комедии». Басни Крылова во многом подготовили грибоедовскую комедию.
Говоря о басне «Крестьянин и овца», которую он считал «едва ли не лучшей из всех басен Крылова», Белинский указывал: «Это просто - поэтическая картина одной из сторон общества, маленькая комедийка, в которой удивительно верно выдержаны характеры действующих лиц и действующие лица говорят, каждое сообразно со своим характером и своим званием» [21, с. 4-7].
Под видом простодушия и наивности басенного повествования Крылов говорит о самых острых и запретных вещах. Он зло критикует основы крепостнической системы, беззаконные и антинародные деяния царских чиновников, нелепые и несправедливые порядки. Обличая людскую глупость и подлость, Крылов не теряет социальной перспективы своей сатиры, острие его юмора направлено на господствующие классы.
Но юмор Крылова удерживает его от холодной риторической нравоучительности. Он не сухой, рассудительный моралист, а подлинный поэт, облекающий свои моралистические положения в яркие жизненные образы.
Басня обычно является особым видом монолога, в котором авторское повествование, «сказ» приобретают решающий характер. Образ рассказчика, его якобы «простодушная» наивность, его отношение к рассказываемым в басне событиям сливаются, с формами речи. Этим объясняется закрепленность самого образа рассказчика-баснописца, тот облик «дедушки Крылова», мудрого и вместе с тем лукаво-простодушного, который так органически сросся с баснями Крылова и с его реальной биографией. Восприятие жизненных фактов, моральные выводы, весь строй речи с многочисленными авторскими отступлениями и рассуждениями говорят о народности созданного им образа баснописца.
Крылов важным, торжественным тоном
историка и в то же время с простодушным лукавством рассказывает о храбром
Муравье. Здесь лукавая насмешка Крылова, его юмор чувствуются особенно
явственно в сочетании торжественного тона повествования с ничтожностью
«подвигов» заважничавшего Муравья:
«Какой-то Муравей был силы непомерной,
Какой не слыхано ни в древни времена;
Он даже (говорит его историк верной)
Мог поднимать больших ячменных два зерна!
Притом и в храбрости за чудо почитался:
Где б ни завидел червяка,
Тотчас в него впивался
И даже хаживал один на паука» [30,
с. 156].
Это именно то самое «веселое лукавство ума», о котором говорил Пушкин, восхищенный смелой простотой крыловского образа: «и даже хаживал один на паука».
Пушкин относил этот образ по «смелости изобретения» в один ряд с образами таких мировых гениев, как Мильтон и Мольер.
Басни Крылова - образец словесного мастерства. В них как бы сконцентрирован весь творческий опыт Крылова как писателя-драматурга, поэта-лирика, сатирика и баснописца. Гармоническое единство стиля при разнообразии тем, сюжетов, персонажей, поэтических средств, которыми пользуется Крылов, придает его басням поэтическую законченность и выразительность.