Помимо того, что с помощью эстетического суждения осуществляется переход от чувственного к моральному, можно отметить и обратный вектор движения. Так И. Кант пишет о том, что пропедевтикой к прекрасному искусству являются не какие-то предписания и общие правила искусства, а "культура душевных сил". Эта культура является результатом гуманитарных знаний, которые в человеке проявляются в гуманности. Гуманность же представляет собой общее чувство участливости и способность человека быть искренним относительно сообщения другим людям чего-либо о себе. Это в целом, по мысли философа, составляет ту общительность, которая отличает человека от замкнутости животного. Обратившись к "Метафизике нравов", можно увидеть, что участливость выделяется мыслителем как одна из важнейших обязанностей любви. И. Кант пишет, что разделенная радость и сострадание - "это, правда, чувственные восприятия удовольствия или неудовольствия (называемого поэтому эстетическим) от состояния удовольствия или страдания другого человека (сочувствие, участливость), восприимчивость к которым заложила в человека уже сама природа" Кант И. Метафизика нравов // Кант И. Критика практического разума. СПб: Наука, 2007. С. 476. Данная восприимчивость, если рассматривать ее как средство поощрения практического благоволения, есть долг человека, который философ называет человечностью. Один вид человечности состоит в том, чтобы делиться друг с другом своими чувствами, и такое ее проявление, являясь свободным, основанным на практическом разуме, называется участливым. Такая человечность, согласно И. Канту, является непреложным долгом человека. Второй же вид человечности представляет собой восприимчивость к общему ощущению удовольствия или страдания (сообщительная человечность или сострадание) и является несвободным, так как благодеяние, совершенное из сострадания, по мнению философа, является оскорбительным.
Таким образом, вкус представляет собой способность судить о чувственном воплощении идей нравственности и выводить из этого удовольствие, значимое для всего человечества. Суждение вкуса, способствуя развитию личности в "свободной игре", расширяет сферу познания, формирует и определяет нравственность. Пропедевтикой же к утверждению вкуса может быть только развитие культуры нравственного чувства, нравственных идей, так как "только в том случае, если чувственность приведена в согласие с ними, подлинный вкус может принять определенную неизменную форму" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 231.
Отсюда можно сделать вывод, что в философии И. Канта выносить суждения вкуса способен только человек нравственный, принадлежащий сфере морали. Эстетическое суждение свободно от морального интереса, но при этом возможно только с нравственных позиций, что и объясняет утверждение мыслителя о развитии нравственных идей как единственной истинной пропедевтики вкуса: "Бескорыстное интеллектуальное (от игры познавательных способностей) удовольствие, по существу, оказывается у Канта заслуженной наградой человеку за то, что он, обладая познавательным и моральным потенциалом, сумел объединить его в гармоническое целое, т.е. представить природный мир насыщенным нравственными идеями, и только потому увидеть красоту природы" Акиндинова Т.А. Эстетическое и этическое в XXI веке: снова о Канте // Этическое и эстетическое: 40 лет спустя. / Материалы научной конференции 26-27 сентября 2000 г. Тезисы докладов и выступлений. СПб: Санкт-Петербургское философское общество, 2000, C. 12. Важно отметить, что рассмотренное выше положение философа о переходе "от чувственного очарования к обычному моральному интересу" не значит, что "эстетический" человек представляет собой начало для морального человека, а эстетическое отношение - путь к сфере нравственного, так как вкус - это способность суждения уже морального человека, который распространяет собственное нравственное отношение и на других людей, и на природу, в которой он созерцает эстетические идеи.
Таким образом, суждение вкуса можно рассматривать как способ объединения природной и моральной, сверхчувственной сферы, мира необходимости и мира свободы. С помощью эстетического суждения происходит синтез познания и желания, объединение сознания человека, который, с одной стороны, обладает волей и способен выбирать между добром и злом и, с другой стороны, подчиняется необходимости в познании. На эту связующую "функцию" эстетического И. Кант косвенно указывает еще в самом начале "Критики способности суждения", говоря о том, что способность суждения представляет собой промежуточный пункт между разумом и рассудком, связывающим две части философии в единое целое: "Формула философской системы Канта - истина, добро и красота, взятые в их единстве, замкнутые на человеке, его культурном творчестве, которое направляет художественная интуиция" Гулыга А.В. Эстетика Канта // Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 20. Вообще эстетическая способность, согласно И. Канту, является опосредующим звеном не только для законов природы и законов свободы; она связывает все человеческие способности: познание и желание, воображение и рассудок, практический и теоретический разум. Каждая способность как бы переносится в плоскость другой и, таким образом, теряет свою изначальную направленность, приобретая особый характер.
Здесь вскрывается диалектичный характер эстетики И. Канта. С одной стороны, философ утверждает специфичность эстетической сферы, ее несводимость к морали или знанию. С другой стороны, мыслитель делает именно сферу эстетики средним звеном между добром и истиной, "провозглашает автономность эстетического суждения вкуса от других сфер духа, представляющую собой часть сознания, не разграничивающую, а наоборот, совмещающую его первоначальную раздвоенность на теоретическую и практическую" Тащиан А.А. Эстетическое как снятие противоречия между свободой и необходимостью в критической философии И. Канта // Общество: философия, история, культура, 2011, № 3-4, С. 55. Данное противоречие может быть снято, во-первых, тем положением, что данная часть сознания вбирает в себя другие в качестве предпосылок и определяет их и себя через это совмещение. Во-вторых, эстетическое становится той промежуточной сферой, в которой человек свободен и от желания, и от познания. Испытывая эстетическое восхищение, индивид не совершает нравственного поступка и ничего не познает, он, можно сказать, бездействует, хотя его способности продолжают работать: "Их деятельность в этом случае состоит не в обычном для них "результативном" применении, а в полной свободе от какого бы то ни было результата; они соотносятся, стимулируя развитие друг друга и - в конечном счете - развитие личности в целом" Длугач Т.Б. Проблема единства теории и практики в немецкой классической философии. М.: Наука, 1986, С. 86. Силы познания, которые побуждаются к действию эстетическим представлением, находятся в состоянии "свободной игры", потому что никакое определенное понятие не ограничивает их никаким определенным правилом познания. Эта игра, согласно философу, строится "посредством сообщительности", что опять же указывает на важность общительности для развития личности индивида в учении мыслителя.
Здесь можно вспомнить также учение И. Канта об идеале. Определяя идеал, философ пишет: "…высший образец, первообраз вкуса, есть лишь идея, которую каждый должен создать в себе самом и, исходя из которой, ему надлежит судить обо всем, что есть объект вкуса, что служит примером суждения вкуса и даже о вкусе каждого. Идея означает, собственно говоря, понятие разума, а идеал - представление о единичном существе как адекватном идее" Кант И. Критика способности суждения. М.: Искусство, 1994, С. 101. Понятие идеала заставляет сознание выйти за рамки чистого суждения вкуса, так как для возникновения идеала недостаточно, чтобы суждение, создаваемое свободной игрой познавательных способностей, основывалось на чувстве удовольствия. Идеал требует идеи разума, основанной согласно определенным понятиям. Такая идея определяет цель, обосновывающую возможность предмета, априорно. Отсюда следует невозможность понятия идеала для красивых цветов или прекрасного пейзажа. Также идеал не может существовать для красоты, которая зависит от определенных целей. Цели, которые мыслятся посредством соответствующего понятия, определены недостаточно, и целесообразность является слишком свободной: "…красота, для которой надлежит искать идеал, должна быть красотой не свободной, а фиксированной понятием объективной целесообразности, следовательно, должна принадлежать объекту не совершенно чистого, а частично интеллектуализированного суждения вкуса" Там же, С. 101-102. Идеалом красоты может быть только то, что имеет цель собственного существования в самом себе. Этим существом, согласно философу, может быть лишь человек, так как только он может определять свои цели себе самому посредством разума. Даже если индивид заимствует цели из внешнего восприятия, он способен соединять их со своими существенными целями и выносить эстетические суждения. Таким образом, идеалом красоты является только человек, и в его лице только человечество способно к идеалу совершенства.
Значение, которое идея разума играет в формировании эстетического идеала, особенно четко проявляется в контексте его сравнения с идеей нормы. Идея нормы представляет собой единичное созерцание воображения, которое дает критерий для оценки и заимствует свои составляющие из опыта: "Она - парящий между всеми отдельными, самыми различными созерцаниями индивидов образ для всего рода, тот образ, который природа положила в качестве прообраза в основу своих порождений данного вида, но ни в одной особи не сумела, как кажется, полностью достичь" Там же, С. 103-104. Если же речь идет о величайшей целесообразности, которая могла бы стать общим критерием для суждения вкуса относительно каждого экземпляра каждого вида, то она возможна лишь в идее высказывающих суждение. Отсюда И. Кант заключает, что такие суждения уже не могут быть чисто эстетическими, так как идеал красоты не позволяет добавлять чувственно привлекательное в благорасположение, но допускает проявление интереса. Идеал возможен только в образе человека, и этот идеал состоит, согласно мыслителю, в выражении нравственного, без которого предмет вообще не мог бы нравится. Необходимо не только соединить силу, душевную доброту, чистоту и т.д. со всем, что связывает разум с нравственно добрым (идея высшей целесообразности), но и сделать это соединение зримым в телесном выражении: "необходимо, чтобы тот, кто хочет хотя бы только судить о них [идеях разума], а тем более выразить их, был способен соединить чистые идеи разума с большой силой воображения" Там же, С. 104-105.
Таким образом, в учении об идеале И. Кант отходит от эстетического "формализма". Получается, что прекрасное может мыслиться в независимости от доброго, а суждение вкуса - отдельно от интереса и понятия, только в абстракции от существующего искусства, в чисто аналитическом рассмотрении: "Как только речь заходит не об отрешенном понятии прекрасного, а о реальном человеческом искусстве, оказывается, что оно руководится идеей разума и изображает, по крайней мере способно изображать, высшие идеалы нравственности и человечности" Асмус В.Ф. Иммануил Кант. М.: Наука, 1973, С. 457.
В итоге, можно сказать, что И. Кант интерпретирует сферу эстетического двояко. С одной стороны, философ указывает на полную автономию эстетического суждения, однако такая характеристика возможна лишь в контексте чистой, формальной эстетики, рассматривающей чистое суждение вкуса. С другой стороны, мыслитель также говорит об эстетическом опыте как о "поддержке наших усилий как рациональных и чувственных существах по достижению автономии в моральном смысле" Guyer P. Kant. London, New York: Routledge, 2006, p. 332: "… as a support for our efforts as creatures who are both rational and sensuous to achieve autonomy in the moral sense" (перевод мой - А. Х.). Эстетическое суждение, будучи суждением о чувственном выражении нравственных идей, в принципе может быть высказано только нравственным человеком, который с его помощью распространяет свое моральное отношение на вещи природы и других людей. Суждение вкуса, таким образом, представляет собой некое связующее звено между природой и свободой, познанием и желанием. Оно способствует развитию личности посредством "свободной игры" способностей, расширяет сферу познания, определяет нравственность.
1.3 Автономия искусства в философии Г. В.Ф. Гегеля
Г. В.Ф. Гегель рассматривает эстетику как науку, имеющую своим предметом искусство в его автономии. Позиция мыслителя частично строится как развитие и переосмысление идей И. Канта, преодоление недостатков его теории. В данной части работы будут рассмотрены основные положения, указывающие на автономность искусства в философии Г. В.Ф. Гегеля, а также будет проведен сравнительный анализ этих утверждений с позицией И. Канта.
1.4 О цели искусства
Независимость искусства Г. В.Ф. Гегель начинает подчеркивать еще во введении к "Лекциям по эстетике", разъясняя возможные сомнения относительно научного толкования изящного искусства. Философ пишет о том, что искусство может быть "служебным", если оно подчинено целям, порожденным внешними обстоятельствами или объектами. Например, служебным может считаться искусство, которое используется для получения удовольствия и времяпрепровождения, для украшения обстановки и т.д. Мыслитель также указывает, что "служение" чужеродным целям свойственно не только искусству, но и науке, которая может определяться не самой собой, а какими-либо практическими целями. Тем не менее Г. В.Ф. Гегель подчеркивает, что предметом его рассмотрения является искусство, "свободное как в своих средствах, так и в своих целях" Гегель Г. В.Ф. Лекции по эстетике. Т. 1. // Гегель Г. В.Ф. Сочинения. Т. 12. М.: Государственное Социально-экономическое издательство, 1938, С. 7. Именно такое свободное искусство является, по мысли философа, подлинным и может наравне с философией и религией выполнять свою высшую задачу, выражая и познавая "истины духа". В произведениях искусства заложены внутренние представления и созерцания народов, и искусство, таким образом, часто становится ключом к пониманию мудрости. Это свойство, согласно мыслителю, является общим для религии, философии и искусства, однако в сфере искусства оно приобретает свою определенную специфику: искусство способно воплощать самые возвышенные объекты в чувственной форме, приближая их к природе и характеру ее проявления. Так Г. В.Ф. Гегель пишет, что мысль проникает в сверхчувственный мир, противопоставляя его в качестве потустороннего непосредственному сознанию и наличному ощущению. Свобода мыслительного познания освобождается от гнета посюстороннего, конечной чувственной действительности. Таким образом, дух "порождает из самого себя произведения изящного искусства как первый посредствующий член, примиряющий между собою исключительно внешнее, чувственное, преходящее и чистую мысль, - природу, конечную действительность и бесконечную свободу постигающей мысли" Там же, С. 8.