Более того, в сказах Бажова можно увидеть готическую и романтическую традицию. Учитывая, что сказы писателя являются литературными, а не фольклорными, с уверенностью можно говорить о том, что он вдохновлялся текстами немецких романтиков, которых действительно читалГельгардт Р.Р. Стиль сказов Бажова: очерки. Пермь, 1958. С. 207. Эта модель уже появлялась в русской литературе: Украина Гоголя была создана Гофманом и Гёте. Романтизм важен для европейского магического реализма.
Мы не будем затрагивать вопросы, связанные с действительным бытованием мифов, упоминаемых у Бажова, на Урале. Тем не менее, важно, что Хозяйка имеет неславянское происхождение: «Коса ссиза-черная»Бажов П.П. Сказы. Свердловск, 1988. С. 14., глаза зелёные. Она говорит не по-русски: «Слыхать - лопочет что-то, а по-каковски - неизвестно, и с кем говорит - не видно» Там же. С. 14.. Эти детали относят нас к периоду колонизации XVI-XVII вв. коренных народов Урала таких, как ненцы, коми, коми-пермяки. В сказе «Дорогое имячко» о «девке-Азовке» из племени «старых людей», которую в автокомментарии писатель соотносит с Медной Горы Хозяйкой, также подтверждается её нерусское происхождение: «Были они не русськи и не татара, а какой веры-обычая и как прозывались, про то никто не знает. По лесам жили» Там же. С. 5-6..
У Хозяйки есть помощники в виде множества разноцветных ящериц, а сама она может принимать облик то ящерицы человеческой головой, то девушки, то старухи. Хозяйка живёт в подземном царстве, куда простой человек может попасть только преодолев испытания, как в сказке, например, тройное испытание богатством. Но попав сквозь каменный лес в её полумертвое царство, мастера сами превращаются в живых мертвецов.
Сложным переплетением христианских и языческих мотивов тексты Бажова тоже в чём-то близки роману Маркесу с его повторяющимися именами героев, эпидемией бессонницы и непрекращающимся в течение двух лет дождями. Исследователи часто интерпретируют образ Хозяйки Медной Горы как образ дьявола, искушающего мастера, и в этом отношении помещают сказы Бажова в фаустианскую традицию. Хотя целью писателя было создание так называемого советского фейклора, его сказы гораздо ближе к христианской традиции, чем к языческой. В этом отношении можно провести параллель с творчеством К. Льюиса и Дж. Толкина.
Значимыми фантастическими персонажами для сказов помимо Хозяйки Медной Горы становятся умеющий превращаться в человека змей Полоз, который появляется в старательских сказах о золоте, его дочери Голубая змейка, Змеевка, хранительница золота Огневушка-Поскакушка, принимающая облик маленькой танцующей девочки. Особенностью этих персонажей является их менее двойственная природа, они действуют согласно принципу справедливости.
Также важен конфликт между индустриализацией и землёй, встречающий в «Ста годах одиночества» Г. Маркеса. В сказах Бажова он выражен в конфликте Хозяйки Медной Горы и заводов.
Бажов, иногда переписывая историю Урала, действительно создал миф, показал значимость региона для России и в то же время его самобытность, отделяющую Урал от истории русской. Например, писатель в противовес историкам полагал, что рудные месторождения на Урале были открыты не приезжими специалистами, а уральцами, среди которых помимо русских были и коренные жителиГаврилов Д.В. Бажов как историк // Творчество П.П. Бажова в меняющемся мире: Материалы межвузовской научной конференции, посвященной 125-летию со дня рождения П.П. Бажова. Екатеринбург, 2004. С. 44-49..
Глава 2. Стратегии трансформации магического реализма в современной уральской литературе
2.1 Магическое и историческое в «Сердце пармы» А.В. Иванова
2.1.1 Алексей Иванов и Урал
Переехавший с родителями в Пермь в возрасте двух лет и учившийся в УрГУ в Екатеринбурге, Алексей Иванов долгое время работал гидом на территории Урала. Детские воспоминания о родных местах и сведения, полученные во время туристических походов, стали основой многих его книг, действие которых разворачивается на Урале («Общага-на-Крови», «Географ глобус пропил», «Сердце Пармы», «Золото бунта», «Тобол»). Интерес писателя к Уралу проявляется не только в его художественной прозе, но и в документальных текстах: «Message: Чусовая», «Уральская матрица», «Хребет России» (на основе которого снята серия документальных фильмов с Леонидом Парфёновым), «Горнозаводская цивилизация», «Ёбург». Во время работы над романом «Сердце Пармы» писатель создал детский художественный краеведческий музей. Также по инициативе Иванова в Пермском крае с 2006 по 2009 проводился одноимённый фестиваль по мотивам романа с уроками стрельбы из лука, историческими реконструкциями и даже свадебными праздниками в стиле XV века. Кроме того, писатель выступил с идеей создания историко-природного заповедника на реке Чусовой, а в 2010 году поддерживал проект «Кын-реалити». В 2014 году Иванов совместно с художником В. Штукатуровым выпустил художественный альбом «Екатеринбург: умножая на миллион». Писатель популяризирует уральскую культуру, и это роднит его с Бажовым. О своём родном регионе Иванов говорит следующее: «Я с молодости понимал, что не перееду в Москву, или, предположим, в Рим, и это автоматически означало, что я буду прозябать в какой-нибудь дыре… Хотелось найти доказательства, что живу я отнюдь не в дыре, - из этого желания выросла историческая компетенция. Если угодно, патриотизм»Дубичева К. Писатель Иванов реабилитирует суровые 90-ые Екатеринбурга [интервью с Алексеем Ивановым] // Российская газета. 17 июня 2013 г. .
А про свой творческий метод Иванов пишет следующее: «Я ощущаю себя оставившим фантастику как жанр, сам на себя зацикленный, ограниченный собственными рамками, а не стилевые приемы фантастики, настроение фантастики. Ощущение многомерности мира, ощущение, что та реальность, которая перед глазами, - еще не все, чем мир может удивить человека»Гаврилов А. «Все мы изнасилованы Голливудом» [Интервью с Алексеем Ивановым] // Книжное обозрение. 8 февраля 2005 г. С. 8.. Также важно отметить, что в тройке любимых зарубежных писателей оказался МаркесВопрос автору // Сайт Алексея Иванова, а сам Иванов причисляет романы «Сердце Пармы» и «Золото бунта» к магическому реализмуТам же..
Роман «Сердце пармы» о завоевании Москвой Перми Великой в XV в. и противостоянии чердынского князя Михаила и вогульского князя Асыки, который рассматривается в данном параграфе, принёс писателю широкую известность.
2.1.2 Пространство Урала
Именно в творчестве Иванова получает развитие тот образ Урала, который сформировался в сказах Бажова в 1920-1930 гг. Важно, что автор рефлексирует над ландшафтом Урала: «…я считаю, что характер этноса, пусть даже локального, а точнее - локального в первую очередь, - напрямую зависит от характера ландшафта...То есть как характер местности формирует судьбу»Нестеров В. «Вы с московской колокольни не можете понять» [интервью с Алексеем Ивановым] // Газета.ru. 13 сентября 2005 г.. География Урала в «Сердце пармы» не сводится к сумме ландшафта, флоры и фауны. Б. Горски отмечает: «Она одушевлена призраками своего прошлого», то есть: христианизацией, колонизацией, чрезмерной эксплуатацией природных ресурсов. Это ощущение усиливается в «Золоте бунта», где действие происходит на три столетия позже.
В первой редакции роман «Сердце Пармы» назвался «Чердынь - княгиня гор». То есть сам автор подчеркивает важность этого образа для текста. Однако если в первой редакции горы упоминаются скорее номинально, то в названии второй редакции отражена их живая иррациональная сущность, неоднократно упоминаемая в романе: «Только мёртвая Парма горбилась, как глыба подземной тишины»Иванов А.В. Сердце пармы. М., 2018. С. 15.. Земля в романе открывается как подземный мир, высунувший на поверхность и затягивающий людей в мир мёртвых: «И все скалы здесь священные. На каждой или под каждой - капище, в любой пещере - идол» Там же. С. 380. . Кроме того, слово «парма» отсылает и к средневековому коми-пермяцкому княжеству, и к древнему названию заросших лесом холмов на севере Урала. Такое название вызывает вопросы у читателя ещё до чтения, что и было целью Иванова.
Во всех романах об Урале писатель отражает внутреннюю хаотическую, хтоническую силу земли. Ландшафт, по мнению автора, является выражением смысла, который излучает внутренняя сила Урала. И именно это становится, в первую очередь, источником магического. Л. Данилкин пишет в своей рецензии на «Сердце пармы»: «”Парма” Иванова - такое же географически-природное понятие, как «вересковые пустоши» Бронте или «озерный край» Вордсворта. Не тайга и не русский лес, а особое, со своими вогулами и муравьями в золотых лапоточках непролазье, кипящая биосферная магма»Данилкин Л. Диагностика Пармы // Афиша. 31 марта. 2003 г. . Ж. П. Дюри отмечает связь магического реализма со спецификой пространства: «не создание таинственных существ или миров, а магическая связь между человеком и его окружением»Durix J-P. Mimesis, Genres, and Post-colonial Discourse: Deconstructing Magic Realism.P. 104. [notthecreationofimaginarybeingsorworldsbutthediscoveryofthemysteriousrelationshipbetweenmanandhisenvironment].
Культура русских в романе противопоставлена мировоззрению местных жителей. Калина, с отрешённостью, свойственной хумляльту говорит в романе: «Здесь, мужики, самый край божьего мира, а дальше - одни демоны творенья, которым ни наша, ни божья воля не указ…И люди здешние - югорские, пелымские, пермские - тоже по пояс из земли торчат»Иванов А.В. Сердце пармы. М., 2018. С. 34..Такое представление об Урале действительно свойственно средневековому человеку: Пермский край, начиная со Средних веков - далекая языческая земля, «мифическая снежная Биармия»Абашев В.В. Русская литература Урала. Проблема гопоэтики. Пермь, 2012. С. 75..
Противопоставление Урала и остальной России, выраженное географически, становится частью конструируемой Ивановым уральской идентичности. Горски сравнивает метод писателя с «воображаемыми географиями» Э. Саида и «воображаемыми сообществами» Б. АндерсонаRussia's Regional Identities: The Power of Provinces / ed. by Clowes E.W., Erbsloh G. and Kokobobo A. Abingdon: Routledge, 2018. P. 161.. «Заколдованная география».Ibid. P. 161. Иванова является воображаемой, кроме того, она ставит целью трансформировать представление об Урале, выделить значимость региона в истории России.
2.1.3 Язык как часть мифологии
Пожалуй, уже первые страницы романа удивляют обилием слов из финно-угорских языков, этнонимами и топонимами, которые незнакомы современному русскому читателю («частокол из пятидесяти первых страниц...дубовая этническая вязь...экспедиция в затерянный языковой мир... варево из славянских, финно-угорских и тюркских протословес»Данилкин Л. Диагностика Пармы // Афиша. 31 марта. 2003 г. ) и которые писатель никак не объясняет и не комментирует. Более того, по мнению М. Кронгауза, «читатель с обычным лексическим запасом порой перестаёт понимать текст» Кронгауз М.А. Раздвигающие язык: «эффект хонтуя» // Новый мир. 2004. №6.. Это естественно не только для исторического романа, но и для постмодернистского, в котором смещаются обычные отношения между читателем, предметом и языком. К. Платт отмечает: «Подход Иванова к постмодернистской стилизации...лингвистический»Russian Literature Since 1991 / ed. by Dobrenko E., Lipovetskiy.P. 80..Процесс колонизации отражён не только на уровне сюжета, но и на уровне языка: различные этносы сливаются в один народ. Иванов совершает большую работу в области лексики, морфологии, фонетики. Последнее не менее важно, автор «использует звуковые паттерны, не знакомые русскому уху».Russia's Regional Identities: The Power of Provinces / ed. by Clowes E.W., Erbsloh G. and Kokobobo A.P. 169. Читатель анализирует звуковой облик слов и незнакомого языка прежде, чем понимает значение и перевод этих слов. Автор использует коми-пермяцкие заимствования (роччиз - «русский», керку - домВедерникова М.Д. Функционирование определений в романе «Сердце Пармы» Алексея Иванова. Пермь, 2016. С. 23.), которые появляются и в речи коми-пермяков, и в речи вогулов и остяков, он передаёт изменение русских слов в речи пермяков (князь-кнеса). Писатель также создаёт свои слова из мансийских и угорских языков: например, «хумляльт» (человек-духТамже.). Безусловно, Иванов не стремился максимально точно воссоздать языковую картину Урала 15 века. Обилие в тексте иноязычных слов, историзмов, экзотизмов вызывает у читателя ощущение таинственности, непостижимости Урала. Горски отмечает, что Иванов «используют незнакомый язык, чтобы создать опыт чтения, который сам по себе является волшебным, который воссоздает в языке ощущение сверхъестественного, испытываемое персонажами романов».Russia's Regional Identities: The Power of Provinces / ed. by Clowes E.W., Erbsloh G. and Kokobobo A.P. 161.
2.1.4 Магический историзм и колониальная политика
И среди исследователей, и среди читателей существуют споры о жанре «Сердца Пармы». Иногда встречается и формулировка «магический реализм», как в исследовании Г. Чудиновой, которая полагает, что Иванов написал «не исторический, а мифопоэтический роман, сочетающий в себе хроникальность и вымысел, подобно магическому реализму латиноамериканской литературы»Чудинова В.Г. Интерпретация мисссионерской деятельности подвижников православия в романе Алексея Иванова «Чердынь - княгиня гор».. Действительно, романе смешивается исторический, документальный пласт и фольклорно-мифологический.
В этом отношении важен первый вариант заглавия романа. Чердынь - до сих пор существующий город (впрочем, как и другие географические точки в романе, например, Бондюг, Искор, Гляденовская гора), один из древнейших городов Урала, входящий в список исторических городов России. Г. Чагин утверждает, что первоначально на его месте существовало Чердынское (Троицкое) городище, которое относят к родановской культуреЧагин Г.Н. Чердынь: крат. ист. Очерк. Пермь, 1972.. В XV веке Чырдынь вошла в состав Великого княжества Москвоского. Именно эти события стали основой романа Иванова. Писатель опирался на исторические и научные текстыВопрос автору // Сайт Алексея Иванова. (работы Г. Чагина «Города Перми Великой Чердынь и Соликамск», А. Дмитриева «Пермская старина» 1889 г., В. Шишонко «Пермская летопись с 1263-1881 г.»), имена и этническая принадлежность местных князей подтверждаются историческими документами. О соотношении исторического и вымышленного писатель говорит: «Вот князя Михаила, например, как я делал: выписал столбиком события, в которых принимал участие реальный князь Михаил в реальном XV веке, и попытался представить себе духовный мир человека, которому эти поступки были бы органичны»Гаврилов А. «Все мы изнасилованы Голливудом» [Интервью с Алексеем Ивановым] // Книжное обозрение. 8 февраля 2005 г. С. 8. . Автор не считает себя «беллетризатором учебников истории», а на исторической почве создаёт психологические характеры.
Центральное событие в романе - завоевание и покорение Москвой Перми в XV веке, которое сопровождалась насаждением христианской культуры местным жителям. А. Хегерфельдт отмечает: «Многие тексты магического реализма также бросают вызов западной истории, предлагая альтернативную версию, другую точку зрения».]Hegerfeldt Anne C. Lies That Tell the Truth: Magic Realism Seen Through Contemporary Fiction from Britain. Amsterdam, 2005. C. 176. В романе Иванова противопоставляется русская христианская культура и культура языческая. Уже в начала романа князь Асыка говорит: «Русы-новгородцы - давние наши враги, - сказал Асыка…Но московитам кроме наших сокровищ нужна еще и вся наша земля. Они шлют сюда своих пахарей с женами и детьми, чтобы те своим трудом и кровью пустили в нашу землю свои корни»Иванов А.В. Сердце пармы. М., 2018. С. 18.. Это противопоставление лежит в основе всего сюжета.