Таким образом, целесообразность без цели представляет собой "отрицание утилитаризма в искусстве, отрицание цели внешнего по отношению к самому предмету; по-другому - это свободный выбор эстетически ценного в нас" Тащиан А.А. Эстетическое как снятие противоречия между свободой и необходимостью в критической философии И. Канта // Общество: философия, история, культура, 2011, № 3-4, С. 54.
С помощью понятия формальной целесообразности И. Кант опять же подчеркивает отличие эстетического суждения от понятия и от чувственно приятного. Эстетическое удовольствие не является чувственным удовольствием: "суждение вкуса может быть названо чистым лишь в том случае, если к его определяющему основанию не примешивается эмпирическое благорасположение. А это всегда происходит в тех случаях, когда суждение, которым что-либо объявляется прекрасным, связано с привлекательностью или трогательностью" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 92. По мнению философа, вкус, который нуждается в добавлении трогательного или привлекательного для благорасположения, является варварским. Конечно, привлекательное и трогательное могут прибавляться к удовольствию от прекрасного, однако они не могут иметь никакого влияния на эстетическое суждение. Таким образом, суждение вкуса может быть названо чистым, только если оно определяется лишь целесообразностью формы. Эстетическое удовольствие является совершенно непосредственным и не может определяться субъективной или объективной целью. В итоге, пояснение прекрасного, которое философ выводит из этого третьего момента, заключается в том, что красота представляет собой форму целесообразности предмета, которая в нем воспринимается без представления о цели.
Четвертый момент эстетического суждения характеризует его с точки зрения модальности. Модальность суждения вкуса состоит в том, что "оно имеет необходимое отношение к благорасположению" Там же, С. 106. Такую необходимость философ называет необходимостью образца, так как она есть необходимость для всех согласиться с суждением, которое рассматривается как пример всеобщего правила, невозможного для установления. Эта необходимость не выводится из определенных понятий, так как суждение вкуса не есть объективное, познавательное суждение. Она не может и происходить из опыта, так как, во-первых, опыт не сможет дать достаточное количество подтверждений, и, во-вторых, понятие о необходимости эстетического суждения не может основываться на эмпирическом суждении. Также философ отмечает, что необходимость, присущая эстетическому суждению, является субъективной, вследствие чего всегда высказывается условно: "Согласия каждого добиваются, поскольку имеют для этого общее для всех основание; на это согласие действительно можно было бы рассчитывать, если всегда быть уверенным, что данный случай правильно подведен под названное основание как правило для одобрения" Там же. Любая необходимость, согласно мыслителю, предполагает наличие какого-то принципа, из чего следует, что и суждение вкуса должно им обладать. Этот принцип эстетического суждения является субъективным - общее чувство. Оно определяет для всех то, что нравится или не нравится не посредством понятия, но с помощью чувства, и определяет, таким образом, саму возможность суждения вкуса. Существование же такого чувства, по мысли И. Канта, не нуждается в обосновании, так как оно является обязательным условием для всеобщей сообщаемости знания.
Таким образом, философ выводит последнее пояснение прекрасного, а именно "Прекрасно то, что без понятия признается предметом необходимого благорасположения" Там же, С. 109.
Рассмотрев основные характеристики суждения о прекрасном, И. Кант переходит к аналитике возвышенного - еще одного вида эстетического суждения. Суждение о возвышенном имеет ряд общих черт с суждением о прекрасном: оно нравится само по себе, не является логически определяющим или чувственным, а представляет собой рефлективное суждение; возникающее удовольствие происходит не из ощущения и не из определенного понятия, а относится к неопределенному понятию, соединяясь со способностью воображения. Таким образом, "…оба суждения единичны и тем не менее объявляют себя общезначимыми для каждого субъекта, хотя они и притязают только на чувство удовольствия, а не на познание предмета" Там же, С. 113-114.
В то же время мыслитель указывает и на различия между этими двумя видами эстетического суждения. Во-первых, прекрасное в природе основывается на форме предмета, состоящей в ограничении, в то время как возвышенное может быть обнаружено и в бесформенном объекте, если он представляется безграничным и мыслится как что-то целостное. Во-вторых, прекрасное и возвышенное обращаются к разным деятельностям души: прекрасное изображает неопределенное понятие рассудка, а возвышенное - неопределенное понятие разума. В-третьих, удовольствие, вызываемое при созерцании прекрасного, соединяется с представлением качества, а при созерцании возвышенного - с представлением количества. Прекрасное, таким образом, внушает чувство симпатии непосредственно, а удовольствие от возвышенного может возникнуть только опосредованно, так как оно "порождается чувством мгновенного торможения жизненных сил и следующего за этим их приливом, таким образом, вызывая растроганность, оно не игра, а серьезное занятие воображения" Там же, С. 114. Таким образом, удовольствие от прекрасного является положительным, а удовольствие от возвышенного, предполагающее, что душа поочередно привлекается и отталкивается созерцаемым предметом, является отрицательным, граничащим с уважением или удивлением.
Кроме этого, И. Кант говорит о внутренних различиях между прекрасным и возвышенным. Так красота природы создает целесообразность только одной своей формой. Прекрасный предмет как бы заранее предназначен для способности суждения, и целесообразность создает предмет удовольствия сама по себе. В случае же с суждением о возвышенном "то, что без всякого умствования, просто в схватывании, возбуждает в нас чувство возвышенного, хотя и может показаться нашей способности суждения по форме нецелесообразным, несоразмерным нашей способности изображения и как бы насильственно навязанным нашему воображению, тем не менее предстает в суждении возвышенным" Там же, С. 114-115. Таким образом, возвышенное касается только идей разума и не может заключаться в чувственной форме. Оно возбуждает в душе идеи разума посредством несоответствия этих идей и соответствующих им изображений. Это несоответствие уже может быть представлено чувственно.
Данное размышление становится для И. Канта основой для определения роли эстетических суждений относительно познания природы. По мнению философа, красота раскрывает природу в качестве системы по принципу целесообразности. Сама по себе красота не может расширить познание о предметах природы, однако, трансформируя представление о природе как простом механизме до понятия о ней как об искусстве, она стимулирует человека расширять познание о предметах природы и изучать возможность такой формы. Возвышенное же наоборот не ведет ни к объективным принципам, ни к соответствующим им формам природы: "…именно в своем хаосе или в своем самом диком, лишенном всякой правильности беспорядке и опустошении природа, если она обнаруживает при этом свое величие и могущество, более всего возбуждает в нас идеи возвышенного" Там же, С. 115. Таким образом, понятие о прекрасном в природе, согласно И. Канту, является более содержательным и значительным, чем понятие о возвышенном: "…оно [возвышенное] вообще свидетельствует совсем не о целесообразности в самой природе, а только о возможном использовании созерцаний природы для того, чтобы ощутить в нас самих совершенно независимую от природы целесообразность" Там же, С. 116. Возвышенное не раскрывает в природе никакой особой формы, а лишь указывает на целесообразное применение, которое воображение индивида создает из представления о природе.
Так как суждение о возвышенном представляет собой эстетическое суждение, то удовольствие от возвышенного философ рассматривает с точки зрения тех же четырех моментов, которые он анализировал в связи с суждением о прекрасном: количество, качество, отношение, модальность. Рассмотрение по количеству приводит к выводу о том, что удовольствие от возвышенного имеет общее значение, по качеству - является свободным от интереса, по отношению - обладает субъективной целесообразностью и по модальности - обладает необходимой целесообразностью. И. Кант немного меняет порядок "моментов", так как рассмотрение возвышенного, характеризуемого бесформенностью, необходимо начать с категории количества.
В ходе анализа суждения о возвышенном, мыслитель вводит дополнительное деление, которое основано на том, что созерцание возвышенного провоцирует объективно целесообразное "душевное движение". Таким образом, возвышенное посредством воображения может соотноситься либо со способностью желания, либо со способностью познания. В первом случае философ говорит о динамически возвышенном, во втором - о математически возвышенном.
О математически возвышенном, согласно И. Канту, можно говорить в том случае, когда удовольствие доставляется созерцанием предмета, который является абсолютно великим. Великость в данном случае не тождественна понятию величины. Математически возвышенное предполагает масштаб, но это масштаб только для субъективного суждения, которое рефлексирует о величине. Этот масштаб можно обнаружить только в самом возвышенном. Таким образом, возвышенное необходимо искать не в предметах природы, а только в идеях человека: "…возвышенно то, одна возможность мыслить которое доказывает способность души, превосходящую любой масштаб чувств" Там же, С. 120.
Динамически возвышенное, по мнению философа, представляет собой эстетическое суждение, рассматривающее природу как силу, которая не действует на человека насильственным образом.
Если человек созерцает силы природы, угрожающие ему и несоизмеримо превосходящие его силу, и если при этом существует действительная опасность, то индивид испытывает чувство страха. Такое чувство не имеет никакого отношения к эстетическому. Однако, если человек, созерцая эти силы, находится в безопасности, то его силы поднимаются над обычным уровнем и в своей душе он находит перевес силы над природой. Природа показывает индивиду его бессилие и в то же время раскрывает способность судить вне зависимости от этого бессилия. В данном случае, согласно И. Канту, человек признает природу возвышенной "потому, что она возвышает воображение до изображения тех случаев, когда душа может ощутить возвышенность своего назначения даже по сравнению с природой" Там же, С. 132. Динамически возвышенное заключается только в человеческой душе, так как индивид может сознавать себя выше природы в самом себе и вне себя.
Таким образом, характеризуя суждения о прекрасном и возвышенном И. Кант каждый раз стремится подчеркнуть специфичность сферы эстетического и ее независимость от способностей желания и познания, несводимость к морали или к знанию. Определяющее основание эстетического суждения может быть только субъективным, а с практической точки зрения оно совершенно бескорыстно и лишено какого-либо интереса. Эстетическое суждение не может быть основано на понятии или на ощущении и не подразумевает ни объективной, ни субъективной цели, основываясь на формальной целесообразности. Также оно предполагает общезначимость для каждого человека, но эта всеобщность, как и присущая ему необходимость, является субъективной. Эстетическое суждение не является познавательным, так как не дает никакого знания о предмете; оно относится лишь к субъекту и не раскрывает никакие свойства вещей. Все эти характеристики чистого суждения вкуса, с одной стороны, явно указывают на его специфическую природу относительно логических и моральных суждений, его определенную автономию.
Тем не менее, возможно, философу так и не удалось добиться полной автономии для сферы эстетического. Так, например, В.Ф. Асмус указывает на то, что И. Кант резко разводит суждение вкуса, принадлежащее сфере эстетического, от логического суждения, посредством которого достигается истина и формируется знание, но в то же время "моменты" суждения вкуса философ рассматривает по тем же принципам, которые в "Критике чистого разума" он использовал для логических суждений. Эти "моменты" совпадают с логическими категориями: качество, количество, отношение и модальность. В.Ф. Асмус считает, что такая симметрия не является случайной и что она косвенно указывает на то, что И. Канту не удалось полностью обособить эстетическое от логического. Кроме того, И. Кант переносит в сферу эстетического такие свойства логического как всеобщность и необходимость: "За эстетическим суждением он признает претензию на всеобщее и необходимое значение. А это как раз - логические признаки достоверного знания" Асмус В.Ф. Иммануил Кант. М.: Наука, 1973, С. 436.
Здесь, однако, стоит отметить, что категории всеобщности и необходимости, используемые философом в его эстетическом учении, не тождественны им же в теории познания. И. Кант, как уже упоминалось выше, говорит о том, что существует лишь видимость сходства эстетического и логического суждения: называя предмет прекрасным, человек будто говорит о красоте как об объективном свойстве предмета, и суждение о прекрасном предстает как логическое, основанное на познании посредством понятия. Однако философ указывает, что, на самом деле, всеобщность эстетического суждения не может строиться на понятиях. Никакое понятие не может привести к чувству удовольствия, на котором основывается эстетическая оценка: "…всеобщность, основанная не на понятиях объекта (хотя бы только эмпирических), вообще есть не логическая, а эстетическая всеобщность, то есть содержит не объективное, а только субъективное количество суждения, для которого я пользуюсь выражением общезначимость - оно обозначает значимость отношения представления не к познавательной способности, а к чувству удовольствия и неудовольствия для каждого субъекта" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 82. Таким образом, всеобщность, присущая эстетическому суждению является субъективной, то есть суждение вкуса является свободным от всякого интереса, но в то же время значимо для каждого человека. Всеобщность же, характерная для логического суждения, является объективной и всегда имеет отношение к понятию вещи. То же самое касается категории необходимости, которую вводит И. Кант. Она также является субъективной, так как не может быть выведена из объективных понятий и всеобщности опыта: "…необходимость, которая, как и любая необходимость, покоится на априорной основе, но чья основа не допускает возможности доказательства, потому что является субъективной" Allison H. E. Kant's Theory of Taste: A Reading of the Critique of Aesthetic Judgement. New York: Cambridge University Press, 2001, p. 165: "…necessity, which, like all necessity, rests on an a priori ground, but whose ground does not allow for the possibility of proof because it is merely subjective" (перевод мой - А. Х.). Таким образом, хотя мыслитель и использует в своем эстетическом учении категории всеобщности и необходимости, они все же обладают характеристиками, которые отличают их от всеобщности и необходимости логических суждений.