Пытаясь выявить специфику эстетического, И. Кант использует наиболее рассудочный и аналитический метод и не стремится обнаружить связь эстетического с моральным и теоретическим. В итоге, философ выводит чистое эстетическое суждение: "то, что у него таким образом получается, есть рассудочная абстракция, анатомический препарат вместо живого тела" Асмус В.Ф. Иммануил Кант. М.: Наука, 1973, С. 437. Такое чистое суждение действительно может показаться автономным, однако мыслитель не останавливается на достигнутом результате. Проанализировав некоторые моменты учения И. Канта, возможно выявить достаточно много пересечений между эстетическим, этическим и познавательным, не только соответствие логическим категориям.
Так, например, опосредующая роль кантовской эстетики хорошо видна в аналитике возвышенного.И. Кант говорит о том, что красота составляет предмет удовольствия сама по себе, а удовольствие от возвышенного невозможно без "умствования": "Так, огромный, разбушевавшийся океан не может быть назван возвышенным; его вид ужасен. И душа должна быть уже полна рядом идей, чтобы в подобном созерцании проникнуться чувством, которое само возвышенно; она побуждается оставить чувственность и заняться идеями, содержащими более высокую целесообразность" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 115. Таким образом, удовольствие от возвышенного в природе представляет собой удовольствие интеллектуального созерцания.
Также здесь важно отметить, что человек, который испытывает чувство возвышенного, чувствует свое превосходство перед лицом природы, по мнению И. Канта, является существом не только эстетическим, но и высокоэтическим. Возвышенное предполагает в индивиде чувство сверхчувственного назначения, которое, в свою очередь, всегда имеет моральную основу. Так философ указывает на то, что для человека без достаточного нравственного развития возвышенное будет лишь отпугивающим. Суждение о возвышенном поэтому требует от индивида гораздо больше культуры, чем суждение о прекрасном: "последний источник чувства возвышенного - даже не культура, а задатки морального чувства в человеке. Это - то самое сознание собственной нравственной самоценности, из которого Кант вывел в своей этике - в "Критике практического разума" - знаменитый принцип: человек как существо нравственное - самоцель и ни под каким предлогом, пусть даже самым возвышенным, не должен рассматриваться и не должен быть использован как орудие или как средство для достижения какой бы то ни было цели" Асмус В.Ф. Иммануил Кант. М.: Наука, 1973, С. 477-478. Противостояние силам природы человек устанавливает не посредством своей материальной силы, а только лишь с помощью сознания собственного нравственного достоинства. Таким образом, чувство возвышенного возможно только для человека, обладающего сознанием своей нравственной самоценности, который при этом не действует согласно законам природы и не преобразует ее, но созерцает. Чувство возвышенного неразрывно связано с представлением субъективного морального превосходства человека и становится мерилом нравственности: "Возвышенное, первоначально рассматриваемое Кантом в узких, чисто количественных рамках, пройдя через купель нравственности, обретает для человека безграничные духовные потенции. Наличие морального закона в каждом из нас создает условия общего для людей наслаждения возвышенным" Гулыга А.В. Эстетика Канта // Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 27.
Отсюда становится понятно, что автономию сферы эстетического нельзя трактовать однозначно. Хотя И. Кант и говорит о специфичности эстетического суждения и обособляет его от всех других сфер, стараясь достичь чистоты, в приложении к реальной действительности суждение вкуса неизбежно начинает взаимодействовать с моральным и логическим. Диалектичность кантовской эстетики в данном вопросе становится еще более очевидной при разборе антиномии вкуса, которая будет подробно рассмотрена в следующей части главы.
1.2 Антиномия вкуса
В разделе "Диалектика эстетической способности суждения" третьей критики И. Кант формулирует и пытается решить антиномию вкуса, которая является важным пунктом в вопросе об автономии эстетического.
Прежде чем перейти к кантовской формулировке и решению данной антиномии, важно разъяснить некоторые понятия. Как пишет философ, при обсуждении вопроса о вкусе существует несколько позиций. Во-первых, человек может указать на то, что каждый имеет свой вкус. Данное утверждение будет означать, что определяющее основание суждения субъективно, зависит от индивидуальных чувств удовольствия и неудовольствия, поэтому такое суждение не может требовать от других людей их обязательного согласия. Вторая позиция выражается тезисом о том, что о вкусах не диспутируют. В этом случае человеком уже признается возможность объективности и общезначимости определяющего основания суждения, однако его нельзя свести к конкретным понятиям. Отсюда следует, что о суждении вкуса можно спорить, но какое-либо решение о нем не может быть принято с помощью доказательств. Спор и диспут, по мнению философа, тождественны в своей попытке согласовать противоборствующие суждения, однако диспутирование предполагает использование определенных понятий в качестве аргументов, принимая основаниями суждений объективные понятия. В противном случае диспут невозможен. Спор предполагает возможность достижения согласия, а, следовательно, суждение вкуса в данном случае имеет не только субъективные основания, значимые только для конкретных индивидов. Отсюда происходит третья позиция, которая строится на утверждении, что о вкусах можно спорить, хотя нельзя диспутировать.
Таким образом, антиномия вкуса, рассматриваемая И. Кантом, содержит тезис, согласно которому суждение вкуса не основывается на понятиях, так как иначе о нем можно было бы дискутировать (приходить к решению с помощью доказательств), и антитезис, говорящий, что суждение вкуса основано на понятиях, так как иначе о вкусах, несмотря на их различие, невозможно было бы спорить (притязать на обязательное согласие других людей с этим суждением).
Согласно И. Канту, единственное решение данной антиномии заключается в том, чтобы показать, что соотносимое с объектом понятие в данных тезисе и антитезисе берется в разном смысле. Суждение вкуса, с одной стороны, должно относится к какому-либо понятию, так как в противном случае оно не могло бы претендовать на необходимую общезначимость для каждого человека. Тем не менее, доказать суждение вкуса, исходя из понятия, нельзя, так как само понятие может быть либо определимым (рассудочные понятия), либо неопределимым ("трансцедентальное понятие разума о сверхчувственном", лежащее в основе чувственного созерцания).
В первом случае речь идет о том, что суждение вкуса направлено на предметы чувств, но не являясь познавательным суждением, оно не определяет понятие этих предметов чувств рассудку. Таким образом, суждение вкуса представляет собой лишь частное суждение, единичное созерцательное представление, которое относится к чувству удовольствия. Значимость такого суждения всегда будет ограничена только человеком, который его высказывает.
С другой стороны, суждение всегда должно в своей основе иметь какое-то понятие, чтобы было возможно считать его общезначимым. Такое понятие не должно определяться созерцанием и не может быть познавательным, так как оно не может вести к какому-либо доказательству суждения вкуса. По мнению И. Канта, таким понятием может быть только "чистое понятие разума о сверхчувственном, лежащее в основе предмета (а также и выносящего суждение субъекта) как объекта чувств, то есть как явления" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 214. Только принимая такой смысл "понятия" возможно обосновать притязание суждения вкуса на всеобщую необходимость. Если в противном случае сделать основанием суждения вкуса какое-либо рассудочное понятие (например, совершенство) и придать ему соответствующее чувственное созерцание прекрасного, то станет возможным доказательное основание суждения вкуса, что противоречит заявленному тезису.
Таким образом, разрешение антиномии вкуса возможно если принять следующую формулировку: "суждение вкуса основывается на понятии (об основании субъективной целесообразности природы вообще для способности суждения), из которого, однако, нельзя ничего узнать и доказать об объекте, поскольку само по себе оно неопределимо и непригодно для познания; и тем не менее посредством этого понятия суждение вкуса получает значимость для каждого (для каждого, правда, как единичное суждение, непосредственно сопутствующее созерцанию), так как его определяющее основание находится, быть может, в понятии того, что можно рассматривать как сверхчувственный субстрат человечества" Там же. Так получается, что понятие, являющееся основой для общезначимости суждений, в тезисе и антитезисе используется в одном смысле, но с противоположными по значению предикатами. Можно "переписать" антиномию следующим образом: тезис - суждение вкуса не имеет основой определенные понятия; антитезис - суждение вкуса все же основывается на понятии, но оно является неопределенным (подразумевается понятие сверхчувственного субстрата явлений). Такого рода формулировка позволяет избежать противоречия между утверждениями. Получается, что эстетическое удовольствие всегда субъективно, так как суждение вкуса не может быть познанием, не основываясь на понятии. Тем не менее для вынесения суждения необходимо быть свободным от какого-либо утилитарного интереса и полученное таким образом априорное суждение претендует на всеобщность (оставаясь при этом субъективным, так как затрагивается внутреннее чувство индивида).
Далее стоит прояснить, что именно И. Кант понимает под понятием сверхчувственного субстрата явлений. Для этого необходимо обратиться к различию между идеями и рассудочными понятиями, которые выделяет мыслитель. Согласно философу, идеи - это представления, которые соотносятся с предметом по субъективному или объективному принципу. Они никогда не могут стать познанием этого предмета. Если эти представления соотносятся с созерцанием по субъективному принципу соответствия познавательных способностей (рассудок и воображение), то они именуются эстетическими идеями. Если же происходит соотношение с понятием по объективному принципу без возможности познания предмета, то речь идет об идеях разума. В данном случае важно иметь в виду, что речь идет о трансцендентном понятии, а не о рассудочном, всегда имеющем соответствующий ему предмет. Таким образом, эстетическая идея не может относиться к процессу познания, так как она представляет собой созерцание, не имеющее адекватного себе понятия, в то время как идея разума не может быть познанием, потому что содержит сверхчувственное понятие, не обладающее соответствующим созерцанием. И. Кант предлагает называть эти идеи "не допускающим объяснения представлением воображения"" и не допускающим демонстрации понятием разума" соответственно. Если же говорить о рассудочных понятиях, то они необходимо должны быть подвержены демонстрации, так как только в этом случае они могут быть познанием. Так мыслитель приходит к выводу о том, что "понятие разума о сверхчувственном субстрате всех явлений вообще <…> уже по своему типу есть не поддающееся демонстрации понятие и идея разума" Там же, С. 217. Данному понятию разума невозможно найти ничего соответствующего по качеству в опыте.
Продолжая тему демонстрации понятий, важно обратиться к различению схем и символов, которое приводит И. Кант. Созерцание всегда необходимо для доказательства реальности человеческих понятий. В случае эмпирических понятий созерцание носит название примера, для рассудочных понятий - схема. Доказательство же объективной реальности идей разума для их теоретического познания, как уже говорилось выше, невозможно, так как соответствующего им созерцания не существует. Всякое наглядное изображение понятия (гипотипоза в терминологии И. Канта) либо схематично при наличии соответствующего априорного созерцания, либо символично, если для демонстрации понятия, которому не соответствует никакое чувственное созерцание и которое может мыслить только разум, предлагается созерцание, при котором действия способности суждения по аналогии совпадают с тем, что наблюдается при схематизации. В данном случае совпадение происходит по форме рефлексии, а не по содержанию. Эти наглядные изображения представляют собой обозначение понятий с помощью чувственных знаков, не содержащих ничего, что могло бы принадлежать созерцанию объекта. Согласно философу, эти чувственные знаки, изображения "служат им [понятиям] лишь средством репродуцирования по присущему воображению закону ассоциации, тем самым с субъективным намерением; таковы либо слова, либо зримые (алгебраические, даже мимические) знаки в качестве выражений для понятий" Там же, С. 226. Таким образом, все подводимые под априорные понятия созерцания являются либо символами (косвенное изображение понятий), которые действуют с помощью аналогии, либо схемами (прямое изображение понятий), действующими посредством демонстрации. В случае аналогии способность суждения занимается применением понятия к предмету чувственного созерцания и применением правила рефлексии об этом созерцании к другому предмету, для которого первый предмет является только символом.
Здесь И. Кант делает крайне важный вывод, показывающий, что понимание философом красоты все-таки не является формалистским: "…прекрасное есть символ нравственно доброго; и только поэтому (потому, что такое отношение естественно для каждого, и каждый человек ждет этого как исполнения долга от другого) оно нравится и притязает на согласие другого; при этом душа осознает известное облагораживание и возвышение над простой восприимчивостью удовольствия от чувственных впечатлений и судит о достоинстве других по сходной максиме своей способности суждения" Там же, С. 228. По мнению философа, это и есть то умопостигаемое, к которому стремится вкус, и именно для этого согласуются высшие познавательные способности человека. В данном случае способность суждения не подчиняется гетерономии законов опыта, так как в отношении предметов чистого благорасположения она устанавливает законы сама для себя аналогично тому, как это делает для способности желания разум. Таким образом, способность суждения "соотносится с чем-то в самом субъекте и вне его, что не есть ни природа, ни свобода, но все-таки связано с основой свободы, со сверхчувственным, в котором теоретическая способность соединена воедино с практической общим неизвестным способом" Там же.
Рассматривая более детально данную аналогию прекрасного и нравственно доброго, мыслитель указывает также и на их различия. Так прекрасное, согласно И. Канту, нравится непосредственно в рефлектирующем созерцании, нравственное же - в понятии. Также прекрасное нравится без какого-либо интереса, в то время как нравственно доброе всегда связано с интересом, который вызывается благорасположением. Далее свобода воображения в суждении о прекрасном согласуется с закономерностью рассудка, а в моральном суждении свобода воли представляется как согласная с самой собой по общим законам разума. Последний пункт сравнения заключается в том, что субъективный принцип эстетического суждения является значимым для каждого, но не обозначается общим понятием, а объективный принцип моральности, также являясь всеобщим, обозначается общим понятием.
Таким образом, вкус делает возможным переход "от чувственного очарования к обычному моральному интересу, представляя воображение и в его свободе как целесообразно определимое для рассудка и приучая находить свободное удовлетворение в предметах, даже лишенных чувственного очарования" Там же, С. 229. Как говорит И. Кант, человек довольно часто использует названия, как будто основанные на нравственной оценке, для прекрасных предметов искусства или природы. Все эти предметы вызывают в индивиде душевное состояние схожее с тем, которое производится нравственными суждениями.